radio.syg.ma


radio.syg.ma is a community platform for mixes, podcasts, live recordings and releases by independent musicians, sound artists and collectives
Create post
Cinema and Video

Les structures ne descendent pas dans la rue

Alexander Uzda
Кадр из фильма. Взято с сайта www.justwatch.com

Кадр из фильма. Взято с сайта www.justwatch.com

Иногда некий внешний контекстуальный фактор за пределами феноменологии эстетического объекта конгениально обогощает анализ произведения. С фильмом 1964 года «Бриг» (получившем приз как лучший документальный фильм на Венецианском кинофестивале) Йонаса Мекаса, одного из отцов-первооткрывателей американского киноавангарда, этим фактором-дефектом было отсутствие субтитров/дубляжа и наличие моей лингвистической несостоятельности. Почему такая фаутная внеречевая интерпретация может быть релевантной? Во-первых (универсальный аргумент), потому что визуальность есть семантика кинематографа; в киношколах любят давать задания на написание немого этюда, чтобы сконцентрироваться на языке изображения, речащего среди молчания. Во-вторых (локальный аргумент), потому что конкретно в этом фильме монструозный речевой поток стоит воспринимать именно так — как шум и ярость, как крики и стоны, как уже (ещё?) не-язык. Никакие слова не могут легитимизировать унизительное насилие, происходящее на экране и продуцируемое людьми (людьми ли?) в стенах тюрьмы «Бриг», куда не пробиваются солярные лучи логоса.

Режиссёр Йонас Мекас по-фукодиански десакрализирует концепт иерархии (вспоминаем русскую кальку — «священноначалие»: каждый элемент занимает своё место в системе подчинений, и соблюдение своего эссенциального топоса и есть благо) и демонизирует его, вскрывая иерархию как репрессивный аппарат, цель которого — получение эротического наслаждения. Мы становимся созерцателями (соучастниками?) лишения людей человеческих черт в своих перверсивных насильственных отношениях, разыгрываемых в патриархальном герметичном микросоциуме гауптвахты. Психоаналитик Сильвия Блейхмар называет извращением любое использование тел других в качестве источника удовольствия без личностного восприятия (и под это описание попадают многие довольно конвенциональные типы отношений). У заключённых морских пехотинцев в фильме элиминирована личность, эта личность не имеет значения для экзекуторов, находящихся на ступеньку выше в социальной лествице, а если и имеет, то в том, чтобы её попрать и в лучшем случае создать на её пепле послушного голема. Морбидные эротические коннотации проявляются через: работу оператора (самого Мекаса), спорадически фиксирующего внимание на зоне чресел; в игре актёров, лица которых находятся уж на подозрительно опасной дистанции друг к другу; в бесконечных прикосновениях мужчины к мужчине, легальных в токсичном гетеронормативном обществе только через драку. И самый очевидный пример — сцена третирования солдата начальством, где перед ним размахивают фаллическим артефактом, через топорную трюистическую метафорику грозя кастрацией.

Кадр из фильма. Взято с сайта mediartinnovation.com

Кадр из фильма. Взято с сайта mediartinnovation.com

Насилие (=абсурд) стремительно пролиферирует, и эсхатология фильма разверзывается апокалиптической оргиастической сценой, в которой комбинированы в духе эмпедокловской терагонии [1] части тел, а не люди целиком, части звуков, не аккумулирующиеся в речь, части смыслов, выхолощенные от холизма, нелепые в своей фрагментарности в пространстве тотального делириума. И вдруг из этого хаоса (во всех смыслах) рождается порядок, что иллюзорно узаконивает весь предыдущий кошмар под эгидой, допустим, макиавелливского телеоцентризма, где цель обеливает любой инструментарий. Вот и солдатики стоят, будто игрушечные, born for killing (=dying). Самый внимательный зритель к этому моменту догадывается, что есть какая-то внутренняя логика и стройность во всех этих непрекращающихся измывательствах, отметив спектакулярный характер происходящего. Надзирающие и наказывающие оказываются и сами заложниками системы, пригвождёнными к своим местам на полу, помеченным стигмой полоски краски. Они также, как и заключённые моряки, лишены имён и личностей. Всё оказывается тайной видеофиксацией крюотической [2] постановки закрытого нью-йоркского экспериментального театра “The Living Theatre” [3]. И возможно сквозь визионерские сцены бытоописания ада стереть случайные черты и разглядеть симфонию ужаса с прописанными наперёд мизансценами.

Кадр «оргиастической» сцены. Взято с сайта kudago.com

Кадр «оргиастической» сцены. Взято с сайта kudago.com

И самым шокирующим в этом парке аттракционов-наказаний становится не очередной дегуманизирующий ритуал, а именно бунт человека, который не желает становится безымянным элементом вышколенной системы. В сцене его безумия и слабости мы видим силу этого человека, вообще Человека, не дающую редуцировать его до алгоритма и системы. «Стремясь всем показать в чём сила, Трава сама себя косила» [4]. Может быть, это сравнение окажется не совсем уместным, но вспоминается «Зелёный слоник» с подобным антимилитаристским пафосом, клаустрофобической обстановкой, патологическим гомоэротизмом, зашкаливающим градусом ультранасилия, геометрически прогрессирующим абсурдом. И там, и в «Бриг» бессистемное, бесструктурное, иррефлексируемое, ирредуцибельное ускользает от наших тенёт удобных классификаций. «Или, или, лама савахфани» [5] — это вопль отчаяния свободного человека, сделавшего свой выбор. И эта инсурекция субъекта (рационально-волевого начала) демонстрирует, что насилие порождает только насилие, вместо вечности — дурная бесконечность свидригайловской баньки с пауками, в которой суждено повторяться этому террору и ныне, и присно, и во веки веков. Ьнима.

Кадр из фильма. Взято с сайта dafilms.com

Кадр из фильма. Взято с сайта dafilms.com

Примечания

[0] “Les structures ne descendent pas dans la rue” — «Структуры не выходят на улицы». Одно из граффити мая 1968 года.

[1] Согласно философии Эмпедокла, в начале мира произошли части тела и органы. Под воздействием Любви (Филии) части соединялись случайным образом, в результате чего появлялись монстры с неадекватным количеством конечностей.

[2] Крюотический театр, театр жестокости — совокупность эстетических представлений о театральном искусстве французского драматурга Антонена Арто, характеризующиеся катартической ритуальной структурой и императивной жестокостью актёра по отношению к себе.

[3] The Living Theatre — старейший экспериментальный театр в США, основанный в 1947 году актрисой Джудит Малиной и поэтом и художником Джулианом Беком.

[4] Строки из песни «КоКоКо / Cтруктуры не выходят на улицы» группы “Shortparis”

[5] «Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты оставил Меня?» (Мф 27:46; Мк 15:34). Слова на арамейском языке распятого Христа.



Подпишитесь на наш канал в Telegram, чтобы читать лучшие материалы платформы и быть в курсе всего, что происходит на сигме.

Author