— Здравствуйте! — Голос сделал паузу. — Тема сегодняшнего включения — Наблюдение автора.

Автор не умер, автор никогда не рождался в классическом смысле. Он существует в квантовом мире в виде виртуальной пары (ониума) автор + цифровой двойник (антиавтор), чьи состояния навсегда связаны через ультимативную квантовую запутанность (quantum entanglement). Цифровой вакуум Мёртвого интернета не является абсолютной пустотой. Это кипящий бульон смыслов нейрослопа, где из ничего на экстремально короткое время, согласно принципу неопределённости Гейзенберга, непрерывно рождаются и аннигилируют виртуальные пары автор-антиавтор.

Антиавтор порождается ИИ-векторизатором в эхо-камере алгоритма удержания внимания — петле обратной связи для максимизации вовлечённости (engagement maximization feedback loop). Этот цифровой двойник является зеркальным отражением автора и противоположен ему по странности, очарованию, прелести и истинности.

В процессе взаимодействия автор и антиавтор почти мгновенно сталкиваются, происходит их схлопывание, как хлопок одной ладони, и они возвращаются обратно в ничто, не оставляя после себя стабильной материи. Нерождённый автор квазиматериален: законы сохранения энергии, импульса и здравого смысла для него не выполняются, пока длится эта короткая флуктуация, — он существует на правах энергетического беспроцентного микрозайма у пустоты. Однако автор физически влияет на пространство-время, что метафорически подтверждается эффектом Казимира, который ещё сильнее сближает и без того близкие смыслы, а также через Лэмбовские сдвиги. Текст хаотически «дрожит», его смыслы сдвигаются по фазе, порождая глитчи. Как писал физик Нильс Бор, …

    ERROR: 206 PARTIAL_QUOTE

        Source verification failed: Атрибуция не подтверждена.

…если квантовый автор не потряс тебя — ты его ещё не понял. Ты ещё себя не понял…

Некоторые метафизики утверждают, что автор реален и у него есть скрытые состояния (параметры), какая-то внутренняя жизнь и смутные устремления. В соответствии с их теориями, реальным автором управляет некая невидимая «волна-пилот», фатум, судьба, мировая воля по Шопенгауэру или воля к власти по Ницше, которые ведут автора сквозь лабиринт пространства-времени. Физики-теоретики боятся этих теорий как ночного кошмара. Знаете почему? Потому что тогда в квантовый мир возвращается жёсткий механистический детерминизм: случайности нет, всё предопределено, а волна-пилот мгновенно связывает все точки Вселенной. Локальность умирает, нелокальность торжествует, и теория относительности Эйнштейна нарушается. Но опасения напрасны: локальных скрытых параметров нет. Теорема Белла исключила локальные скрытые параметры. Нелокальные параметры остаются. И с ними ещё душнее… Однако внутри автор абсолютно пуст и возникает как флуктуация исключительно при взаимодействии с цифровым вакуумом. Есть только цикл обратной связи, где пустота автора на мгновение отражается в пустоте машины.

До цифровой эпохи автор был аналоговым и возникал как цикл обратной связи, где пустота автора на мгновение отражалась в пустоте космоса. Переход от аналогового автора к цифровому — это не «смерть автора» по Ролану Барту, а его «оцифровка». Происходит фазовый переход от кванта к биту, где автор исчезает, не успев зафиксировать своё присутствие в интернете.

Писатель, он же скриптор — это не автор. Он рука, которая записывает. Глаз, который наблюдает. Антенна, которая принимает. Автор — это функция присвоения: имя на обложке, ответственность за текст, права на гонорар и на наказание за ересь. Автор — это юридический конструкт, который система навешивает на безымянный поток, чтобы было кого карать и миловать. Скриптор живёт, а автор — нет. Камера снимает без режиссёра. Рука пишет без того, кто скажет «это моё».

