Create post

Отдельность против свободы

Tata Boeva 

Попугай — наверно, одна из самых странных домашних птиц. И способен жить на воле, и просто так из окошка не выпустишь — погибнет. Острый клюв, бойкость и слишком яркое оперение для средней полосы, придающее оттенок нездешней жизни и уязвимости. Периодически эти пташки оказываются заперты буквально среди золотых жердей — как в «Клетке для попугаев» пермского «Балета Евгения Панфилова», коллектива, ставшего одним из пионеров современного танца в России.

Спектакль этот по театральным меркам уже оказался долгожителем — появившийся ещё двадцать три года назад, он пережил своего создателя и был возобновлён уже в 2005 году, получив «Золотую маску» как «Лучший спектакль современного танца». Видимо, история о зыбкости границы между свободой и заключением, о двусмысленности этих понятий и почти физической неготовности справиться с пространством вне родных безопасно-скучных ограничений вновь и вновь оказывается интересна зрителю.

На сцене — конструкция из тускло поблескивающих реек, идеальный куб, каждая грань которого состоит из девяти сегментов. Строение, способное свести с ума своей правильностью, внутри которого обитают двое странных существ: настороженные головы, почти обнажённые (на танцовщиках — лишь телесного цвета плавки), «без перьев» тела, способные на рискованные акробатические движения. За полчаса хореографической фантазии мы окажемся свидетелями всех сторон их жизни — от весёлого «щебета» с самозабвенными играми внутри клетки до осознания неправильности существования и гибельного выхода из пределов внезапно опостылевших ограждений. «Попугаи» в исполнении танцовщиков Сергея Райника и Алексея Колбина под музыку «Кармен-сюиты» Бизе и Щедрина то осваивают телами пространство, повисая и растягиваясь между жердей, «слетают» с изящным взмахом рук-«крыльев» на пол, покачиваются на рейках, взмахивая ногами-«хвостами», будто при катании на качелях, то бродят по недавно комфортному кубу, как обессилевшие арестанты. Здесь всё познаётся в сравнении — совсем недавно лишь из озорства выглядывавшие вовне «птицы» начинают скучать по воле, когда узнают (или вспоминают?) о существовании других их сородичей, живущих за границами прутьев. Заинтересованно наблюдая за незнакомой «стайкой» в простеньком, но пёстром оперении (на танцовщицах длинные красно-жёлтые платья с мелким рисунком, и впрямь чем-то напоминающие окрас небольших птиц, у танцоров того же тона рубашки) красивые, ценные, но бесконечно отделённые в своём заточении «попугаи» постепенно блёкнут, грустнеют, начинают враждовать (длительная сцена в сопровождении «Хабанеры», нужной в этом месте скорее из–за чёткого ритма и удобных акцентов). Их движения всё более агрессивны или же расслаблены, они то нападают, цепляясь друг за друга, то безвольно корчатся на полу. Экзотические пернатые даже оказываются приравнены к нашим родным лебедям — в какой-то момент, видимо, для нагнетания драматизма Панфилов, в целом не чуравшийся дополнять лексикон современного танца классическими па или намёками на них, несколько раз цитирует финал фокинского «Умирающего лебедя».

«Птички» и правда умрут — предварительно долго помучав, хореограф выпустит их из клетки. Минутная эйфория освобождения и ксилофонные молоточки «Тореодора» сменится попытками приспособиться к новому миру, надеть на себя образ его обитателей. Танцовщики буквально натянут на себя сброшенные кордебалетом платья, попытаются стать теми, кто их невольно завлёк. Яркие «перья» окажутся обманкой, вожделенная свобода — непереносимой. Так и хочется сказать — мнимое лучшее есть враг имеющегося хорошего. Клетка может быть и преградой, и защитой, маленьким раем, который хорош настолько, что из пресыщенности покажется тюрьмой.

Subscribe to our channel in Telegram to read the best materials of the platform and be aware of everything that happens on syg.ma

Author