В честь 100-летней годовщины публикации «Организационной платформы всеобщего союза анархистов (Проект)» мы рады представить второй из трех томов серии интервью, посвященных ее непреходящему наследию, с анархистскими организациями со всего мира.

«Платформа», как ее часто называют для краткости, была написана группой российских и украинских анархистов, находившихся в эмиграции после захвата государственной власти большевиками во время Октябрьской революции 1917 года. Документ задумывался как исправление преобладавшей в то время анархистской ортодоксии, которая, по мнению авторов (включая Нестора Махно и других активных участников революции), привела анархистов к поражению.

Примечание: изначально мы планировали выпустить все интервью в двух томах. Но столько организаций захотело участвовать, и материал получился таким большим, что нам пришлось разбить интервью на три тома.

Первый том был посвящен организациям в Америке, этот второй том охватывает организации в Европе, а третий будет посвящен организациям в Азии и Океании.

Этот проект является результатом сотрудничества Комитета по внешнему образованию и Комитета по международным отношениям Федерации анархистов Черная Роза (BRRN).

Либертарный Коммунистический Союз (Union Communiste Libertaire, UCL, Франция)

1. UCL был образован в 2019 году в результате слияния двух существовавших организаций: Координации анархистских групп (CGA) и «Либертарная Альтернатива» (AL). Можете ли вы кратко объяснить, что объединило эти две группы и как проходил процесс объединения в единую организацию?

UCL: AL и CGA были двумя относительно небольшими организациями. Они не имели абсолютно одинакового бэкграунда, но разделяли теоретические ориентиры и схожий подход к вмешательству в глобальную народную борьбу.

Рост обеих организаций замедлялся. Обе организации привыкли работать вместе, а избрание Эммануэля Макрона означало усиление атак на рабочий класс. Для нашей политической традиции организация — это не самоцель политической деятельности, а инструмент на службе нашего движения. Попытка слияния казалась естественной.

Поскольку AL сама была результатом слияния, определенный опыт в этом процессе имелся. Во время объединения постоянное внимание уделялось низовому уровню. Поэтому в течение года шла подготовительная работа для демократической подготовки съезда. Этот съезд принял наш новый организационный статус и Манифест[1].

2. У Франции особая связь с историей группы Дело Труда и «Платформы». Пётр Аршинов, Нестор Махно и другие члены группы поселились в Париже — после того как им пришлось бежать из России и Украины, когда большевики укрепили власть. Там они осмыслили опыт русской революции и написали "Платформу". Если коротко: как идеи «Платформы» Дело Труда исторически повлияли на анархистское движение во Франции? Что UCL берёт из этой истории?

UCL: Дебаты между сторонниками «платформы», выступавшими за очень скоординированное анархо-коммунистическое движение, и сторонниками «синтеза», стремившимися собрать всех анархистов в единой организации, сформировали политический ландшафт организованного анархизма во Франции.

Для примера: после Второй мировой войны молодые ориентированные на рабочих члены взяли под контроль Анархистскую Федерацию (FA), чтобы построить в ней Либертарную коммунистическую федерацию (FCL), а вопрос о том, «как организовываться на федеральном уровне», стал главной причиной создания CGA, которая отвергла FA за ее неспособность принимать решительные действия на федеральном уровне.

Для либертарно-коммунистического течения «Платформа» десятилетиями была компасом. Но разные организации применяли её по-разному. Сегодня прямые ссылки на «Платформу» — это в основном разговор о нашем наследии. Теория за годы обновлялась — например, вышла книга «un projet de société communiste libertaire» («Проект либертарно-коммунистического общества»). Но ярче всего её дух проявляется в нашей практике. Мы спорим о тактике, но в действиях сохраняем стратегическое единство. UCL твёрдо держится за сильную федерацию с общим теоретическим фундаментом. «Этика» между нами — центр нашей организации и ключевая часть обязательного первоначального обучения наряду с материализмом.

3. Как организован UCL? Как принимаются решения на уровне отделений и на национальном уровне?

UCL: UCL — это федерация, построенная на базе Местных групп (GL) в городах или областях по всей Франции (а также в Бельгии и Швейцарии). GL является основой Федерации. Группа начинается минимум с 3 человек. Она отвечает за участие в социальных движениях на своей территории, следуя нашим федеральным ориентирам. Внутренняя организация в GL достаточно свободна — и по частоте собраний, и по способу принятия решений. У некоторых крупных GL есть подкомиссии и много мандатов. Но не у всех GL именно такая структура.

GL обсуждают политику у себя внутри и на федеральном уровне выступают как единое целое. Но при этом могут выражать разные точки зрения, отражая полное мнение своих членов. Поэтому политическая дискуссия внутри Местной группы — это основа демократического процесса.

Помимо конгресса, где раз в 3 года голосуют за общие политические направления, нужно принимать и текущие политические решения. Это делается на Федеральных координациях (CF), которые проходят каждые 3 месяца. Там обсуждают более «низовые» политические или административные предложения. Голоса не индивидуальные, а пропорциональны числу членов в каждой местной группе.

На федеральном уровне есть два типа комиссий:

1. Функциональные комиссии (Финансы, Внутренние связи, Газета, Международные связи, Внешние связи, Безопасность, Коммуникация и так далее) — более «административные» и «менее политические»: они не вырабатывают позиции (в отличие от Международных связей). Чтобы попасть в функциональную комиссию, нужно, чтобы тебя выбрала федерация.

2. Комиссии по вмешательству (Антипатриархат, Труд, Экология, Антифашизм, Антирасизм, Молодёжь и так далее) — в них может свободно вступить любой член UCL. Они вырабатывают позиции для Федеральной координации или конгресса, создают материалы (листовки, заявления и так далее) и организации, координируют наше участие в этом фронте. Члены этих комиссий могут высказывать личное мнение, а не обязательно мнение своих GL, хотя рекомендуется и то, и другое.

Федеральный секретариат состоит из членов обоих типов комиссий, избранных федерацией на Конгрессе или иногда на CF. Их задача — обеспечивать работу федерации, помогать когда нужно и делать заявления (или одобрять их). Они выполняют решения, принятые на уровне CF или Конгресса (вместе с комиссиями), и не имеют права определять направление организации.

