Я смотрю много портфолио. За несколько лет их набралось, наверное, несколько тысяч.

Сначала я замечал только качество: у кого есть школа, у кого своя интонация, кто аккуратно повторяет чужое. Потом заметил другое.

Почти всё сильное, что мне присылают, про то, что что-то не работает. Тревога, ирония, распад, критика. Художник показывает, что нечто не выдерживает и притворяется не тем, чем является. Делается это часто блестяще, и спорить я с этим не собираюсь.

Но утверждения почти нет.

Сказать прямо «это так, и это хорошо» в современном искусстве почти неприлично. За такое сразу спрашивают: ты наивный или продался?

Почему так

Понятно почему. Двадцатый век отучил доверять большим словам, и отучил заслуженно. Художник, который утверждает, автоматически подозревается в том, что он чей-то рупор.

Осторожность разумная. Проблема в том, что она стала единственным разрешённым тоном. Отрицать можно как угодно. Утверждать можно только с оговорками, и оговорки никогда не заканчиваются.

Мне с этим работать. Я показываю художников и должен объяснять, почему их стоит смотреть.

Гор Чахал

Гор Чахал больше десяти лет занимается тем, что сам называет программой воцерковления современного искусства. Формулировка неудобная, и я думаю, что выбрана она нарочно.

Он не единственный, кто работает с христианской темой. Но почти все остальные работают критически: религия берётся как институт, как система власти, как набор образов для разбора. Это нормальная работа.

Чахал делает наоборот. Он работает изнутри. Канон для него не предмет анализа, а материал.

И задача у него при этом чисто художественная. Не проповедовать, а решить: как показать то, у чего нет облика. Благодать, которая есть действие, а не вещь. Литургическое время, устроенное не по прямой. Имя, которое нельзя произнести.

Он математик по образованию, окончил МИФИ. Это видно в методе. Он не подбирает понятию красивый символ. Он строит для него структуру.

«Утешителю»

Одна из недавних работ называется «Утешителю». Звательный падеж: так к Святому Духу обращается молитва, с которой начинается почти любая служба. То есть работа не изображает, она обращается.

Написана она для Чахала непривычно. Обычно у него всё доведено до знака, а тут цветы. Размашисто, с потёками, ближе к позднему Твомбли, чем к его собственной сухости.

К цветам его привёл вопрос об иконографии. Духа принято писать голубем, так свидетельствует евангелист Лука. Чахала заинтересовала колибри: у неё одно из самых больших сердец по отношению к телу среди животных, и она единственная из птиц летает в любую сторону, включая назад. В Палестине колибри не водятся. Апостолы её видеть не могли.

«Узнав об этом, автор задумался, точно ли св. Апостолы видели Св. Духа в виде голубя?»

Вопрос не про достоверность Евангелия. Он про то, из чего вообще собирается образ, когда собирать приходится из того, что видел.

Мне нравится, что спросил художник, а не искусствовед. Искусствовед сделал бы концепцию. Художник сделал цветы.

Что я с этим делаю

Я не богослов и о богословии не сужу. Разделяю ли я то, к чему обращена эта работа, к моей работе отношения не имеет.

Но профессиональное суждение у меня есть.

Утверждение имеет в искусстве те же права, что и отрицание. Оно не глупее. Оно просто труднее: доказывать приходится больше, а поддержки в среде меньше.

Кто отрицает, получает доверие авансом. Кто утверждает, сначала должен доказать, что он не проповедник, не конъюнктурщик и не сентиментален.

Чахал это доказывает. Он ничего не смягчает и не объясняет зрителю, что тот должен почувствовать. Ставит задачу и решает.

Соглашаться с ним не обязательно. Достаточно уметь отличать высказывание от агитации.

Валерий Махмудов, основатель Makhmudov Gallery. Работы Гора Чахала можно посмотреть на онлайн-ярмарке Cosmoscow до 30 сентября: https://teodorus.art/onlineartfair/stand/online-1756/