radio.syg.ma


radio.syg.ma is a community platform for mixes, podcasts, live recordings and releases by independent musicians, sound artists and collectives
Create post

Художник-аноним vs. художник-шоумен.

Teymur Daimi 🔥

Я богат потому, что в мире много кретинов.

С. Дали


Художник Средневековья подобен первобытному художнику-магу. Он ничего не рисует, не лепит, не строит. У него нет претензии на статус творца. Он высвобождает чистые сущности, извлекает смыслы, освящает пространство. Средневековый психотип художника представляет собой явную антитезу психотипу современного художника.

Слева: Джеф Кунс с бывшей порно-женой Чиччолиной. Справа: А Солоницын в роли А. Рублёва в одноимённом фильме режиссёра А Тарковского.

Слева: Джеф Кунс с бывшей порно-женой Чиччолиной. Справа: А Солоницын в роли А. Рублёва в одноимённом фильме режиссёра А Тарковского.

Ведь что такое современный художник, “деятель искусства” с Возрождения по наше время? (мы имеем ввиду, в первую очередь, “попавших в историю” особо характерных деятелей, так как имеются и многочисленные исключения). Это, по большей части ментально проблематичное существо, раздираемое неразрешимыми противоречиями и напичканное всевозможным астральным мусором — безумными желаниями, плохо скрываемым, а то и вовсе открыто демонстрируемым тщеславием, но главное — зоологическими фобиями и комплексами. Неправда ли, довольно отталкивающий портрет параноидального типа, удачно описанный Фрейдом, которого, кстати, с некоторыми оговорками тоже можно отнести к этой категории. Творчество для такого “творца” — это блестящая возможность безболезненно выдавливать из себя астральный гной, причём выдавливать не куда-то в абстрактную даосскую пустоту, а в конкретное пространство произведения, откуда весь этот негатив стекает в сознание зрителя, загрязняя его кровь и высасывая жизненную энергию. Таким хитрым и неэтичным путём адепт современного искусства занимается самопсихотерапией (за счёт зрителя!) относительно легко освобождаясь от прессинга психических химер собственного подсознания. А несчастный, ничего не подозревающий потребитель современного искусства, поддавшись ложной харизме эксцентричного художника, с элегантным чувством утончённо-интеллигентного мазохизма проглатывает всю эту отравленную спиритуальную кашицу, одновременно наивно восхищаясь техническим мастерством произведения и возведя автора — виртуозного художника-вампира — в ранг гения.

Дэмиан Херст

Дэмиан Херст

Наиболее красноречивый пример подобного типа — невероятно раскрученный в прошлом веке блестящий ремесленник, талантливейший фантазёр и в то же самое время, страшно запуганный внешним миром и очень редкий по психологической ущербности циничный сверхконформист Сальвадор Дали. Разумеется, таких как он в XX веке было много, — например, Джеф Кунс и Дэмиан Херст — но именно в его ярко-крикливой персоне, жизни, творчестве, а главное, в его взаимоотношении с обществом характерные черты современного художника отразились в полной мере. Чего стоит только коронная фраза, обронённая этим гениальным фриком по поводу состоятельных ценителей его творчества: “Я богат потому, что в мире много кретинов”.

Джеф Кунс с Чиччолиной

Джеф Кунс с Чиччолиной

Основным в современном художнике является разбухший индивидуализм и чувство гипертрофированного “я”, помимо которого у него, собственно говоря, ничего и нет, разве что смутное паническое осознание своей полной онтологической несостоятельности, от которого он позорно прячется в неоновых лучах прожорливой славы. В нашем описании мы, правда, несколько сгустили краски, но в общих чертах типовая модель креативного деятеля современной актуальной культуры выглядит именно так.

