radio.syg.ma


radio.syg.ma is a community platform for mixes, podcasts, live recordings and releases by independent musicians, sound artists and collectives
Create post

Jeremy’s Short Stories

Владимир Матинов

Наилюбимейшим альбомом достопочтенного доцента Иеремии Хоника был, разумеется, пинкфлойдовский “Animals”. A propos, не особенно погрешу против истины — говорил как-то он, утопая в коже клубного кресла, держась, как за спасительный якорь, за ножку винного бокала — если скажу, что “Animals” равноположен моцартовской «Волшебной флейте». Отчетливо гностические мотивы, заметные уже в “Dogs” расцветают, достигая кульминации, в гениальной сюите “Sheep”, этом золотом руне культуры 70-х. Разумеется, Animal Farm Оруэлла, как и сказки Виланда в случае Der Zauberflöte, не более, чем надёжная ширма для непосвящённых, выгодно оттеняющая подлинный, буквально — космологический, пафос альбома: диалог с Демиургом. Я не буду, конечно, обнажать перед вами скрытые отсылки на мистерии Осириса или на старшие арканы Таро, во множестве спрятанные в этом (как, впрочем, и в следующем) альбоме Пинк Флойд, причем, не только на уровне текстов, но и в музыкальном, так сказать, ландшафте (недаром же их, вполне в русле Традиции, прозвали «Архитекторы Звука»), я мог бы, конечно, но я этого делать не буду принципиально. Тут достопочтенный доцент Иеремия Хоник обычно делал глубокий — не слишком — глоток и замолкал надолго, раскуривая любимую вишневую трубку, подарок — так говорил сам доцент — старого британского друга из Ноттингема. Мы, верные падаваны, долго смотрели на Иеремию, пока он медленно, чинно, невероятно ясным, очевидным каким-то, движением чиркал спичку, втягивал воздух. На столе, между тем, стоял бокал с вином и горшок с каким-то тростником. По зале распространялись, наконец, душистые клубы благородного табака. Мы, вопреки всему, ждали: вдруг все же расскажет, раскроет хоть небольшую толику страшных и радостных до дрожи и ломоты в костях, причудливых для обыденного создания тайн. Но достопочтенный доцент Иеремия Хоник неумолимо молчал. Молчали и мы. Кончались наши клубные посиделки обыкновенно так. Иеремия выбивал пепел в пепельницу с головою Горгоны, затем резко вставал, и, обращаясь скорее к кожаным корешкам стоявших на полках красного дерева книг, нежели к нам, говорил: Whereof one cannot speak, thereof one must be silent. Затем уходил в кабинет.


Достопочтенный доцент Иеремия Хоник собирал нас после занятий, как собирают грибы, сортировал по сортам и видам, вешал над тайным огнем на верёвках, посвящал в жуткие мистерии Верхнего Ист-Сайда, перебирая нас, словно Скупой Рыцарь, сшибая лбами, словно груши, творя немыслимое, допустим, разбегаясь, и — прямиком — об стенку, как горох, на платье, по кустам, под купол цирка, при том глаголя таковое: господа извечные студиозы, бедные мои ребятишки, вы, конечно, знаете, как и что говорит на симпозиумах — а более в бане — наш с вами шальной Профессор о Дионисе Загрее и прочем? Так вот, я бы на вашем месте не принимал сентенции обрюзгшего бородача всерьез. Видите ли, Профессор стар. Профессор формировался как личность в жутких условиях инфодифицита, а, точнее сказать, в условиях тотальной государственной монополии на Знание и Истину, вскрытую, словно ножом для разделки свиней, великим магистром Мишелем Фуко. Для бедного Профессора «формации Маркса» чуть ли не атомарный факт, как и пресловутые "2×2=4". Вы, пышные падаваны мои, конечно, живёте, хвала Королеве, в иных реалиях, живёте иначе, а потому к вам набабом и напостом, словно каким-то наростом, приставлен я, скромный «труженник моря» Иеремия Хоник. Я родился, как это не покажется странным, в богоспасаемой Хорватии (Croatia), в скромной мелкобуржуазной семье. Отец мой был архитектор, мать — флорист, а я решил пойти по идейной части, походя изучая наследие досократиков и Мориса Мерло-Понти. Вот уже более пятнадцати лет я занимаюсь, по благословению архиепископа Кентербери, тем, что «возделываю сад», как учил ещё Жак Делиль в бессмертной поэме «Сады», столь любимой у нас в Croatia, а с недавнего времени также и готовлю садовников. Не могу сказать, что у вас, в вашем секторе, все складывается идеально, но и не скажу, что вовсе из ряда вон. Начиная с сего дня мы, исходя из вышесказанного, положим следующее: Профессор будет у вас чем-то вроде солярного вождя, а я, садовник и доцент Иеремия Хоник, займу лунный пост и престол. И ещё говорил: a propos, замечу, что сейчас жителям России впиваться в жилы Делёза (и, тем более, барахтаться в заводях Деррида) — это пустое, бесплодное занятие. Как говорят у вас в стране: «не до жиру, быть бы живу» (в этом месте the posh English accent Иеремии выдал по-русски забавнейшие модуляции). Полагаю, в массе своей россиянам будет вполне достаточно базовых работ Мишеля Фуко («История безумия в классическую эпоху», «Надзирать и наказывать») и Бодрийяра («Америка» прежде всего, но и «Символический обмен и смерть», и «Система вещей»). Если выбирать из других относительно современных авторов (ибо заставить читать в полном объеме, с карандашом, допустим, Платона или Монтеня сегодня задача сверхтрудная, архисложная, как говорил этот ваш Ленин, и, скажем прямо, не особенно в наших условиях рентабельная), то я бы рекомендовал внедрять повсеместно «Имя розы» и «Маятник Фуко» Умберто Эко, романы Мишеля Турнье (и особенно «Лесного царя»), Роберта Антона Уилсона в полном объеме, «Листву» Розанова (включая и «Мимолётное», и «Апокалипсис»), «Другие берега» и «Бледный огонь» Владимира Набокова. Что касается кинофильмов, то я бы прежде всего рекомендовал давать «Теорему» и «Сало» Пьера Паоло Пазолини, «Блоу-Ап», «Забриски Пойнт» и «Профессию: репортёр» Микеланджело Антониони, «Леопарда», «Гибель богов» и «Смерть в Венеции» Лукино Висконти, «Сатирикон» и «Казанову» Федерико Феллини, «Диллинджер мертв» и «Большую жратву» Марко Феррери, «Конформиста», «Двадцатый век» и «Последнего императора» Бернардо Бертолуччи. Давать, разумеется, с подробным разбором и с не менее подробным обсуждением под эгидой садовника высокого ранга, из тех, что выпестал я, достопочтенный sir Jeremy Honic esq.


Subscribe to our channel in Telegram to read the best materials of the platform and be aware of everything that happens on syg.ma

Author