Влад Гагин. Словно ангажированность во тьме

Станислава Могилева
03:30, 29 сентября 2020
Добавить в закладкиДобавить в коллекцию


Несколько дней назад мы забрали из типографии две новые поэтические книги, вышедшие в поэтической серии cae / su / ra независимого издательства «Порядок слов», — «Словно ангажированность во тьме» Влада Гагина и «Контаминация» Александра Скидана (читать фрагмент из книги).

Публикуем несколько стихотворений из новой книги Гагина и фрагмент предисловия к ней Гликерия Улунова и ждем вас 1 октября в обновленном оф/онлайн лектории «Порядка слов» на большой презентации обеих книг. Для участия необходима регистрация, все подробности здесь.

Image


Из предисловия Гликерия Улунова «Детали разрушенных аппаратов»


Влад Гагин не создаёт миры, но всё-таки монтирует мир. Этот монтаж расставляет по отсекам реальности обрывки разговоров, сны, пребывание в кафе, рекламу, странные воспоминания, осколки утопий, создавая общее «облако действующих сил». Собранные по разным регионам опыта и подчиняющиеся разным законам , все эти силы образуют одновременно хрупкое и вязкое единство, заключают общий союз, вступают во временную автономную зону. В этих зонах работают вместе центробежные и центростремительные силы — тексты абсорбируют детали сред и машин, внутри которых движется письмо, и накапливают заряд для дальнейшей разгерметизации или побега.

Тексты совершают как минимум один успешный побег — из цифровой среды социальных сетей и мессенджеров, экономических сил рекламы и политических сил контроля — на бумагу. Но не является ли такое отделение от среды нарушением поэтической целостности? Этот вопрос — о способах существования поэзии — стоит проговорить отдельно.


Image


*

кажется, я кое-что понял об этих местах

о системах безопасности, ноготочках

о ведении аккаунтов в инстаграме

о продаже специальных ящиков с наборами для мужчин

видели?

о том ощущении после дневного короткого сна,

когда сознание или че там

не может настроиться и нормально

терпеть вегетацию, ветер

из открытой форточки трогает тело

вся эта ерунда лучше вечерней тоски

если к тому же больно в районе stomach

нужно просто лечь вниз лицом,

не раздеваясь, не расстилая постель

завтра мозг снова продолжит вращать

веселые мысли внутри какого-то нэпа

он найдет утешение

только где ты нахуй, где

не понимаю



*

Что делать с биржами? Мы даже толком не знаем, что это такое. А с наемниками? А с тик-током? Что делать с пылью, попавшей в глаза летней ночью? Что делать с трагическими развязками? Мы даже толком не знаем, что это такое. А с наемниками? С отсутствующими племенами? С животными на конвейерных лентах? Биржи кружатся внутри неведомого wideware. Мы решили собраться на окраине города, чтобы что-нибудь изменить.

Я, Птица, Феноменолог, Бывший буддист, Когнитивные практики, еще несколько наших друзей — к примеру, Та, что меня забыла — мы решили собраться на окраине города, чтобы что-нибудь изменить. Мы решили собраться хотя бы внутри текста. Быть вместе хотя бы внутри текста. Устроить коммуну хотя бы внутри текста. Поддерживать друг друга с помощью экономики дара хотя бы внутри текста. Шелкович продолжает говорить по-английски, несмотря на то, что урок окончен. Урок давно окончен, мы где-то на окраине города. Мы хотим что-нибудь изменить.

Как может анархист работать в университете? Как может анархист видеть сны, чувствовать себя частью иной телесности, гораздо более обширной, проницаемой, запутанной, как текст, который пишется в эту секунду? Как может анархист считать себя программой, сгустком кода? У парня, накурившего нас внутри лабиринта, это каким-то образом укладывалось в голове. Есть сигареты? Окраина. Кто-то подготовил доклад о причинах упадка рифмованной поэзии. Окей, мы готовы послушать.

Попробовал сочинить рифмованное стихотворение. Вывернутая рука пишет простое письмо. И так далее. Думал, что смогу таким образом избавиться от дискурсивностей, налипших на зубах, но увидел другой лес, массивы интонационных клише. П. сказал, что через это можно прорваться, если есть силы — с помощью пародии, с помощью обрядов по воскрешению мертвых мифических схем. Но зачем? Все равно не получится написать о биржах. Они кружатся внутри огромного облака, которое, может, включает и нас с вами… Спасибо.

Вопросов не было. Ты идешь дальше по узкой тропе. Я? Где-то на дне лежу третий день. Среди крошек, уведомлений, пепла, это странное место. Войска транслируются слева. Головная боль, глаза покраснели от напряжения. Мафия, стрим навылет. Малая литература. Политическая документалистика. Юрий Дудь, пепел, крошки. Как я здесь оказался и так далее. Почему ты ушла? Чем заткнуть боль? «Боль какая-то нереальная», — продолжает Мальчик. Как будто нарастил себе руку благодаря последним достижениям… И пишу письмо тебе этой рукой — про Кэти Акер, все как надо. Про терапевтические ходы.

Понятно. Дружеское собрание заканчивалось. Оба доклада интересные, конечно. Особенно впечатлило то, что Мальчик говорил про изменения, про структуру детского садика, про терапевтические ходы. Невероятно, что он способен вообразить карту подобной сложности. Даже частично. Путешествия неизбежны. Это, по крайней мере, радует.


Image


*

помню, неделю не появлялся
в университете, помню, ехал в метро, когда
ты позвала в гости впервые

совесть гложет и

эрос гложет

так и происходит смещение

внутрь трагедии, кто бы знал

кающиеся греки кругом

в липких туннелях весны несколько
слепцов меняют маршрут

— существует образ того,
к чему у меня нет доступа

candy trip коллективный и отчего-то

запах только что скошенных ра-
стений; сочится

некая жизнь

так себе направление
книга горит на заднем дворе

не засыпай, потому что
ночью — тем более чьи-то;

доступа нет, но есть образ

движемся в неотменимом



*

интервью с представителями высокой культуры

поэтами и медиаменеджерами, снятое, словно

карикатура «догмы», лисье лицо —

макиавелли, схваченный в постсоветском

глупом массиве, помноженный на

вызубренного мандельштама

любитель стихов и быстрых коммуникаций

отстаивает демократические идеалы

и тогда я понял, зачем

мы, обитающие на дне мира,

не умеющие толком читать и писать,

не усвоившие и школьный канон,

сочиняем вот это

мы сложная шелуха, отбросы

умная грязь окраин

мы отберем у них все


Image


Image

Влад Гагин — поэт. Родился в Уфе, живет в Санкт-Петербурге, окончил филфак СПбГУ. Стихи публиковались в журналах «Новое литературное обозрение», «Греза», «Цирк „Олимп“», «Двоеточие», «Артикуляция», «Сноб» и др. Один из редакторов проекта Stenograme. Шорт-лист премии Аркадия Драгомощенко в 2019 году. Участник семинара «Красное знание».






Подпишитесь на нашу страницу в VK, чтобы читать лучшие материалы платформы и быть в курсе событий, которые мы проводим.
Добавить в закладки