Алгоритмы надзора

В. Панкратов
19:59, 24 июня 2021
Добавить в закладкиДобавить в коллекцию
Фото https://epp.genproc.gov.ru/web/proc_77

Фото https://epp.genproc.gov.ru/web/proc_77

Г.С. Пономарев возглавлял прокуратуру города Москвы в турбулентный период нашей государственности, когда вначале советский, а потом и весь российский народ переживал геополитическую катастрофу, которую сам же себе и организовал. Нарушу традицию и вспомню, что в те годы Москва — столица СССР и РСФСР, а также административный центр Московской области.

Девяностые годы, а точнее, их начало, к этим бедам добавили нам еще две частные, казалось, проблемы. Одну чисто московскую, вторую чисто прокурорскую. Под первой я имею в виду предпринятую в целях борьбы с КПСС реорганизацию органов исполнительной власти, в результате которой 33 столичных района были упразднены и на месте двухзвенной системы «исполком райсовета — исполком Моссовета» возникли три звена — «супрефектура — префектура — Мэрия Москвы». При том, что структура самих Советов, органов внутренних дел, суда и прокуратуры на достаточно продолжительный период времени сохранилась без изменений.

Второй проблемой я считаю негативное отношение исполняющего обязанности Генерального прокурора России к прокурору города Москвы. Чем оно было вызвано, не знаю, но с момента назначения вплоть до своего освобождения от должности Ильюшенко своего мнения о Пономареве не изменил. С каким мнением пришел, с таким и ушел. Делу это, мягко говоря, не способствовало.

Констатирую, что с приходом Ильюшенко отношение к нам со стороны работников Генпрокуратуры изменилось в худшую сторону. В 1994, кажется, году они должны были проверять работу прокуратуры города и ГУВД г. Москвы. За неделю до её начала мне позвонил заместитель Генерального прокурора РФ О. Гайданов:

— У вас там гражданина имярек (он назвал узбекскую фамилию) не прописывают. Его надо прописать.

— Если есть основания, — отвечаю, — обязательно пропишут.

— Если через два дня не пропишут, Северо-Восточный округ будет включен в число проверяемых. Вам понятно?

— Понятно. Как мне доложить Вам о результатах?

— Никак, я сам узнаю, — он положил трубку, не попрощавшись.

Подобного отношения со стороны сотрудников Генеральной прокуратуры я и представить не мог. Раньше они себе такого не позволяли. Однако делать нечего, указания, хотя и таким способом, но получены, их надо либо обжаловать Ильюшенко, либо выполнять. Нельзя исключить, что узбек столкнулся с обычной волокитой, поэтому перезваниваю начальнику окружного УВД:

— Проверьте, пожалуйста, — диктую ему фамилию и адрес, — Если все по закону, пусть завтра же пропишут, а если это ни в какие ворота не лезет, соберите материал и отдайте на Петровку, чтобы у нас ни одной бумажки не оставалось.

Начальник ответил согласием, поэтому я с чувством наполовину выполненного долга поехал на Новокузнецкую для доклада шефу.

— Вы поступили правильно, — сказал Пономарев после того, как выслушал мои сомнения, — обжаловать ничего не надо, — добавил он, сделав какую-то пометку на лежавшем перед ним листе бумаги.

Я понял, что поддержка по этому вопросу мне обеспечена.

Кстати, о поддержке. Моссовет в новом составе (замечу в скобках, что кандидатом в его депутаты меня выдвинул коллектив Мосгорпрокуратуры, даже Гдлян был «за», однако по Москворецкому округу победил В. Шахновский, надо полагать, потому, что вся моя семья была категорически «против»), а также созданные им комитеты и комиссии активно включились в расследование августовских событий 1991 г., которые они называли путчем.

В октябре-ноябре каждый прокурор стал получать запросы на тему — что он, его следователи и помощники делали в ночь с 19 на 20 августа. Их количество заставило нас поднять этот вопрос на коллегии. Геннадий Семенович подумал и сказал:

— Направляйте все эти запросы мне, копию сопроводительного письма — инициаторам. Я сам с ними разберусь.

Надо ли говорить, что предложенный им алгоритм снял накапливающееся политическое напряжение, запросы быстро сошли на нет. Много лет спустя, я вдруг стал получать представления об устранении нарушений действующего законодательства в действиях своих подчиненных, подписанные горрайпрокурорами или их заместителями одного из субъектов федерации. Каждое поступившее представление я направлял своему надзирающему прокурору, а копию сопроводительного письма — автору представления (оставить такой документ без ответа — нарушить закон). Надо ли говорить, что ручеек подобных актов прокурорского реагирования, грозивший превратиться в полноводную реку, постепенно иссяк. Алгоритм Пономарева сработал и на этот раз. И таких точных, юридически выверенных алгоритмов у него было предостаточно.

Авторитетом Геннадия Семеновича мы беззастенчиво пользовались. Я, например, в особо сложных случаях на личном приеме предлагал заявителю написать обращение не на мое имя, а на имя прокурора города. Потом с контролем направлял такое обращение должностному лицу, в компетенции которого находилось решение поставленного заявителем вопроса. Не припомню случая, чтобы, на адресованное Пономареву обращение, со штампом «с личного приема» была получена отписка. Например, пенсионерке М. Доценко в сторону увеличения моментально пересчитали пенсию.

На следующий день после известия о его отставке ко мне заехал ректор Московского государственного открытого университета (ныне МГОУ им. В.С. Черномырдина) А. Ковшов и попросил лично передать шефу, что предлагает ему должность заведующего кафедрой по одной из юридических дисциплин, сейчас уже и не вспомню, какой именно. Естественно, я выполнил эту просьбу и передал Пономареву его предложение. Геннадий Семенович задумался, было видно, что вопрос его заинтересовал, как минимум, своей неожиданностью. Как известно, он пошел другим путем, но в одну из наших редких встреч сказал, что уже профессор и преподает. Похоже, ректор знал, что делал.

В ходе другой нашей редкой встречи я успел открытым текстом сказать бывшему шефу, что считаю его одним из немногих людей, которые умнее меня. Хвалю себя за это.

Проверка же, от которой Северо-Восточный округ спас узбек, прописанный в столице на законных, подчеркну, основаниях, закончилась выявлением огромного количества нарушений. Для их устранения Генеральной прокуратурой Российской Федерации был составлен план. В течение года в Москве были созданы окружные прокуратуры (система стала трехзвенной), в аппарате прокуратуры города образовали дополнительные отделы — по расследованию бандитизма и убийств, а также по расследованию преступлений в сфере экономики и должностных преступлений, в штате предусмотрели должности помощника следователя.

Выполнение плана потребовало увеличения численности прокурорских работников минимум на 20%, а также немеряных объемов дополнительного финансирования из федерального бюджета. Решение указанных вопросов находилось в исключительной компетенции Генпрокуратуры, при всем своем желании решить их самостоятельно Пономарев не мог.

В марте 1995 г. Лужков не согласовал Ильюшенко вопрос о назначении на должность прокурора города О. Гайданова (без освобождения его от должности заместителя Генерального прокурора РФ). Прокурором Москвы стал С. Герасимов.

Могу себе представить, скольких бед могли мы избежать и как развивались бы события, пробей Казанник назначение Пономарева заместителем Генерального прокурора РФ без освобождения его от должности прокурора города Москвы. Впрочем, Геннадий Семенович и от должности Генерального прокурора отказался. Порядочный был человек, что и говорить.

Источник

Image

Подпишитесь на наш канал в Telegram, чтобы читать лучшие материалы платформы и быть в курсе всего, что происходит на сигме.
Добавить в закладки

Автор

File