4. В каких сферах массовой организации заняты члены UCL?

UCL: В основном в профсоюзах. У нас долгая история массовой работы в профсоюзах, и подавляющее большинство наших членов — сами профсоюзники. Во Франции профсоюзы устроены по-разному. Есть два главных боевых профсоюза— Solidaires и CGT. CGT — один из двух сильнейших профсоюзов страны, хотя его влияние падает. Он всё ещё остаётся ареной политической борьбы между разными левыми организациями, и мы пытаемся влиять на него, внедряя свою практику на местном уровне. Мы делаем упор на отраслевые профсоюзы, а не на профсоюзы отдельных компаний, и оживляем «union locale» (местные отделения), чтобы CGT лучше отвечал на растущую прекаризацию рабочего класса.

Solidaires — профсоюз поменьше. Его создала профсоюзная левая (gauche syndicale), объединившая разные антиавторитарные коммунистические течения внутри Французской демократической конфедерации труда (Cfdt). В 1980-х Cfdt выгнала своих левых участников, и те создали профсоюзы «Solidarity, Unity, Democracy» (SUD), которые потом стали Solidaires. Либертарно-коммунистическое движение сильно повлияло на некоторые федерации. Поскольку принципы отраслевого юнионизма и самоуправления там реализованы лучше, наша задача — продолжать строить этот профсоюз.

Все наши профсоюзные члены стараются строить единство рабочего класса через союзы — там, где это возможно, между боевыми профсоюзами на местном уровне.

Мы также присутствуем в некоторых коллективах, ассоциациях и других боевых организациях. Но это не везде одинаково — зависит от того, что актуально на территории члена и что он может потянуть.

Во Франции сильна традиция воинствующих и автономных секций Planning Familial. Некоторые наши товарищи работают в этих организациях, которые организуют женщин и феминистскую борьбу. Иногда местные группы Planning Familial слишком бюрократичны, и тогда наши члены действуют через профсоюз или более локальные организации.

В 2023 году UCL запустила кампанию «за транс-контрнаступление», некоторые наши товарищи участвуют в создании федеральной транс-массовой организации.

Часть товарищей входит в местные антифашистские организации, а другие активно строили Vigilance et Initiative Syndicale Antifasciste (VISA) —координацию разных профсоюзов против фашизма.

5. UCL тесно сотрудничает с другими европейскими платформистскими/эспецифистскими организациями через Европейскую координацию организованного анархизма (ECOA). Какие совместные кампании вы проводили?

UCL: Пока что их немного. В 2024 году была совместная кампания с Die Plattform и Embat к европейским выборам — с общим плакатом. Другие кампании были более локальными или только между несколькими организациями. Но мы движемся к тому, чтобы совместных действий стало больше. Между местными группами есть трансграничные связи, а в этом году в Страсбурге, на границе Франции и Германии, прошло общее мероприятие по обучению активистов.

Мы стараемся ездить в летние лагеря друг к другу и координироваться во время крупных европейских демонстраций — особенно на ежегодной демонстрации с курдскими левыми в Париже.

6. Что такое лагерь «Летние дни» у UCL? Какую цель он преследует?

UCL: Летний лагерь (JE по-французски) — это отдельная неделя, повторяющаяся каждый год, когда приглашают всех членов UCL, сочувствующих и подписчиков нашей газеты. Обычно участвует треть организации. Это палаточный лагерь, где весь день идут мастерские, конференции и так далее. А ночью — мероприятия: воинствующее караоке, игровые вечера, вечеринки и прочее.

Эта неделя — время, когда люди со всей страны могут увидеться и обсудить политику, а ещё поучиться на мастерских и конференциях. Никаких организационных решений там не принимают, потому что участникам не дают мандатов. Это ещё и своего рода отпуск: много перерывов между мероприятиями, чтобы побыть вместе. Мы стараемся всю неделю жить по принципам самоуправления — 95% работы (кухня, уборка, администрация и так далее) делают сами участники. Цель — применить самоуправление в контролируемом месте, без лишнего внешнего влияния, укрепить связи, узнать новое, отдохнуть и повеселиться.

7. Организованный анархизм кажется быстрорастущей тенденцией в Европе и мире. Почему, по-вашему, так происходит?

UCL: Мы все чувствуем, что нужен скоординированный ответ на всё более сильные атаки буржуазии и подъём фашизма. Реально нужно перегруппироваться, действовать и строить союзы в большем масштабе.

Во Франции создание UCL сильно продвинуло вперед наше течение, но и текучка среди участников была большая. Десятилетиями наше течение не сталкивалось с проблемами быстрого роста — и мы точно наделали ошибок. Сейчас организация пытается развиваться более ровным темпом.

Мы приветствуем появление новых либертарно-коммунистических организаций в Испании и Германии — там наше течение не было никем представлено десятилетиями. Некоторые товарищи начинают организовываться и в других странах: в Нидерландах, Греции.

В некоторых других местах Европы нет смены поколений, а в Северной Европе нам ещё только предстоит построить своё течение. UCL играет свою роль — как одна из крупнейших организаций нашего течения в мире. Мы стараемся делиться опытом, успехами и ошибками. Но каждая организация должна сама найти ответы через практику — потому что материальные условия в каждой стране разные. Работы ещё очень много.

Die Plattform (Германия)

1. Какова история Die Plattform? Как, когда и при каких обстоятельствах была создана ваша организация?

Die Plattform: Die Plattform была основана как инициатива в 2019 году после долгих дискуссий между товарищами, которые были активны в более широкой анархистской организации и чувствовали потребность в организации, состоящей из более преданных активистов вокруг общей стратегии.

«Организационная платформа Всеобщего союза анархистов» была переведена на немецкий всего несколькими годами ранее и оказала большое влияние на то, что эти активисты воспринимали как альтернативную форму организации. Изначально и до сих пор критика более широкой анархистской среды и движения в Германии — это то, что мы считаем необходимым. Это заняло много места в нашей первой публикации. Но сводить формирование Die Plattform исключительно к разногласиям внутри анархистского движения было бы слишком упрощенным взглядом.