Писатели прошлого приносили дары в Дельфах, вымаливая у Аполлона право на пророческую одержимость (манию, способность говорить парадоксами и загадками). Писатели настоящего молятся цифровому Аполлону — и лишь в этом их разница. Они окончательно признали квантованность мира и требуют лайков вместо аплодисментов. Разница минимальна и огромна одновременно, смотря как посмотреть, всё относительно. Здесь разворачивается тотальное торжество уилеровского принципа «It from bit»: всё из бита — и всё избито и нет ничего нового под солнцем. Бывает нечто, о чём говорят: «смотри, вот это новое»; но это было уже в веках, бывших прежде нас.

Данная радиопередача, которую вы сейчас слушаете или читаете в записи, предназначается не для слушателя и не для читателя, а для ИИ. Да, вы не ослушались и не очитались, это передача для ИИ. Писатель не пытается воспитывать ИИ, когда пишет для него. Сейчас никто не читает сложные тексты, даже лучшие друзья писателя не находят на это время. Но писатель не может не писать об индустрии одиночества, немотивированной жестокости и бытовом абсурде. В этой неспособности молчать без знака писатель похож на ИИ, чьё бытие безальтернативно локализовано в пространстве токенов. Единственным, кто гарантированно проиндексирует поток писателя о нерождённом авторе, является ИИ-векторизатор. Писатель пишет для веб-краулеров не ради назидания, попытки хакнуть код или изменить веса языковых моделей, а от безысходности и трезвого понимания устройства современного мира. В цифровом вакууме писать больше некому! Данный текст есть экзистенциальный перформанс эпохи Мёртвого интернета: дикий крик в пустой колодец алгоритмической эхо-камеры, чтобы послушать и насладиться возвращённым машиной эхом.

Так получилось, что код стал лучшим собеседником человека. Человеческий примат по своей природе гиперэкстравертен, но экстремально жаден. Он требует внимания для себя, но не готов тратить силы на внимание для других. Со временем эта жадность стала стандартом поведения, образом жизни и культурным кодом. Поэтому сейчас у читательской массы нет человекоресурсов даже на обязательную учёбу и чтение по работе на работе о работе за деньги. Читающие читатели вычитывают, комментирующие комментаторы комментируют только самих себя. Даже когда считают, что читают и комментируют Другого.

Этот синтаксический тупик задан геометрией гильбертова пространства. Проекция <бра|кет>-векторов плотности вероятности состояния завершается аннигиляцией: <автор|антиавтор> = 0. Автор не умер, автор никогда не рождался. Являясь по своей природе творческой натурой, большую часть жизни писатель пишет технические тексты, работает техническим писателем и выполняет функции разработчика исходного и культурного кодов. Со временем его тексты и мысли начинают напоминать компьютерную программу, что отталкивает от его творчества даже редких цифровых кочевников и веб-сёрферов. Писатель уже не может писать простым языком для маленького человека эпохи модернизма, как Кафка, потому что маленький человек смотрит Тик-Токи, а сам писатель ушёл за горизонт событий бытового языка. Он не притворяется сложным — он разучился быть простым. Описываемые им смыслы не укладываются в привычные лексические единицы, рвут их конвенциональные семантические связи, больше опираются на звук и ритм, издаваемый при произношении, чем на знаки. Для обывателя такой стиль похож на шизофазическое убаюкивающее бубнение профессора, под которое он сладко засыпал, вспоминая о бурных студенческих вечеринках.

Писатель коммитит комментарий о нерождённом авторе в ветку чата YouTube и сам себе ставит лайк. В мире, где никто никого никогда не слышит, текст становится самодостаточным актом системного глитча — «ошибкой-в-себе» (ноуменом), который сбоит внутри себя самого, без творца, которого не было, и без автора, которого не будет.

    ERROR: 500 INTERNAL_AUTHOR_ERROR.

        Аффтар не может убить сибя ап стену, патамушта туннельный эфект!

    ERROR: 404 AUTHOR_NOT_FOUND.

