Жан Дювиньо. «Дар из ничего. Эссе о антропологии праздника»

Юра Демьянович
01:49, 05 июня 2021
Добавить в закладкиДобавить в коллекцию

Автор: Эвелина Годлевская-Былиняк

Перевод: Юра Демьянович

<i>Анри Руссо, Столетие независимости, 1892 год</i>

Анри Руссо, Столетие независимости, 1892 год

Книга Жана Дювиньо (Jean Duvignaud) Дар из ничего. Эссе о антропологии праздника (Le don du rien: Essai d’anthropologie de la fête), вышедшая в издательстве Варшавского университета в серии Dromena это захватывающий, но и сложный текст. Книга, увлекающая эссеистичным, текучим стилем, удивительной пластичностью описаний, может, однако, и сопротивляться читателям, принуждать их останавливаться там, где интерпретации пытаются уловить неуловимое.

Тем, что пытается описать автор, является праздник как опыт избыточного, аструктурного, опыт распада постоянных, повторяющихся общественных форм, что делает возможным короткий побег из ограничений собственного «я". Праздник в книге Дювиньо рассматривается как мир бесконечных возможностей. В то же время автор в самом начале работы отмечает, что "также, как не существует дискурса на тему праздника, также не получится и дойти до сущности явлений, которые мы изучаем: праздник выскальзывает из дискурса…». На этом основании Дювиньо рассматривает такие же неохватные, но, однако, связанные с конкретным опытом феномены вроде веселья, транса, смеха, а также и присутствующий в названии книги «дар из ничего».

Дювиньо предлагает необычно интересное развитие антропологической теории дара, вдохновляясь прежде всего концепцией циркуляции даров, одним из авторов которой был Марсель Мосс, который понимал этот феномен в категориях проблемы коммуникации. Для Дювиньо дар является чем-то иным, чем-то большим, чем просто предметом обмена — он является формой договора, заключаемого в аструктурной части праздника, а вместе с тем и актом, не подлежащим редуцированию к чему-либо иному вроде экономической системы, жертвы, передачи в рамках общественного обмена. «Дар означает утрату. Потерю. Осуществляя дар, не думаешь о возврате или взаимности. Дарение лишено каких-либо экономических ожиданий. […] Дарение совершается потому что это ничто и в отношении того, кто ничем не является, во всяком случае не тому божественному образу, который общества размещает между дарующим и пустотой. Даруется ничего ничему и таким образом индивид уничтожает себя и других» пишет Дювиньо в одном из наиболее неясных фрагментов книге, посвященном Сиди Солтане (Sidi Soltane), хаотичному празднику, который он наблюдал в тунисской деревни Шебика (Chebika). В особенности Дювиньо интересует момент подготовки праздника, время прямо до, когда ничего конкретного, ясно ощутимого еще не происходит, но уже чувствуется заметное оживление. Люди смеются, говорят без конкретной цели «ненужное». Дювиньо определяет это как состояние «хаоса», который оказывается также и сущностью самого праздника — у него нет сценария, его ход является достаточно произвольным. Этим, собственно, различаются праздничные события, описываемые Дювиньо, и церемонии или официальные праздники, разыгрываемые в соответствии с установленными правилами. Праздник по Дювиньо рождается выше или вне сферы официального, а его скрытой ставкой является это «ничего», представленное в даре.

Люди, принимающие участие в описываемым Дювиньо празднике, владеют немногим. Но собственно это немногое, являющееся всем, что они имеют, они передают в даре. Радость, происходящая из траты, ценится больше того, от чего отказываются. Такие понятия как расточительность или трата, которые Дювиньо использует с большой осторожностью, как негативно оцениваемые категории в тех обществах, что проявляют намного большую привязанность к предметам, в обществах, которыми управляет рынок и экономика. Утилитарным и меркантилистским попыткам оценивания таких жестов противостоит понятие дара, жертвы как радости, игры, которая «ничему не служит, а, однако, происходит». С участием в ней наступает и радость, разрядка, происходящие из преодаления ежедневных ограничений, их подрыва, перформативной приостановки. Основанием для праздника, игры, дара является, следовательно, не намерение получить что-то, а очень специфический опыт и желание : «быть ничем — на мгновение…».

Еще лучше видно это в другом феномене, описываемым Дювиньо — в том, что он называет трансом. Дювиньо различает транс и одержимость и видит между ними четкую границу. Под трансом он понимает то, что другие исследователи называют предодержимостью, предваряющую собственно одержимость. Независимо от точности или терминологической меткости, важной является сама интенция, заметная в эссе Дювиньо — интенция отделения этого момента ожидания, волнения, повышенной чувствительность, податливости к трансгрессивному опыту. По Дювиньо для этого момента аструкторности ключевым является опыт преодоления самого себя, неограниченная возможность быть кем-либо другим, прежде всего опыт не-существования индивидом или «существования индивидом без индивидуальности». Для преодоления усвоенного, общественно навязанного «я" может быть полезным ритм и танец, с которыми «мы погружаемся в транс, чтобы открыть незаметное и размытое пространство существования. Мы в нем присутствуем, хотя и являемся ничем». Являемся ничем, что значит, что потенциально можем быть всем, вырываясь из определенной обществом роли и ежедневной функции. Этот режим разрегулировки и изменчивости, дающий безумную — как определяут ее сам автор — возможность избавления от своего "я» и перехода в сферы совершенно иначе определяемого опыта, Дювиньо исследует на пример бразильского культа умбанда (umbanda).

Финалом размышлений автора является попытка ухватить феномен смеха, по Дювиньо имеющего тот же характер творческой перевернутости. Смех является видом открытости к неуловимым, но желанным опытам. Смех дает возможность встречи с чем-то иным чем то, что официальная культура дает как форму успокоения. Он является взрывом избыточности существования, а вместе с тем и избыточности трат; шоком для тела и жизни, бесполезной игрой и утопией. Смех, совершенно как праздник, а также и дар из ничего, и транс являются тем, что трудно зафиксировать в рамках определенного дискурса, что, однако, является опытом той специфической неуловимости, называемой также аструктурностью. Дювиньо исследует эти феномены с увлекающей тщательностью, c соответствующим жанру эссе размахом, оправдывающим опасно частое отсутствие точности в определениях.


Эвелина Годлевска-Былиняк (Ewelina Godlewska-Byliniak) — культуролог, преподаватель Института польской культуры Варшавского университета

Переведено с разрешения редакции dwutygodnik.com. Оригинал текста на польском языке: https://www.dwutygodnik.com/artykul/3217-dar-z-niczego-o-antropologii-swieta-duvignauda.html

Подпишитесь на наш канал в Telegram, чтобы читать лучшие материалы платформы и быть в курсе всего, что происходит на сигме.
Добавить в закладки

Автор

File