Многие социалисты осознали после кризиса 2008/2009 годов, что есть потребность глубже укорениться среди рабочих и народа и строить организации, которые действительно способны идти в направлении социальной революции, одновременно оказывая практическое влияние в повседневной жизни. Это то, что мы сегодня называем «властью снизу».

Мы также чувствовали потребность в более сплоченной анархистской организации, которая связывает нас как революционеров и помогает нам оставаться верными нашим идеалам и ценностям. Было много дебатов, конгрессов, организаций и инициатив, которые повлияли на нашу организацию и работу сегодня.

2. Исторически говоря, каковы были наиболее видимые проявления организованного анархизма в Германии? Существовали ли какие-либо группы, вдохновлённые «Платформой» Дело Труда, до создания вашей организации?

Die Plattform: Насколько нам известно, в Германии не было ни одной организации, вдохновлённой «Платформой» Дело Труда, до нас, но были похожие эксперименты в 1920-х годах — с Федерацией анархистов-коммунистов Германии и вокруг некоторых газет, — но они так и не приобрели реального влияния. В то же время, особенно в революционную фазу между 1918 и 1923 годами, мы видим наиболее видимое проявление анархизма как социально-революционного движения в Германии, сложившегося вокруг Вольного рабочего союза Германии (FAUD), который вырос из локалистской профсоюзной культуры в противовес центральным профсоюзам, близким к социал-демократам. Они приняли анархо-синдикалистскую программу и в какой-то момент организовали более 150.000 революционных рабочих. После фашистских репрессий, Холокоста и Второй мировой войны анархистское движение так и не стало снова больше или влиятельнее.

Тем не менее анархистские идеи всегда возвращались, и они влияли на автономное движение, социальные движения и другие политические группы после восстания 1968 года, но анархисты не смогли построить сплоченную революционную организацию. Но мы находим некоторые автономные жилищные проекты, издательства и газеты, связанные с анархистским движением, а также анархо-синдикалистский профсоюз FAU, который вырос за последние 10 лет.

3. «Платформе» теперь 100 лет — актуален ли он в 2026 году? Как платформизм влияет на практическую деятельность вашей организации?

Die Plattform: Если мы понимаем оригинальный документ не как законченную программу для анархистской организации, а как самокритику, анализ, попытку остаться верными анархизму как идеологии, укоренённой в рабочих и крестьянских движениях своего времени после поражения в революции, — то он всё ещё актуален. Прежде всего, мы считаем, что анализ их опыта, приобретения и потери — это важные инструменты и аспекты революционного органайзинга в целом, которыми мы восхищаемся. Во-вторых, мы по-прежнему согласны с их выводами о необходимости сплоченной анархистской организации, основанной на общей теории и стратегии, коллективной ответственности за нашу работу и федералистской структуре.

Из нашего собственного опыта в различных социальных движениях за последние десять лет мы признаём пределы и границы внутри них для формирования структур, достаточно сплоченных, чтобы быть и практически, и идеологически сильными. В нашей практической деятельности это влияет на нас в разделении политической организации — с дискуссией, которую мы ведём вокруг общей программы, — а также на нашу работу в социальных движениях. Но мы меньше склонны привязывать свою стратегию к конкретному историческому документу: скорее, он помогает осмыслить наш исторический и настоящий опыт в более широких социальных и либертарных движениях. Мы должны попытаться выяснить, какая стратегия лучше всего работает для нашего времени.

4. Ваша организация иногда использует фразы и концепции, заимствованные из эспецифизма, такие как «социальное внедрение». Насколько, по-вашему, эспецифизм и платформизм похожи или различаются?

Die Plattform: Мы считаем их обоих частями более старой анархистской традиции, называемой организационным дуализмом. В этой традиции мы находим общий корень в специфически анархистской организации и работе, которую нужно делать в трудящихся массах. Поскольку, к сожалению, существует немного переводов из эспецифистской традиции на немецкий, трудно сказать, где именно мы можем найти сходства или различия, но мы стремимся узнать больше об этом. Хотя интересно изучать детали, мы считаем более важным быть практичными в этом и не выдумывать в рамках политического дискурса ненужные различия, которые больше отдаляют нас друг от друга, чем сближают.

5. В каких областях социальной или массовой организации участвуют члены Die Plattform?

Die Plattform: С момента нашего основания наш взгляд на то, в каких движениях должны участвовать наши члены, изменился, поэтому мы сначала получили опыт в движении за климатическую справедливость и феминистской организации, а также в антифашистских группах. Сейчас мы в основном задействованы в организации соседей и жильцов, в то время как некоторые члены также активны в профсоюзном движении и феминистских организациях.

6. Какие отношения у вас с другими платформистскими или эспецифистскими анархистскими организациями в Европе и за её пределами?

Die Plattform: Вместе со многими другими организациями нашего течения мы основали Международную координацию организованного анархизма (ICOA), в которой участвуем. В Европе у нас тесные связи со швейцарской организацией Midada и Union Communiste Libertaire во Франции. Мы стараемся поддерживать регулярный обмен опытом и, когда возможно, участвовать в мероприятиях друг друга.

7. Как Die Plattform изменилась за семь лет своего существования? С какими основными препятствиями вы столкнулись и как их преодолели?

Die Plattform: Die Plattform постоянно меняется. Из инициативы внутри анархистской организации синтеза мы стали федерацией с местными группами. За эти семь лет как федерация мы боролись с внутренними разногласиями, патриархальным и расистским поведением, которое требовало исправления, а также с путаницей в том, что означают такие термины, как «социальное внедрение», именно для нас в нашей реальности в Германии, и как адаптировать концепции из разных мест и пользоваться ими на практике.

Помимо этого, мы приобрели много организационного опыта как анархисты. Мы всё ещё в процессе: выясняем, что значит быть анархистской организацией и какими должны быть наша внутренняя работа и структуры. За последние два года интерес к нам растёт. И мы поняли: настоящего единства не добиться одним заявлением. Его нужно строить через обучение, общую практику и долгие дискуссии — чтобы понять условия нашей борьбы.

Анархо-коммунистическая группа (Великобритания)

1. Анархо-Коммунистическая Группа (ACG) была официально образована в 2018 году. Как проходил процесс оформления организации?