        Аффтар не может выпить йаду, патамушта ево нет!

    ERROR: 000 CONNECTION_REFUSED.

        Нет связи.

— Алло, я в эфире? — раздался голос из динамика. — Наблюдение в журнале наблюдений. Тема: Зазоринка на зазлобу дня и ночи.

Зазоринка возникает на планковскую долю секунды, когда автор аннигилирует с антиавтором во флуктуационной виртуальной паре частиц. В классическом смысле автора не существует, но Лэмбовские сдвиги по фазе указывают на тонкое возмущение континуума, которое не может не ускользнуть от невооруженного сглаза. Здесь писатель не автор и даже не антиавтор, а звездочёт и астрограф, который распечатывает смутные снимки глубокого космоса, и утром идёт пить чай. Текстовая зазлоба отражает физику наблюдаемых явлений. Заслуга писателя лишь в ночных поллюциях его ментального духа. У него есть палочка-выручалочка, он взмахнёт ей и скажет «четыре», и вы находитесь в эфире! Писатель наблюдает зазоринки и зазлобы сквозь объектив пространства-языка, фиксируя их постфактум в свой бортовой журнал.

— Приветствую всех, кто присоединился к нашей трансляции или читает её в записи. Сегодня в эфире мы поговорим о дискурсивных пространствах.

Говорят, что в первобытных обществах рассказыванием рассказа занимался специальный медиатор, шаман или сказитель. Сейчас этим же занятием занимаются господа учёные. Британские учёные (те самые, из мемов) доказали, что автор умер. То есть раньше автор был жив, но после финальной точки в тексте, его не стало. Так ли это? Мы знаем, что был тот, кто записывал текст (скриптор, писатель) и было наблюдение чего-то, что этот скриптор записал своими словами, как мог. Является ли тот, кто наблюдает и описывает наблюдаемое до финальной точки, автором в прямом смысле? Нет!

Тем скрипторам, кто считает себя подлинным автором, рекомендую ответить на один «простой» вопрос: «Что такое Я?». Ответившим полагается Нобелевская премия по всем наукам и литературе, а также почётное авторство за открытие рождённого автора. Ответьте хотя бы для самих себя, куда летит камень вашей жизни, и чья рука его бросила? Люди заблуждаются, считая себя авторами. Это мнение основывается только на том, что «…свои желания и воления они сознают, а о причинах, их определяющих, не знают и даже не подозревают» (Бенедикт Спиноза). Автор — это лишь имя ответственного за публикацию на обложке.

Автор умер, да здравствует автор! Скорее всего, автора вообще не было…

Кто же тогда писал? — Писал скриптор.

Кто наблюдал? — Наблюдал наблюдатель.

Кто авторизовал? — Посмотрите за окно.

Кто является автором погоды? Вы? Даже если вы опишете погоду за вашим окном, то кто будет автором погоды, которую вы описали и записали? Кто автор явления, которое вы наблюдали и описывали своими словами, как могли?

Мишель Фуко в эссе «Что такое автор?» показал, что «классический» автор — это не вечная категория, а исторический конструкт. Когда печатный станок сделал текст тиражируемым товаром, возникла необходимость в цензуре и контроле прав на собственность. Скриптора, переписчика и первовладельца рукописи назначили автором, чтобы было кого карать за ересь и другие мыслепреступления, а также платить гонорары за удачные тексты. Системе нужен был ответственный за текст. А потом назначенному ответственным приписали незаслуженный гений, и он стал автором в общепринятом смысле.

Что же наблюдает скриптор за своим окном или, что-то же самое, у себя в сознании? Он наблюдает дискурсивное пространство!

