Написать текст

Сделаем это медленно

В. Гор 🔥
+9


Знание — сила, познание — счастье

«Я знаю, что ничего не знаю». Это не Сократ сказал — в данном случае это я сказал после летнего Фестиваля медленного чтения в Иерусалиме. И это было, несомненно, выражение счастья.

Мы многое умеем делать быстро. Говорить — звонить — писать — смс и книги — есть — любить — спать — смотреть — фильмы и города — доверять и разочаровываться. Жить. Нужно успеть. Нужно всё успеть. Ну не всё, так многое. Нас так учили. Мы так привыкли.

И это, пожалуй, неплохо. До тех пор, пока скорость не порождает поверхностность — взгляда, суждения, слова.

Языковые штампы, трюизмы — эти маскхалаты безмыслия — как раз такой природы. Нашей с вами современности сволочной «албанский» оборот «многабуков», даже как постмодернистская ирония, — тоже. Привычка бежать мутирует в обыкновение пробегаться по диагонали, а там и до порочной практики верхоглядства рукой подать. Штаммы этой зловредной бациллы исключительно живучи и находят благодатную среду для размножения практически везде — масс-медиа, печатные и непечатные, соцсети, википедия, разведка доложила, птичка в клювике принесла.

«Современный читатель не видит слов, потому что не смотрит на них. Он на бегу мельком улавливает тени слов и безотчетно сливает их в некий воздушный смысл, столь же бесплотный, как слагающие его тени», — описывал заразу литературовед Михаил Гершензон.

(Я знаком далеко не с одним персонажем, которым просто физически сложно уследить за мыслью, если она выходит за пределы одного предложения, удержать в голове абзац длиннее трех машинописных строк. И ведь не сказать, чтобы совсем глупыми были.)

То, что делает культурно-образовательный проект «Эшколот», — сродни вакцинации. Нервничая в утренней пробке на улице Короля Георга в Иерусалиме минувшим летом — до регистрации на девятый Фестиваль медленного чтения, устраиваемый проектом, оставались минуты, а опаздывать страшно не хотелось, — я еще не подозревал, насколько может быть нужна прививка замедления. Особенно когда кажется, что не нужна. Особенно если предстоит иметь дело с далью времен.

Медленное чтение как концепт — это, разумеется, не чтение по складам. Тэглайн фестиваля «Читай медленно, думай быстро» подразумевает совсем иное: вдумчивое погружение в текст с остановками на понимание и, когда надо, комментирование — единоличными и коллективными усилиями. Тут тебе и древняя еврейская традиция совместного познания мира, высаживаемая на почву торопливой современной русскоязычной культуры, и семиотическая заумь достижений условного мирового структурализма — кому что нравится: фестиваль из года в год меняет фокус, позволяя «читать» и комментировать практически всё, что имеет знаковую природу. На этот раз, к примеру, познать предстояло женщину…

Фото Николая Бусыгина

Фото Николая Бусыгина

В начале было деление на три. Чтобы хоть как-то объять необъятное, все участники — всего числом семьдесят с чем-то — выбирали «свое время»: Древность, Средние века или Современность — три периода, три учебных потока, каждому из которых, впрочем, предстояло разбираться с одним и тем же — женской сущностью Иерусалима, которая обусловила единство места и времени фестиваля под «шапкой» «Мать и блудница: Иерусалим как женщина». А далее — далее было изучение мифологических, историософских, мистических, литературных и политических аспектов этого неоднозначного и противоречивого образа, известного с библейских пророков, сопряженное с медленным чтением древних, средневековых и современных текстов — сакральных и поэтических, академических и повседневных, а также с увлекательными «полевыми исследованиями».

Фото Николая Бусыгина

Фото Николая Бусыгина

Иерусалим — город-поэма, растащенная историей на цитаты, но не потускневшая ни в одной строчке; город-святыня, многажды оскверненная фанатиками всех мастей, но не лишившаяся своей чистоты; город-женщина, ибо любой город в иврите женского рода, во всех возможных ипостасях: преданная жена, безутешная вдова, любящая мать, непутевая дочь, бесстыдная блудница, младенец-подкидыш, девочка-подросток… Только старухой Иерусалим не бывал.

Постижение этого — через поэзию Иегуды Галеви и каббалистический трактат Зогар, канонические главы Книги Бытия и апокрифы, через толкования Вавилонского Талмуда и романы современных израильских авторов — искрилось радостью, само было радостью — познания, интересного общения, обещания нового и неведомого.

