Мне нужно признать, что это лучшее, что я сделал за всю свою жизнь по части арта, хотя за её время мною сделано много качественного, признанного и нелюбимого.

В этом нейрофильме было четыре задачи, на которых, как мне кажется, стоит психологическая специфика жанра:

1. Показать улицы мира стимпанка. Да-да, именно улицы, а не город крупным планом или одно какое-то место в нём. Только улицы дают нам возможность увидеть и прочувствовать атмосферу оригинального мира, который нигде больше увидеть невозможно.

2. Заглянуть в окна жителей города, дабы стать (не)вольными свидетелями их быта.

3. Вступить в вербальный контакт с искусственными объектами антропоморфного типа посредством разрушения четвёртой стены. В данном случае этот киноприём позволяет не только сильнее подключить зрителя к процессу, но и легитимировать субъектность объектов, оживить их, наладить с ними межпространственную коммуникацию, нивелировать полярность.

4. Субкультурное высказывание в рамках ретрофутуризма.

Всё это было выполнено посредством быстрого монтажа и быстрого же пролёта камеры, поскольку за лимитные 8 секунд каждого видеокуска нужно было охватить как можно больше городского пространства. Также скорость позволяет не замечать искажения некоторых человеческих фигур на среднем и дальнем планах — да, нейросетевая детализация часто страдает на расстоянии. Безусловно, стоит отметить некую инородную сексуальность данного нейрофильма, которая явно играет на стороне легитимности суверенитета искусственных героев, а их фамильярная обсценность тоже способствует субъектности.