radio.syg.ma


radio.syg.ma is a community platform for mixes, podcasts, live recordings and releases by independent musicians, sound artists and collectives
Create post
Philosophy and Humanities

Повторение

Александр Саттар

Матисс, «Танец»

Матисс, «Танец»

Эту мысль формулировали тысячу раз — и тем самым тысячу же раз знаменательно подтверждали: всё, сказанное одним автором, уже некогда было сказано неким другим автором — и притом, безусловно, лучше.

Даже не с изобретения письма, а с появлением сознания и речи культура высших приматов строилась на повторении, и в ревущих инновациях и кипучем прогрессе нашей цивилизация по-прежнему слышится мерный стук камней поселения австралопитеков, чьё выживание зависело от передачи искусства делать ножи из камня. В просвещенный век атомного оружия и интернета наш статус в социальной иерархии всё меньше зависит от размера мускулов и всё больше — от объёма серого вещества. И всё же даже интеллект продолжает по-аптекарски взвешиваться на весах «образования», ведь ум традиционно измеряется не в джоулях, а в количестве усвоенного знания: хотя знание и сила, но эта сила в наших глазах напрямую зависит от способности механически воспроизвести сказанное предыдущим оратором.

В этой перспективе особенно крупным кажется парадокс нашей ручной расширяющейся вселенной культуры: чем больше мы производим новое знание, тем от большего его объёма мы зависим; тем больше зависим от предшественников. Более того: по мере того, как классиками становятся и современники, только тяжелее становятся сковывающие нас цепи отсылок и реверансов — того, что «уже было кем-то создано». Стоит ли удивляться, что человек кругом и всюду повторяется.

В конечном итоге, эта беспомощность даже не культурологическая, а онтологическая. Вырваться из сети неизбежных аллюзий невозможно не потому, что такова традиционная система образования, а потому, что общественное животное не может существовать вне её. Даже если — per impossibile — человек всё же смог бы выпутаться из клейкого лингвистического холизма, он продолжал бы определять себя негативно — как то, что этой сети не принадлежит. Но даже и такое отношение требует связи, отсылки, референции — того, от чего требовалось избавиться. Человек обречен на рабство у своих предшественников, и нет такого языка, на котором он мог бы протестовать против этого, не принося при этом оммаж своему господину. Границы языка — охраняемые колючей проволокой границы мира.

Всякий пишущий знает о невыносимом гнёте своих великих учителей: они кормят талант только для того, чтобы доказать на примере его плодов, что он навечно обречён повторять их эхом своей несамостоятельности. «Традиция» — эвфемизм для рабства, затягивающего оригинальность на дно болота — на дно культуры, в иле которого всегда находятся истоки того, что мы силимся вчитать в будто бы свежий ветер вечно юных небес.

Конечно, мысль об этом уничтожала бы всякое мыслящее существо, оставляя в живых лишь беззастенчиво и беспардонно паразитирующее графоманство. Правда, в мире воли к власти у нас есть в рукаве ницшеански-благородный туз: забывание. Благодаря ему цепь творческой памяти рвётся и рассеивается каждое поколение, каждый миг. Впрочем, даже в ритмичности этих разрывов тренированный слух различает музыкальность порядка, всегда уже известную размеренность этих разрывов, конечное число регистров и нот. Так традиция, вопреки всем Делёзам мира, превращает даже разрыв — в надрыв.

Непроницаемое и бесконечное парменидово бытие культуры оказывается тоталитарной тюрьмой, черной дырой, всасывающей в себя все — возможные и действительные — смыслы. Некоторые боятся пустоты, что вероятнее и хуже ада; но непрерывное существование и вечность, бесконечное возвращение одного и того же может быть не менее невыносимым бременем.

Подпишитесь на наш канал в Telegram, чтобы читать лучшие материалы платформы и быть в курсе всего, что происходит на сигме.

Author