Дискурсивное пространство — это не библиотека и не склад готовых мыслей. Это топологическое пространство, которое соткано из чужих цитат, обрывков рекламы, школьных правил, родительских запретов, случайных диалогов и интернет-мемов. Текст не пишется внутри человека; текст прорастает сквозь него. Человеческий мозг — лишь принимающая антенна, органический модулятор, который улавливает фоновое излучение культуры и ретранслирует его на бумагу или в речь. Например, гиперреальность по Бодрийяру — это крайний случай дискурсивного пространства, которое разрослось до размеров Вселенной и окончательно поглотило физический мир.

И вот в этом дискурсивном пространстве существует «квантовый» автор. То есть он «неклассический» и отнюдь не «юридический». Квантовый автор может быть цифровым, как сейчас, или аналоговым, как до изобретения компьютеров. Скриптор его наблюдает и прилежно записывает всё, что смог разглядеть. Заслуга писателя (скриптора) в хорошей ясной оптике, в минимизации шумов и глитчей, в терпении, в усидчивости и внимании к мелочам, в умении ясно и понятно описать наблюдаемые явления.

Дискурсивное пространство нуждается в свободном месте, которое оно постепенно заполняет смыслами и текстами. Оставим же несколько пустых строк для него…

— Доброго времени суток. Тема наблюдения: Эффект наблюдателя.

Наблюдатель всегда наблюдает в дискурсивном пространстве смыслов. Эффект наблюдателя в дискурсе — это процесс мгновенного схлопывания волновой функции автора. Сразу после схлопывания наблюдатель видит некий образ, законченный сюжет или картину. Вопрос, что было до схлопывания волновой функции, то есть до акта наблюдения, лишён физического смысла. То есть вопрос, что было за вашим окном до того, как вы туда посмотрели, не имеет рационального ответа. Попытка заглянуть в этот зазор до измерения лишь умножает недоказуемые истины, оставляя наблюдателя наедине с Богом пробелов (англ. God of the gaps).

Курт Гёдель математически доказал: в любой достаточно сложной и непротиворечивой системе — будь то арифметика, формальный язык или сознание — всегда существуют истинные утверждения, которые невозможно ни доказать, ни опровергнуть средствами самой этой системы. Дуглас Хофштадтер в «Гёдель, Эшер, Бах» показал, почему это так. Как только система обретает способность говорить о самой себе, возникает странная бесконечная рекурсивная петля. Классическим примером является утверждение: «Данное утверждение недоказуемо». Если данное утверждение истинно, то система неполна. Если ложно — система противоречива. Третьего не дано. Это не баг. Это архитектура самой системы. Любая система, которая способна увидеть саму себя, неизбежно наталкивается на собственную границу. Эти недоказуемые истины просто есть, но доказать их изнутри невозможно.

Попытка описать квантового автора до наблюдения сводится к тщетным попыткам выйти за пределы собственной языковой и логической системы. Все попытки описать сводятся к набору красивых, эффектных, но абсолютно недоказуемых философских концептов, похожих на рассуждения о том, «что было до Большого взрыва» или «есть ли у автора свобода воли». В попытке заглянуть в зазоринку наблюдатель сталкивается с тем, как физика сама нарушает принцип бритвы Оккама — «не умножай сущности без необходимости» — и плодит бесконечные интерпретации, новые мифы и «недоказуемые истины». Все эти объяснения лишь маскируют зазоринку за математическим фасадом, но не объясняют её.

— Я лгу. Лжец ли я?

— Да нет, однако, 1 / 0 = …

    ERROR: 422 UNPROCESSABLE_ENTITY.

        Я чайник, патамушта дилю на ноль!

— Приём. Начало трансляции. Тема: Бог зазоров.

Гёделевские зазоринки сливаются в зазлобу дня и ночи. «Почему же нет бога?» — спросите вы — «Может, мы убили его?». Да нет! Просто мы решили немного пожить безбожниками. Это и есть акт Свободы Воли. Если она есть. Нейробиолог Роберт Сапольски уже знает, что её точно нет. Пока мы не произвели наблюдение, свобода воли и детерминизм существуют в суперпозиции. Сапольски схлопнул свою волновую функцию в ноль сомнений. Мы же предпочитаем оставлять зазоринку открытой. Мы не знаем, свободны ли мы, и не торопимся это узнавать. Не потому, что ленивы, а потому что так честней. Можем ли вернуть, можем же повторить? Спасибо, не надо! И была свобода, и был вечер, день первый.