Фото Николая Бусыгина

Фото Николая Бусыгина

Не эфемерную прелесть фестиваля трудно объяснить и передать: шаг в сторону — вроде бы рутинные лекции, обычные университетские семинары, экскурсии как экскурсии; шаг в другую — чистый восторг! Лекции, после которых спешишь в библиотеку. Семинары, на которых чувствуешь себя собеседником внутри платоновских диалогов —не текстов, но дружеских философских бесед. Экскурсии, которые и не экскурсии вовсе, но почти реализованные путешествия в пространстве-времени — что-то в этом роде.

Подробности фестивальных будней в пересказе мало что дадут тому, кто в них не варился. Да и как пересобрать в слова ученый дух, атмосферу дружелюбия, воздух, пропитанный умом, флюиды симпатии и — пожалуй, даже — эмпатии ко всему окружающему, будь то человек или пространство, чувство почти автоматического приятия происходящего. И непонимания постфактум, как все, что имело место быть, уместились в каких-то шесть дней. Абсолютно точно заметила на этот счет питерский преподаватель литературы и обществознания Полина Мохова: «На фестивале “Эшколот” я уверовала в бессмертие: мы спали по три часа, потом целый день учились, очень много ходили пешком, общались… На следующий день всё это повторялось, и мы пробуждались на первых же словах лектора, потому что каждое слово Рут, Зои, Марка было золотым!»

Зоя Копельман (фото Николая Бусыгина)

Зоя Копельман (фото Николая Бусыгина)

Невероятная во всех смыслах Зоя Копельман («Так много всего написано, что я могу ни одного своего слова не говорить — закрыться цитатами» или «Я человек в меру невежественный, но у меня много умных друзей»), академичная и остроумная Рут Кара-Иванов («Каждый человек начинается от Адама и Евы — нужно учитывать эту цепочку»), обаятельный Марк Гондельман, ироничный, а где-то и вовсе панковский Михаил Туваль, знающая Ася Вайсман, скромно притворявшийся рядовым участником фестиваля его программный директор «великий и ужасный» Семен Парижский и многие другие ученые и исследователи делились своим знанием не просто щедро, но красиво, виртуозно — не знать рядом с ними было чертовски приятно, заражая и заряжая им всех вокруг себя. Все вокруг старались соответствовать — это как минимум.

Ночной квест по Иерусалиму (фото Николая Бусыгина)

Ночной квест по Иерусалиму (фото Николая Бусыгина)

Конечно, можно вспомнить, например, как взрослые люди со всевозможными высшими образованиями и учеными степенями носились (именно носились — основательность занятий не отменяла стремительности шага) по густой иерусалимской ночи в поисках царя Ирода во плоти или перста указующего в камне. То был специальный образовательный квест.

Можно вспомнить душевный замес из персидско-еврейской музыкальной традиции и джаза от блистательной израильской певицы и композитора Морин Нехедар — он был концептуализирован в недлинный, но запоминающийся акустический сет «Прекрасная возвышенность: женский образ Иерусалима в песнях на слова средневековых и современных поэтов».

Морин Нехедар (фото Николая Бусыгина)

Морин Нехедар (фото Николая Бусыгина)

Можно вспомнить веселый, а, главное, вкусный фуд-семинар прямо в сердце вечно гудящего легендарного рынка Махане Йехуда. Его провел Рафрам Хадад, координатор движения Slow Food в Израиле, движения, подарившего эпитет «медленному чтению» и, как нетрудно догадаться, противостоящего безличию фастфуда в прямом и переносном смыслах. (Вообще slow food — отдельная тема для разговора, особенно в условиях текущей продуктовой самокастрации России.)

Моше Идель (фото Николая Бусыгина)

Моше Идель (фото Николая Бусыгина)

Просто необходимо вспомнить неспешную лекцию звезды мировой иудаики Моше Иделя (того самого, которому Умберто Эко посвятил свой «Маятник Фуко») о женском образе Иерусалима в еврейской мистике — после нее захотелось почитать и самого Иделя (мне ранее не доводилось), и — в энный раз — Эко, и много чего еще — умного и душеполезного. Классический случай индуцирования к новым знаниям, так сказать.