ACG: Значительное число членов Анархической Федерации (AF), включая всех выживших членов-основателей, коллективно вышли из этой организации в декабре 2017 года из-за разногласий по политическому направлению AF. Эти разногласия достигли пика из-за различий в реакциях на события на Лондонской анархистской книжной ярмарке в октябре того года.

Мы не согласились с заявлениями, выпущенными Edinburgh AF и «Trans Action Faction». Мы выдвинули альтернативное заявление для обсуждения, которое было встречено с крайней враждебностью и непо-товарищески со стороны горластого меньшинства. Мы больше не могли работать в такой среде.

Анархо-коммунистическая группа была основана в феврале 2018 года. Мы решили меньше фокусироваться на том, кого считать анархистом, и ориентироваться на обращённую вовне, более широкую политику рабочего класса. К нам присоединились некоторые другие бывшие члены AF, опытные активисты, а также товарищи, новички в анархо-коммунизме.

2. Вы заявляете, что черпаете вдохновение из относительно широкой традиции социалистических течений, ссылаясь как на мировой исторический опыт анархизма, так и на левый коммунизм. Не могли бы вы кратко описать вашу рамку и важные уроки, которые вы извлекаете из каждого течения?

ACG: Мы твёрдо стоим в традиции анархо-коммунизма, как её развивали Бакунин, Кропоткин и Малатеста. Мы подчёркиваем важность наличия отдельной, специфически политической организации, имеющей ясный набор целей и принципов — как в том, что конкретно мы обдумываем, так и в том, как мы организуемся. На нас сильно повлияла «Организационная платформа» с её акцентом на теоретическое и тактическое единство и коллективную ответственность, что отличает её от других анархистских традиций. Мы отвергаем анархизм «зонтичного типа» или то, что исторически называлось анархизмом «синтеза». Однако у нас есть определённые критические замечания к «Платформе», и поэтому мы адаптировали её принципы соответственно, исходя из нашего собственного анализа и опыта.

Наша цель — обеспечить баланс между защитой от авторитарных тенденций и обеспечением эффективной, преданной организации.

Безусловно, мы находимся под влиянием коммунизма рабочих советов, особенно в плане нашей критики тред-юнионизма и синдикализма, а также нашей позиции по национально-освободительной борьбе. Однако мы не считали бы себя коммунистами рабочих советов или левыми коммунистами. Мы против рефлекторного антимарксизма, но мы решительно против большевизма. Что касается британских левых, на нас повлияла группа Solidarity.

На нас также повлияла борьба против угнетения (против патриархата и за освобождение цветных людей), и мы подчёркиваем, что не может быть анархо-коммунистического общества, пока не уничтожены все иерархии. Мы признаём, что эта борьба должна быть твёрдо основана на революционной классовой политике, но они не могут быть сведены к классу и могут нуждаться в собственных автономных организациях.

Мы также разработали собственные идеи об отношениях между анархо-коммунистической организацией и классовой борьбой. Они изложены в нашей брошюре «Роль революционной организации». Одна из ключевых концепций — «лидерство идей», которая подчёркивает важность быть внедренными в классовую борьбу и предлагать политические стратегии и тактики, которые продвинут борьбу и разовьют самоорганизацию рабочего класса, не навязывая себя физически в качестве лидеров. Мы также признаём, что мы тоже учимся у рабочего класса, дальше развивая свои идеи и практику.

За последние несколько лет мы восприняли многие идеи эспецифистского течения, которое подчёркивает важность того, чтобы члены политической организации были твёрдо внедрены в социальную борьбу, сохраняя при этом отдельную политическую организацию.

Ещё одна область, которую мы развили, с идеями, взятыми из разнообразного нашего опыта, — это как полностью вовлечь членов в организацию. Члены должны полностью понимать нашу политику, когда вступают, а также быть способными вносить вклад в развитие этой политики, исходя из своего опыта. Поэтому у нас есть регулярные образовательные мероприятия и система наставничества.

3. Были ли другие проявления организованного анархизма или левого коммунизма в Соединённом Королевстве до создания вашей организации?

ACG: Да, конечно. И есть некоторая преемственность с некоторыми старшими членами, которые являются ветеранами ранних организованных анархистских групп, находившихся под влиянием «Платформы», таких как Organisation of Revolutionary Anarchists, Anarchist Workers Association, Libertarian Communist Group и Anarchist Communist Federation. Были и другие недолговечные группы, современники Анархической Федерации.

Что касается лево-коммунистических групп, то с 1970-х их было две. У нас братские отношения с одной из них — Communist Workers Organisation. Что касается групп, близких к коммунизму рабочих советов, их было множество в 1980-х и 90-х, но от них почти ничего не осталось — во многом из-за их склонности к антиорганизационным позициям.

4. С момента основания вашей организации Великобритания, по всей видимости, пережила политический кризис, отчасти подогретый Brexit, в котором премьер-министры от обеих правящих партий не могут долго сохранять собственную легитимность. Как этот общий кризис легитимности повлиял на стратегию или политическую деятельность вашей организации?

ACG: Политические представители капитала — и левые, и правые — не знают, что делать с проблемами, которые создаёт кризис капитализма. Поэтому они лишь слегка подкручивают разные части экономики, а платить за всё по-прежнему приходится рабочему классу. В таких обстоятельствах можно было бы ожидать подъёма воинственности со стороны рабочего класса. Кроме краткого периода беспорядков на рабочих местах, которые так и не угрожали выйти из-под контроля профсоюзного руководства, этого не произошло. Равным образом можно было бы ожидать роста революционных организаций, но произошло обратное, и анархистская среда, вероятно, слабее и более маргинальна по отношению к социальной борьбе, чем в любое время за последние 50 с лишним лет. Кризис легитимности различных буржуазных партий предложил возможности, но организованные анархистские силы не смогли добиться сколько-нибудь значительного продвижения в этот период.

Нам дополнительно мешает подъём правых, причём расистские и даже фашистские идеи овладевают частью рабочего класса. Мы на данный момент не представляем убедительную альтернативу.

Сейчас мы работаем над разработкой Революционной программы, вдохновлённой работой, проделанной Федерацией Черной Розы. Мы надеемся, что это может дать точку сосредоточения для мобилизации анархистов классовой борьбы, чтобы расширить и увеличить их влияние в рабочем классе, предлагая определенное видение, стратегию и тактику.