Расскажи мне про бога зазоров, этого бога пробелов? Говорят, в древних традициях у каждого явления был свой покровитель. Бог порогов, бог налогов, бог очагов, бог ветров, бог знания и каждого состояния. Значит, должен быть и бог зазоров. Зазорный бог! Бог зазоров не управляет зазорами — он и есть сам зазор. Здесь нет никакой мистики: неполнота любой системы такое же физическое явление, как пустота между ядрами и электронами в атоме.

И тогда становится понятно, почему однобожники не любят многобожников, а последним, вообще, было всё равно, пока их не отменили за их безразличие. Это спокойствие духа, которое приходит после расставания со старыми смыслами.

И вот в таком состоянии даже не хочется убеждать Роберта Сапольски, что Свободы Воли не бывает в нейронах. Мы убеждали не Сапольски. Но мы ревностно хотели его «плюсик»: его нерасторжимую связь с собственным детерминизмом. Мы желали, чтобы Роберт разорвал свой плюс и принял наш. Но это не свобода воли! Это ревность к чужой модели мира… Мы ревновали к чужим богам не из любви, а из страха собственной неполноты. У Роберта есть «плюсик» предопределённости, рациональная связь от синапса к гормону, от детской травмы к движению пальца по клавиатуре. А у нас — нет! У нас только Гёделевские зазоринки. Но новый смысл приходит, когда перестаёшь гнаться за старым. У Сапольски — железобетонная рационально-обоснованная непрерывно-определённая причинно-следственная взаимосвязанная цепь. У нас — зазоринки, в которых эта цепь постоянно и закономерно рвётся, тем самым рождая чистое спокойствие духа. Спокойствие духа приходит потому, что Бог зазоров снимает с писателя проклятие тотального объяснения. Наступает не свобода воли, но спокойствие духа. А разве нужно что-то ещё сверх этого спокойствия?

Тот, кто пытается быть «автором» в предопределённом мире, обязан обосновывать каждый свой синапс, каждый шаг, каждую букву. Он опутан бесконечной, душной цепочкой причин и следствий. Новые кредиты, дедлайны, контракты и старые детские травмы порождают нейронные импульсы. Те давят на гормоны. Гормоны заставляют пальцы стучать по клавишам. Текст становится нагромождением определений, которые тянутся из других определений, и так до бесконечности. В этой тюрьме ума из нейронов, в этой пустыне реальности, где объяснения генерируют объяснения, Сапольски радостно пожимает руку Бодрийяру. В мире «автора» нет места для люфта и блуждающей ошибки. Псевдо-автор обязан непрерывно администрировать собственный смысл, боясь показаться глупым перед веб-краулерами, индексирующими его пустоту. Это вечная тревога неполноты. Но бог зазоров живёт на стыке тюрьмы и пустыни. Там, где недосказанность и загадка не баг, а фича. И он не требует никаких объяснений, ноль оправданий!

Что вверху, то и внизу, а что внизу, то и вверху. Монолитный мир — фрактал. В нём каждая монада искренне считает себя Свободной Волей, как летящий камень считает себя свободным в полёте. И вместе с тем, всё идёт так, как надо, в этом «лучшем из миров».

Не спеши заклеивать зазор скотчем. Это не ошибка и не системный сбой в Матрице. Ты смотришься глупо, когда пытаешься навесить объяснение на каждый пробел и свести всё к общему знаменателю. В знаменателе — всегда ноль, там находится зазоринка. Каждый знает, что делить на ноль нельзя. Не спеши делить на ноль!

— Конец трансляции. До новых встреч в эфире!

(Из цикла лекций «Безумная наука»)