Еще были литературные прогулки, когда можно было увидеть и потрогать то, о чем читал накануне, — с харизматичными гидами Евгением Фишзоном, уверенным, что «история Иерусалима складывается из хроники человеческих отношений», и насмешливой Зоар Хальман, знающей, кажется, каждую трещину в стенах всех иерусалимских монастырей всех конфессиональных конфигураций. Были опыт «медленного фотографирования» без фотоаппарата с ужасно позитивным Ильей Китовым и показ современных мод, оказавшийся скорее арт-перформансом, приправленным говорением за «круглым столом».

Евгений Фишзон рассказывает (фото Николая Бусыгина)

Евгений Фишзон рассказывает (фото Николая Бусыгина)

И так далее, и тому бесподобное. Суть, однако, не в этом.

Изначально московский, но давно расширивший свои границы далеко за пределы обеих российских столиц, проект «Эшколот» формально представляет еврейскую культуру посредством событий так называемого edutainment’а (понятно, да? — education + entertainment, образование + развлечение) — лекций, мастер-классов, семинаров, «вечеринок с комментариями». Но, если вдуматься — естественно, помедленнее и поглубже, его миссия существенно шире. И гораздо круче, если хотите.

Мы живем во времена, почти полностью утерявшие эстетический характер знания — характер, который так хорошо знали греки античности и итальянцы ренессанса, характер, независимый от контекстов современности, кантовское «целеполагание без цели». Познание данного мира и себя самого — чистое, не опошленное утилитарностью, —так или иначе обращено к основам человека, к тому месту, где можно отыскать — ну хорошо, просто искать! — хоть какой-нибудь смысл человеческой жизни. Потому что человек становится Человеком — и немного пафоса прописной буквы здесь не помешает — лишь в своей избыточности по отношению к имеющейся у него данности, к заданным целям обыденности. Его, человека, ценность — в свободе, которая невозможна без этого избытка и которая есть творчество. Собственно, еще вышеназванный Платон полагал знание благом, именно потому что процесс его обретения — познание — возвращает человека к собственной сущности. Увы, Платон давно не с нами.

Узкая специализация, вызванная к жизни объемами накопленных интеллектуальных богатств, необходимость их практического применения, обусловленная экономикой, глобализация, унификация — суть слагаемые той реальности, в которой фрагментированная гуманитаристика породила монстра «междисциплинарности» (то есть то, что должно быть само собой разумеющимся, стало вдруг достижением академической мысли) и в которой оказались возможны министры прачечных, требующие от филологов пользы, пользы и товара, товара и дохода.

Добавьте к этому негласную государственную — речь о России — политику поощрения невежества, что всеми доступными средствами лупит по и без того куцему мышлению обывателя, делая его в конец туннельным, сводя к паре-тройке — максимум! — точек внимания. И получите условия, в которых «Эшколот» своими проектами в целом и Фестивалем медленного чтения в частности не только умножает число таких точек насколько возможно, но увеличивает их разнообразие. Вместо беспринципного манипулирования сознанием — расширение знания. Вместо запретов — предложение нового. Вместо исключительно телесного низа — запросы к верхнему миру хотя бы периодически. И возможность на кошечках прошлого учиться слышать рокот настоящего.

Фото Николая Бусыгина

Фото Николая Бусыгина

И еще один момент, о котором следует упомянуть. «Эшколот» вообще и Фестиваль медленного чтения — это подарок встреч, которые за собой оставляют в твоей жизни шлейф — впечатления, вдохновения, знания, влюбленности.

Фото Николая Бусыгина

Фото Николая Бусыгина

Девятый фестиваль закончился уж пару месяцев как, а его шлейф все еще со мной, практически не убавившись. Плюс, как сказала писательница Улья Нова, «очень трудно вернуться из Иерусалима. Таков уж это город». Помнится, Кант что-то такое писал в своем громоздком стиле — что невидимые глазу капли дождя, освещенные солнцем под определенным углом, образуют радугу — видимую и видимую как прекрасное. Недолгие фестивальные дни из нынешней осенней промозглости представляются как раз такими каплями дождя. Продлить этот образ в свете сказанного не сложно, не правда ли?

Будущим летом Фестиваль медленного вернется в Иерусалим, «город, у которого есть стена», город, в котором «все символично» и который «все время меняет свой облик, как царь Давид»… Но до того в Москве случится новая «зимняя сессия» — собираются «читать» архитектуру. И если зарегистрироваться в октябре, в декабре будет о чем помедлить.

Подпишитесь на наш канал в Telegram, чтобы читать лучшие материалы платформы и быть в курсе всего, что происходит на сигме.
+9

Автор

В. Гор
В. Гор
Подписаться