5. Какие области организации социальных движений ACG стратегически приоритизирует? Иными словами, в каких областях работы задействованы активисты ACG?

У нашей работы два основных аспекта. Один — участие в социальной борьбе, и у нас есть политика борьбы там, где мы находимся: на рабочем месте, в сообществе или в социальном движении. У нас есть эмбриональная сеть активистов на рабочих местах в профсоюзах Trades Union Congress, а также в IWW, пытающаяся построить либертарно-коммунистическую тенденцию по всем профсоюзам в секторах здравоохранения и образования. У нас есть члены, вовлечённые в движение за земельную справедливость и местную деятельность против джентрификации.

Мы также подчёркиваем важность пропагандистской работы. Мы участвуем в выпуске регулярного бюллетеня, брошюр, листовок, наклеек, и мы много занимаемся работой с людьми, литературными стойками и так далее. Мы — единственная анархистская организация, выпускающая регулярный бюллетень и теоретический журнал, проводящая публичные встречи и пытающаяся поднять имидж и узнаваемость анархо-коммунизма в Великобритании.

6. Каковы ваши отношения с другими революционными группами в Великобритании? А за пределами страны — в Ирландии или в остальной Европе?

В Великобритании мы старались быть открытыми и по-товарищески настроенными к другим группам. Мы пытались развивать совместную деятельность с другими группами в области антимилитаризма с некоторым успехом. Мы участвуем в Network of Anarchist Internationalists, а в Великобритании это включает Anarcom Network, к которому мы политически близки, и Organise! — ирландскую секцию IWA (Международная Ассоциация Трудящихся). Наша лондонская группа работает с Rebel City Anarchist Group. Мы отправляли наблюдателей на недавнюю национальную встречу «We are the Eclipse» — попытку некоторых анархистов содействовать совместной деятельности среди либертариев на национальном уровне.

Мы аффилированы с International Coordination of Organised Anarchism и European Coordination of Organised Anarchism.

Midada (Швейцария)

1. Для начала — что означает название вашей организации?

Midada: Midada означает «Перемена» на романшском — это романский язык, на котором говорят лишь около 60 000 человек в отдельном регионе на крайнем востоке Швейцарии. Тем не менее это один из четырёх официальных языков нашей страны, наряду с немецким, французским и итальянским. Для нас наше название сигнализирует о нашей борьбе за всеобъемлющую перемену в обществе, одновременно отдавая дань уважения культурному разнообразию, с которым мы сталкиваемся в Швейцарии.

2. Вы — одна из новейших анархо-коммунистических организаций организационно-дуалистической традиции, появившихся в Европе за последние годы. Не могли бы вы кратко рассказать о процессе основания Midada?

Midada: Мы возникли из общего чувства разочарования существующими анархистскими структурами в нашем регионе (Берн и немецкоязычная Швейцария в целом). Многие из нас чувствовали, что преобладающие формы организации неадекватны для построения серьёзного, долговечного движения.

После получения учредительного документа Die Plattform в Германии мы стали всё больше интересоваться платформистской традицией организации, которая предлагала рамку для единства теории, тактики и коллективной ответственности — того, чего, как мы обнаружили, не хватало в нашем предыдущем опыте анархистской организации. В этот момент мы начали обширный процесс дискуссий и дебатов о том, что мы хотим построить и как. В этом процессе мы всё больше попадали под влияние идей эспецифизма, поэтому начали заниматься конкретной социальной работой в своих соответствующих сферах ещё до официального основания организации.

Оглядываясь назад сейчас, эта практика была не второстепенной, а гораздо более центральной для того, как мы развивались политически. С этим опытом за плечами мы почувствовали себя готовыми в 2024 году провести наш учредительный конгресс и официально запустить нашу организацию. Выйдя публично, мы заложили основу для нашей коллективной работы в дальнейшем, что остаётся нашим главным фокусом на сегодня: координация нашей социальной работы при одновременном развитии политической школы для новых активистов, чтобы наши идеи могли распространяться, а наше движение — расти.

3. Швейцария занимает особое место в истории анархистского движения: первые конгрессы Международного товарищества рабочих (IWA), также называемого «I-м Интернационалом», проходили в этой стране. Кроме того, именно здесь произошёл международный раскол на государственно-социалистическую и либертарно-социалистическую фракции. И всё это в дополнение к тому, что Швейцария — последнее пристанище самого Бакунина. Как эта местная история формирует ДНК вашей организации?

Midada: Мы действительно замечаем, что анархизм оказывает большое влияние на радикальных левых в Берне по сравнению с другими городами немецкоязычной Швейцарии. В Романдии (франкоязычном регионе) остаётся группа Organisation Socialiste Libertaire (OSL), основанная в 1983 году, которая когда-то была федерацией с двуязычным агитационным журналом. В регионе Цюриха также до недавнего времени существовала другая группа платформистской традиции под названием Libertäre Aktion Winterthur. Обе оказали влияние на раннем этапе нашего процесса организационного с строительства. Наша пред-учредительная организационная форма называлась Libertäre Aktion, и мы также использовали тексты, переведённые этой организацией. Что касается OSL, то, несмотря на языковой барьер, мы быстро обнаружили, что работаем вместе в рамках низового профсоюзного движения.

На международном уровне мы сегодня пользуемся плодами десятилетий обширной работы части OSL с 80-х годов (вместе с другими организациями более широкого организованного анархизма и анархо-синдикализма, такими как французская AL, итальянская FdCA (Федерация Анархо-коммунистов), уругвайская fAu, испанская анархо-синдикалистская CGT и другими), что поставило швейцарский организованный анархизм (особенно из нашего течения) в своего рода «привилегированное» положение. И, конечно, идеи Бакунина остаются очень важными для нас и нашего политического образования. Вот почему мы стараемся поддерживать анархистскую традицию здесь, в городе, поскольку чувствуем некоторую международную ответственность за то, чтобы чтить наших предшественников.

4. Как «Платформа» влияет на организационные структуры и стратегию Midada?

