Смирение тяжёлого труда

Elisaveta Vereschagina
15:17, 04 ноября 2020
Добавить в закладкиДобавить в коллекцию

рецензия на сборник стихов Линор Горалик “Всенощная зверь” Literature Without Borders, 2019

обложка сборника "Всенощная зверь"

обложка сборника "Всенощная зверь"

Смирение тяжёлого труда, кровь, слюни, родовые муки. Стихи Линор Горалик — искусство, как понимал его Борис Пастернак: “большое, истинное искусство, то, которое называется Откровением Иоанна, и то, которое его дописывает”.

Откровение — Апокалипсис — книга, не содержащая прямых цитат, но имплицитно сообщающаяся по меньшей мере с девятью текстами Ветхого завета (исследователи насчитывают до 250 аллюзий на книги пророков Исайи, Даниила, Иезекииля, Захарии, Иеремии, Амоса, Иоиля, а также на Псалтирь и Исход). Сергей Аверинцев замечал, что там, в Ветхом Завете, “никто не стыдится страдать и кричать о своей боли”.

“Никакой плач в греческой трагедии не знает таких телесных, таких «чревных» образов и метафор страдания, — пишет Аверинцев. — У человека в груди тает сердце и выливается в его утробу, его кости сотрясены, и плоть прилипает к кости. Это конкретнейшая телесность родовых мук и смертных мук, пахнущая кровью, потом и слезами, телесность обид унижаемой плоти… <…> Для <библейского восприятия человека> тело — не осанка, а боль, не жест, а трепет <…> Это тело не созерцаемо извне, а восчувствовано извнутри. Это образ страждущего тела, терзаемого тела, в котором, однако, «кровная», «чревная», «сердечная» теплота интимности…”

Тексты Линор Горалик интимны в самом ветхозаветном смысле. Они пахнут человеческим телом, стонут человечьим плачем, скулят из глубины животного, как из китовьего живота. Подобно Откровению, эти стихи — тяжело не сказать “псалмы” — существуют в пространстве космической связности самых мельчайших частиц человеческого — в них пот, “подпенисный мешок”, пальцы “в тяжёлых перстнях артрита”, тряпки, соски, бельё, чешки, простыни, унитаз, — всё становится частью той боли, которую не избыть, потому что она сама жизнь.

Вслед за библейскими новозаветными авторами, Линор “переводит” античные и ветхозаветные образы на язык современного мышления — мышления русскоязычного человека, живущего в постсоветской стране. “Нормально жили на зарплату, не пили больше, чем по триста” — таким становится финал сцены исцеления “гадаринского бесноватого”, прожитой заново больше чем 20 веков спустя. Не просто “иди прочь”, как в самом начале эры сказали Христу соплеменники исцелённого одержимого, а “ну и чё Ты пришёл вообще, отлично без Тебя же было”.

Поэзия Линор подчёркнуто современна, несмотря на виртуозную сложность бисероплетения историко-культурных отсылок, не принимающих в расчёт возможные прорехи в чужом интеллектуальном опыте. Это отсутствие “скидок”, “сносок и пояснений”, стремления “быть понятой”, “донести месседж” ощутимо настолько, что задаёшься вопросом, предполагали ли эти тексты аудиторию вообще (и с облегчением понимаешь: нет; читатель не являлся необходимым условием появления этих текстов; всё, что тут делает автор, — пытается вслушаться и всмотреться в то, что пока различимо “гадательно, как бы сквозь тусклое стекло”, и приглашает читателя, раз уж он неизбежен, всматриваться вместе).

В то же время тексты Линор находятся в интенсивном полифоническом диалоге с текстами других авторов; практически любое её стихотворение — ритмически, семантически, лексически, интонационно — наследует целому корпусу других поэтических (и не очень) текстов.

“Смерть, где твое сверло

и молоточек двурезиновый,

и скальпель толстенький брюшистый,

и ранорасширитель реечный,

и зеркало для отведения

больного сердца в эту сторону,

чтобы сказать ему тихонечко

на ушко левого предсердия,

что лучше, мальчик, по-хорошему,

что ты не хочешь по-плохому” —

— один и тот же текст, буквально или метафизически, “передаёт привет” и политзэку из пятого века Златоусту, в своём “Огласительном слове” писавшему: “Смерть, где твоё жало, ад, где твоя победа?”, — и современнице Айгель Гайсиной, поющей: “Ты же не хочешь проблем”, — и задизайнившему “Всенощную зверь” со-адресату “оперетты” Олегу Пащенко, чьей строчкой запросто могли бы быть слова про “отведение больного сердца в сторону, чтобы сказать ему тихонечко на ушко” (ср. “выхожу в чёрной повязке для отвода с глаз моих прочь”).

Впрочем, в сложившемся гипертексте нет и намёка на горькую ухмылку постмодерного Экклезиаста. Опыт Линор конгруэнтен опыту многих — соотечественников, соплеменников, современников, предшественников, — но, “восчувствованный извнутри”, он так отважно перепроживается ею для нас (и для себя, для Бога и для текста) — что, обращаясь со смертью, с человеческой болью и всяким “мясом”, эти стихи всё равно оставляют воскресное, ликующее, катарсическое впечатление.

“Я сделала для текста всё, что могла”, — так резюмирует Линор свою работу, добавляя, что стихи для неё — неприятный и тяжкий труд, который нельзя не исполнить. В этом труде она, или, вернее, её поэзия, совершает работу невыносимости: превозможение стыда. Стыдом напичканы мы все, он впитан нами с детства, и мало кому достаёт отваги артикулировать это с такой прямотой:

“дай я возьму сюда огрызочек ты липкий

куда руками я возьму тебе сказали

покаж где чешки, чешки, почему без чешек

ну значит будешь босиком авось запомнишь”,

“Сене можно, Сеня безотцовщина, а тебе меня позорить нечего,

да ещё и прямо перед ужином, — рот закрой и стой по-человечески

или за угол иди, чтоб я не видела”

“она хватается за сахарок рукой пионерскою деловой,

она охоча до сахарка, ей мать половником по рукам:

"а ну колготы, жопой вертеть уже большая, дяде пивка

подай" — а дяде зачем пивко, о Господи, дяде зачем пивка”

Линор Горалик пишет “на живца”, в её текстах нет умозрительных построений, зато очень много флэшбэков и “беспощадной милости”, очищающего огня. Автору жалко до рези в глазах всех, кто встречается на пути, — и, хотя персонажем стихов нередко становится Бог, не покидает чувство, что написаны они Им, с обратной богочеловеческой перспективы.

Подпишитесь на наш канал в Telegram, чтобы читать лучшие материалы платформы и быть в курсе всего, что происходит на сигме.
Добавить в закладки

Автор

File