Create post
Стенограмма

Недоборхес

stenograme stenograme 

Работа в одном из самых больших торговых центров города, в одном из самых больших книжных магазинов. Работа по ночам — в то время, когда ТЦ уже закрыт. Однако этот кипучий организм и не думает засыпать: в ночное время здесь продолжается (а может, только начинается) работа. Там и сям что-то паяют, сверлят, вешают рекламные баннеры, намывают, возят на тележках коробки с товаром. Естественно, внутренности зверя настолько обширны (днём, говорят, здесь одновременно может находиться сто тысяч человек), что люди встречаются не часто, но ощущение непрекращающегося рабочего процесса от этой полупустынности лишь усиливается.

В общем, все здесь работают для тех, кто придёт с самого утра, придёт покупать, есть, отдыхать. За пять минут до открытия, без пяти десять, у главного входа — толпа. Хипстеры, туристы, клерки, семьи. Тем разительнее ночная перемена, когда на смену хипстерам приходят грузчики, пропахшие спиртом, и рабочие из Таджикистана в потёртой униформе.


Такое чувство, что ночью происходит процесс очищения — с людей слетают маски, грим, смывается пудра, расползаются на нитки модные платья. С лиц сами собой исчезают вежливые улыбки, речь упрощается и приобретает грубый оттенок. Карета превращается в тыкву и далее по тексту.

Я работаю в книжном; принимаю товар, разрезаю коробки, расставляю книги по полкам.

Книг — пугающе много, а настоящей литературы среди них — пугающе мало.

Всё больше гремучая смесь из эзотерики и бизнес-психологии. Книги, объясняющие, как стать успешным и счастливым. Книги для тех успешных и счастливых, что придут сюда в десять утра, — для тех, кто не понимает своего счастья. Впрочем, магазин старается удовлетворять потребности самых разных граждан. (Для улыбчивых таджиков с пакетиком насвая за пазухой в ассортименте, например, имеется русско-таджикский разговорник.)

Интересно перебирать полку с современной отечественной прозой. Мне кажется, я слышу непрекращающийся гул голосов: здесь хихикают язвительные братья Пелевин и Сорокин, здесь о судьбе Крыма и Восточной Украины спорят Проханов и Рубинштейн, Акунин и Шаргунов на разные лады копаются в истории, а Алексей Чудаков, автор романа-идиллии «Ложится мгла на старые ступени», загадочно и, кажется, тоскливо молчит.

Помню, я остался один в магазине. Думал о том, что постмодернизм — это, судя по всему, такие времена, когда книга Соламоновой легко умещается на одной полке с Данте и Мандельштамом. Вдруг по репродуктору включилось объявление о пожарной тревоге («внимание сотрудникам: код тысяча введён в действие»). Очень громкий звук, неприятная механичность интонаций. Объявление, оказавшееся проверкой аппаратуры, крутилось на повторе минут десять-пятнадцать; за это время человек, скажем, подверженный паранойе, вполне мог сойти с ума. Такие мелочи, конечно, никого не волнуют — больше ценится слаженность действий при реальной угрозе пожара. Работники должны, сохраняя спокойствие, вывести покупателей к аварийным выходам. Одни ведут других по пожарной лестнице, вот и всё.

Ближе к утру множество мелких событий смешиваются, как в калейдоскопе. Вот везёшь мусор по неприметному коридору, а в узкой бойнице-окне уже брезжит (брешет?) рассвет; вот грузчик, глядя на герметичную наготу манекена, говорит: «остановите Землю, я сойду»; вот прислали бракованную (разорванный корешок) книгу Ходасевича; вот пришла управляющая и с гордым видом — думаю, она абсолютно уверена в себе — показывает, как правильно расставлять настольные игры.

С потолка капает вода. Я не похож ни на Борхеса, ни на его карикатурную версию из романа Умберто Эко — слепого монаха Хорхе, хранителя библиотеки. Для второго я слишком дотошный — я, дитя постмодернизма, хочу растормошить каждую книгу, страницу, строку, хочу понять, как всё это устроено. Из меня плохой хранитель. Я вглядываюсь в лица и что-то неуловимое в мимике этих лиц пытаюсь поймать.

Для первого же — не тот ассортимент. Всё-таки книжный магазин эпохи позднего капитализма совсем не библиотека. Скорее, очередной ресторан с горячим фастфудом. Вот и первый утренний покупатель. Кажется, недоборхесу пора уходить.

Текст Влада Гагина, фотографии Лёши Кручковского.


Subscribe to our channel in Telegram to read the best materials of the platform and be aware of everything that happens on syg.ma

Author