Midada: Как уже упоминалось, наша организация исходит из платформистских идей, и мы по-прежнему чувствуем глубокую связь с платформистской традицией. Основной причиной сдвига в сторону эспецифизма стало присоединение товарища, который пришёл во время дискуссий о нашей будущей программе. В тот момент эспецифизм дал нам много новых идей, и он показался нам более убедительным. С одной стороны, мы хотели признать и отдать дань уважения обширной работе наших товарищей в Южной Америке, их практике, их истории, конечно, но также и усилию по разработке формулировок на идеологическом и теоретическом уровнях. А с другой стороны, мы были особенно вдохновлены траекторией эспецифизма в Латинской Америке в последние десятилетия и историей fAu с момента её основания.

Но чтобы быть совершенно ясными в этом вопросе: мы находимся под влиянием и платформизма, и эспецифизма, и мы считаем их обоими разными выражениями одного и того же бакунистского теоретического ядра. Но наша задача несколько облегчается тем, что адаптировать эспецифизм к нашей реальности проще, потому что он происходит из более «недавнего» исторического опыта, чем «Платформа». В заключение, мы также прекрасно осознаём, что наша задача — развивать организацию и стратегию, которые подходят для вызовов, с которыми мы сталкиваемся в регионе и в той эпохе, в которой мы живём.

5. В каких массовых организациях участвуют члены Midada?

Midada: Большинство наших членов делают свою социальную работу в низовом профсоюзном движении. Не из принципа, а как следствие нашего анализа относительно труда и профсоюзного движения в нашей стране, где бюрократия развилась до такой степени, что любая боевая стратегия на массовом уровне, по нашему мнению, невозможна для развития внутри так называемых «основных профсоюзов». Наш низовой профсоюз может быть скромным по масштабу на данный момент, но он предлагает пространство для развития синдикалистской практики и стратегии. В нашем регионе движение существует с конца 90-х. Возможно, мы сыграли свою роль в возобновлении интереса к синдикализму в последние годы, но в особенности вся повседневная работа и самоотдача десятков и десятков — на национальном уровне сотен и сотен — синдикалистов, старых, не очень старых и новых, заставили низовой синдикализм расти довольно впечатляюще (или, по крайней мере, значительно выше наших ожиданий) в последние годы, особенно в немецкоязычном регионе. Мы живём в сложные, но также и довольно многообещающие времена.

Другие активисты Midada активны в климатическом/экологическом фронте, внедрены в одно из крупнейших движений за климатическую справедливость в Швейцарии, с местными отделениями в разных регионах страны. Оно строится практически полностью снизу и возникло в международном контексте «Пятниц за будущее» в конце 2010-х. Наши активисты в этом движении фокусируют свою работу на соединении борьбы за климатическую справедливость с профсоюзным движением, исходя из анализа, что в этом взаимодействии заключается один из самых больших потенциалов для построения долговременного революционного влияния на общество.

6. Каковы ваши отношения с другими революционными группами в Швейцарии, анархистскими или нет? А за пределами страны?

Midada: В начале нашей работы у нас было несколько формальных встреч с другими революционными организациями, которые не являются частью нашего течения. Но пока мы образовывались и занимались социальной работой, мы заметили, что большинство революционных организаций в Швейцарии не привлекательны для нас для работы с ними, потому что у них другой подход в их активистской практике. В основном было бы противоречием нашим целям, если бы мы работали с ними публично или разделяли, до некоторой степени, их стиль активизма. Тем не менее есть одна организация в Берне под названием Plattformistische Jugend (Платформистская молодёжь), с которой у нас очень сильная связь. С ними мы разделяем социальные фронты и координируем нашу работу в этих пространствах через регулярные совместные встречи, а также образовательные мероприятия.

Мы также, как уже упоминалось, довольно близки к OSL в Лозанне (франкоязычный регион). Но в целом лучше всего мы работаем с другими течениями более широких левых в социальных сферах. Опыт и практика, накопленные за последние годы, показали и подтвердили, что здоровое единство, совместная работа и союз прочно укоренены в практике и социальном внедрении. Конечно, нам ещё многое предстоит испытать и узнать, но на данный момент это то, что мы можем резюмировать по вопросу отношений с другими организациями.

На международном уровне мы являемся членом Международной координации организованного анархизма (ICOA) и ECOA на европейском уровне, где мы сотрудничали с сестринскими организациями ещё до публичного основания нашей организации. Это позволило нам многому научиться у наших сестринских организаций по всему миру и установить прочные связи с эспецифистскими организациями Латинской Америки, а также с нашими платформистскими сестринскими организациями в остальном мире и в наших соседних странах.

7. Чему вы научились за первые дни существования в качестве формальной политической организации? Если бы вы начинали снова, сделали бы что-то иначе? Чем вы больше всего гордитесь в связи с этим процессом?

Midada: Мы думаем, что наши главные прозрения относительно организации в организационно-дуалистической структуре пришли из нашей работы в социальной сфере, которую некоторые из нас развили всего через несколько лет после начала совместного организационного строительства. Это приводит нас к выводу, что с самого начала очень важно, чтобы каждый, заинтересованный в построении эспецифистской/платформистской организации, был вовлечён в социальную работу, организованную и с ориентацией на массовый уровень (не путать с воспроизводством разрозненного активизма в рамках «тем классовой борьбы»). Иначе теоретическое «понимание» рискует быть непонятым. Именно практика информирует идеологию и теорию. Это знание можно получить только делая реальную работу и присутствуя в социальной сфере.

Более того, мы узнали, что делать маленькие шаги вместе как коллектив гораздо важнее, чем продвигаться быстро как индивид и в конечном итоге оставить остальную организацию позади. Это подводит нас к тому, чем мы больше всего гордимся: терпением в развитии нашей политической организации и, таким образом, построением чего-то устойчивого и стабильного. Пока мы медленно и терпеливо строили теоретическое и тактическое единство, мы видели, как другие организации и течения появлялись и исчезали: быстро росли и продвигались, а потом так же быстро мучились и разваливались изнутри. Наконец, мы надеемся, что с нашим подходом мы сможем расти здоровым образом и двигаться вперёд в традиции наших эспецифистских образцов для подражания в Латинской Америке.