Что касается средневекового художника, то нельзя сказать, что он был лишён внутренних противоречий и конфликтов. Нет, он тоже живой человек и ничто человеческое ему не было чуждо. Но все узлы психических комплексов (если таковые имели место) оставлялись им на пороге произведения, в сакральное пространство которого он входил чистым и духовно целомудренным, словно невинный младенец. Находясь в Традиции, средневековый мастер прекрасно осознавал свою функцию безличного передатчика-медиатора. Он — только проводник божественных энергий, а поэтому в произведении не должно было быть ничего личного, даже если это личное ярко и неповторимо.

Мастер, смиренно держащий ответ не перед людьми, а перед самой Традицией, перед тайной Невыразимого приступал к священной работе только совершив нон-актуальную операцию (пост, молитва, медитация) по сжиганию в себе всего индивидуального и перейдя на нечеловеческий, «ангелический» уровень существования, где им достигалась тотальность. То есть нечеловеческая безмерность непостижимого заполняла целиком и полностью каждую клеточку его существа, не оставляя ни одной частички свободного индивидуального пространства. В результате и творческая продукция его традиционного искусства носила характер «нормативной объективности». Уместным будет привести слова Р. Генона из его труда “Царство количества и знамения времени”: “существо, достигшее сверхиндивидуального состояния, тем самым освобождается от всех ограничительных условий индивидуальности, то есть оно вне определений «имени и формы» (nama-rapa), которые составляют сущность и субстанцию этой индивидуальности как таковой; оно, следовательно, поистине «анонимно», потому что в нем «я" (»moi") стерлось и полностью исчезло перед «Само» (“Soi”)”.

Исламское искусство

Исламское искусство

Известно, что художники в Средние века очень часто принадлежали к тем или иным эзотерическим, монашеским орденам. Поэтому, даже его аскетический внешний вид, суровая монашеская одежда и та скромная среда, в которой он жил служили нейтрализации личностных, земных качеств, подчёркивая его принципиальное (но не буквальное!) отсутствие в этом тварном «падшем» мире и абсолютную открытость мистическим регионам Иного. Соответственно, художник не мог претендовать на авторство и подписывать “свои” произведения. Авторство — за тайной непостижимого. По этой причине, большинство творцов Средневековья нам неизвестны — они не вписаны в скрижали горизонтальной модальности, в странички номинальной истории по той причине, что не принадлежали всецело миру человеческого. А громкие имена гениальных творцов того времени — азербайджанского суфия Аджеми Нахичевани, русского инока Андрея Рублёва, французского масона Виллара де’Онекура и немногих других — дошли до нас, вероятнее всего, не благодаря, а вопреки общей тональности Средневековья.

Храм-мандала. Средневековая сакральная архитектура восприняла концепцию храма как imago mundi (образ мира), которая воспроизводила идею мандалы. С одной стороны, можно говорить о самодостаточности храма, вбирающего в себя всё и отражающего божественное единство.

Построение мандалы в буддийском искусстве

Построение мандалы в буддийском искусстве

Но вместе с тем, храм, будучи домом Бога и символическим союзом Неба и Земли предполагает конкретного адресата, которого ждёт с нетерпением — человека, потенциально несущего в себе статус божьего сына, немеркнущее ядро атмана. Именно человек, вошедший в сакральное пространство святилища, становится динамическим центром последнего, не только с символической, но и с психофизиологической точек зрения. Всё художественно-пластическое убранство храма во всех его деталях, включая божественный купол, представляются человеком в качестве символа его же пути к самому себе. Оказавшись между Землёй и Небом, постепенно и глубоко впитывая в себя один за другим все мистические элементы священного храмового пространства, расположенных на периферии, в напряжённом созерцании он осознавал себя центром гигантского метафизического круга, той бесконечно малой и одновременно бесконечно большой величиной, в которой сходились все магнитно-силовые линии Храма. Тем самым, он осуществлял первую часть виртуальной (пока ещё) инициации (на подступе к “малым мистериям”).

Subscribe to our channel in Telegram to read the best materials of the platform and be aware of everything that happens on syg.ma

Author