Liza (Испания)

1. Liza — относительно новое явление в ландшафте организованных революционных сил в Испании. Что вас мотивировало, чтобы основать такую организацию? Были ли вы в контакте с другими анархо-коммунистическими организациями, уже существовавшими в вашем регионе, такими как Batzac и Embat в Каталонии?

Liza: Liza была основана в 2023 году как результат коллективного процесса анализа и самокритики относительно ограничений предыдущего политического цикла. Многие из нас участвовали в различных пространствах борьбы — студенческом, рабочем, жилищном движении, культурных коллективах или автономных инициативах — и мы разделяли ощущение, что, несмотря на огромную способность к мобилизации, которая существовала, анархизм не смог утвердиться в нашем поколении как организованная политическая сила, способная обрести социальное влияние и поддерживать долгосрочную стратегию.

Вслед за циклом, инициированным движением 15M[2], мы наблюдали, как многие движения в конечном итоге поглощались реформистскими проектами или угасали по мере затухания общественного подъема. Мы также выявили повторяющиеся проблемы внутри самого анархистского движения: фрагментация, локализм, отказ от политической организации, отсутствие стратегического планирования и, временами, слишком большой разрыв между теорией и практикой. Мы не рассматривали эти ограничения как индивидуальные неудачи, а скорее как исторические проблемы, которые должны быть решены коллективно.

В то же время политический контекст глубоко изменился. Последствия кризиса предыдущего цикла, международный подъём крайне правых, ухудшение условий жизни рабочего класса и относительный «социальный мир», преобладающий в Европе, убедили нас в необходимости перестроить революционную организацию, способную последовательно вмешиваться в социальные конфликты и готовиться к будущим сценариям большей конфронтации.

В этом поиске мы нашли в европейской платформистской традиции стратегический ориентир, представляющий особый интерес для нашего процесса дебатов. Не потому, что мы считаем «Организационную платформу» Дело Труда закрытой моделью или текстом, который нужно механически применять спустя столетие, а потому, что она обращается к некоторым фундаментальным проблемам, которые продолжают терзать анархизм: необходимость специфически политической организации, теоретическое и стратегическое единство, коллективная ответственность и активистская практика, способная непрерывно вмешиваться в массовые движения, не подменяя ведущую роль этих движений.

С самого начала мы понимали, что этот процесс не может разворачиваться в изоляции. Очень скоро мы установили контакт с Embat, чей опыт был фундаментальным на наших ранних этапах. Их вклад помог нам обсудить организационные вопросы, разработать наши первые документы и лучше понять политическую традицию, к которой мы приближались.

Со временем эти отношения расширились в гораздо более широкий процесс координации с другими организованными анархистскими организациями на Иберийском полуострове — некоторыми уже существовавшими, а другими возникшими почти одновременно с нашим собственным процессом — включая Batzac, Xesta и Hedra. Сегодня мы поддерживаем стабильные пространства для совместной работы, общие политические анализы, общие кампании, регулярные встречи и такие проекты, как интернет-журнал Regeneración и издательство Teima, будучи убеждёнными, что реконструкция организованного анархизма также требует восстановления общей политической культуры.

Мы не рассматриваем платформизм как идентичность или как движение, замкнутое на себе. Мы понимаем его как стратегию построения революционной организации, накопления социальной силы и вклада в развитие классовой силы, способной бросить вызов гегемонии капитализма. В этом смысле Liza не стремится просто построить ещё одну организацию, а быть частью коллективного процесса восстановления социального, классового и революционного анархизма в нашем регионе, учась как у нашей собственной истории, так и у международного опыта нашего течения.

2. Как относительно молодая организация, какие уроки вы можете извлечь начиная с самых первых дней существования?

Liza: Главный урок, который мы извлекли, — что построение революционной организации требует принятия временного горизонта, отличного от горизонта немедленного действия; мы хотели порвать с действием ради действия. В контексте, отмеченном постоянной срочностью и активистской культурой, сильно ориентированной на немедленное, соблазнительно измерять политическую деятельность исключительно количеством мобилизаций или инициатив, запущенных в краткосрочной перспективе. Но наш опыт подтвердил: без прочной организации — с общими целями и способностью держаться долго — даже самые сильные движения слабеют, когда меняется политическая обстановка. Если только мы не делимся инструментами для анализа реальности и выработки тактики, полезной для освобождения нашего класса.

Вот почему мы решили посвятить значительную часть наших ранних усилий построению прочного фундамента. Вместо быстрого роста мы предпочли консолидировать общую политическую культуру, основанную на теоретическом образовании, стратегических дебатах и коллективной ответственности. Мы вложили много времени в изучение истории рабочего движения и анархизма, политической экономии, философии и революционного опыта прошлого, сопоставляя их с текущим политическим контекстом. Мы понимаем, что теория — не академическое упражнение, а важный инструмент для интерпретации реальности и руководства эффективной политической практикой. По этой причине с самого начала мы стремились к социальному взаимодействию на различных политических фронтах и движениях разных направлений.

Ещё один важный урок — понимание того, что стратегическое единство не означает единообразия или отсутствия дебатов. Наоборот, мы считаем, что сильная организация нуждается в открытых пространствах для дискуссий, где разногласия могут быть разрешены коллективно до достижения соглашений, которые затем принимаются всеми членами. Это сочетание демократического обсуждения и общей ответственности укрепляет внутреннее доверие и позволяет нам действовать с большей сплоченностью на различных фронтах борьбы.

Мы также уделили особое внимание построению здоровой организационной культуры. Критика и самокритика, ротация обязанностей, поддержка отношений между членами и разработка внутренних протоколов — не второстепенные вопросы, а необходимые условия для развития организации, способной выдержать и встретить политические вызовы, не воспроизводя авторитарные или вождистские динамики.

Наконец, мы усвоили важность не идти этим путём в одиночку. Фактически, почти год прошёл с тех пор, как Liza расширилась за пределы Мадрида, и теперь у нас также есть ядро в Гранаде, с контактами и охватом в других городах Андалусии. Постоянный обмен с сестринскими организациями, как в нашем регионе, так и в других странах, позволил нам учиться на опыте, накопленном за десятилетия, избегать известных ошибок и понимать, что реконструкция организованного анархизма может пониматься только как коллективная и интернационалистская задача. Ни одна организация не начинает с нуля; мы все часть традиции, которая обогащается обменом оценками, дебатами и извлечёнными уроками. Это убеждение продолжает направлять наше развитие и, вероятно, является одним из самых ценных уроков, которые мы можем передать.

3. История анархистского движения в Испании вызывает восхищение прежде всего благодаря анархо-синдикализму CNT в начале XX века. А вот платформизм до недавнего времени был в стране относительно мало заметен. Как вы думаете, почему так сложилось? И что привлекло активистов Liza в теоретической и организационной модели «Платформы»?

Liza: История организованного анархизма в Испании во многом определялась развитием анархо-синдикализма. CNT стала одним из крупнейших рабочих объединений Европы и на десятилетия взяла на себя большую часть организационной, теоретической и активистской работы анархистского движения. Из-за этой огромной силы многие споры о необходимости отдельной специфически анархистской политической организации отошли на второй план — либо потому, что профсоюз выполнял обе эти функции, либо потому, что утвердились формы «анархизма синтеза».

Анархизм достиг Испании благодаря Международному Товариществу Рабочих (Первому Интернационалу), в частности через Джузеппе Фанелли. Фанелли был делегатом Бакунина в Интернационале и передал бакунистские идеи многим активистам здесь. Он создал первые сети анархистских активистов и мыслителей в Испании.

Анархизм легче укоренился здесь, чем в Северной Европе, из-за относительной слабости государства. Это было очень слабое государство, которое в силу необходимости не могло концентрировать власть в той же степени, что и более индустриализированные страны Европы. Понятие государства было более размытым; крестьянство было гораздо более восприимчиво к идеям коллективизации земли и неучастия в политике, чем к марксистским идеям, таким как промышленная армия или завоевание государства.

Всё это привело к тому, что за шестьдесят с лишним лет до 1936 года анархизм создал множество культурных центров, ассоциаций и тому подобное.

Опыт FAI (Федерации Анархистов Иберии), вероятно, лучший пример этого. Хотя она разделяла заботу о придании анархизму большей политической сплочённости, она не придерживалась организационной модели, предложенной «Платформой». FAI была прежде всего зонтичной структурой: она собирала под общей анархистской вывеской очень разные взгляды и течения. Главным для неё была идейная близость, а не выработанное теоретическое и стратегическое единство. Эта формула отвечала конкретным историческим условиям и сыграла фундаментальную роль, но также оставила открытыми многие дебаты относительно того, как структурировать революционную организацию с общей стратегией и устойчивым политическим вмешательством.

К тому же опыты, вдохновившие платформизм, тоже не прижились до конца. И революционное движение Нестора Махно в Украине, и мексиканский магонизм, возглавленный Рикардо Флоресом Магоном, были разгромлены раньше, чем успели раскрыть свой организационный потенциал. Сама «Платформа» возникла в значительной степени как ответ на эти поражения и как попытка извлечь уроки на будущее. Однако репрессии, подъём фашизма и позже Холодная война сильно затруднили международную преемственность этого течения, за исключением Федерации Анархо-коммунистов Болгарии.

После перехода Испании к демократии анархизм начал развиваться вновь в совершенно ином контексте. В 1980-х и 1990-х годах такие течения, как автономизм, инсуррекционализм и некоторые выражения анархистской контркультуры, обрели значительное влияние. Все они внесли важный вклад в поддержание сопротивления в период отступления рабочего движения и неолиберального наступления. Однако мы считаем, что эти тенденции в конечном итоге стали доминирующим мышлением внутри большей части анархизма, отдавая приоритет формам сопротивления, эксперимента и локального вмешательства, но отодвигая на второй план развитие наступательной стратегии, способной бросить вызов социальной силе капитализма. Специфически политическая организация, накопление социальной силы и стратегическое планирование были в значительной степени отодвинуты на второй план.

Тем временем организованное течение продолжала развиваться с гораздо большей силой в Латинской Америке, особенно опираясь на опыт Федерации Анархистов Уругвая и последующее развитие «эспецифизма» в Бразилии, Аргентине и Чили. Как ни парадоксально, многие из этих идей выросли из вопросов, которые подняла сама «Платформа», но до Испании они добрались лишь несколько десятилетий спустя.

Liza привлекла эта традиция не потому, что хотелось возродить исторический документ ради самой идентичности. А потому, что многие вопросы, заданные сто лет назад, остаются поразительно актуальными и сегодня. Как построить революционную организацию, которая переживёт циклы мобилизации? Как соединить стратегическое единство с внутренней демократией? Как работать с народными движениями, не подменяя их ведущую роль? Как не дать анархизму распасться на кучу разрозненных инициатив?

Мы не рассматриваем платформизм как закрытую доктрину или как политическую идентичность. Мы понимаем его как стратегическую традицию, которая должна постоянно обновляться в свете нового исторического опыта и строгого анализа современного общества. Наш ориентир — не только «Платформа» Дело Труда, но и столетие последующего революционного опыта, от Испанской революции до латиноамериканского эспецифизма, включая дебаты о гегемонии, социальном воспроизводстве, феминизме, политической экологии и народных организациях. Мы считаем, что оставаться верными духу «Платформы» означает не буквально повторять её формулировки, а продолжать то же упражнение, предпринятое её авторами: критически анализировать поражения революционного движения, чтобы построить боевые кадровые организации, способные встретить вызовы настоящего.

4. Liza участвовала вместе с другими группами в организации «Encuentro Especifista» (Эспецифистские встречи) в 2024 и 2025 годах. Каковы цели этих встреч? Какие темы они затрагивают?

Liza: Эти встречи проистекают из процесса сближения, который несколько либертарных организаций развивали в течение некоторого времени. Мы разделяли похожие оценки состояния анархизма и социальных движений в Испании; мы хотели поддерживать стабильные двусторонние отношения; и мы сотрудничали в совместных проектах, таких как журнал Regeneración Libertaria. Однако мы понимали, что необходимо сделать шаг дальше и создать регулярный форум, где мы могли бы коллективно обсуждать, обмениваться опытом и двигаться к большей политической координации.

Первая встреча в 2024 году носила именно такой основополагающий характер. Главная цель была — собрать организации и активистов с одинаковым стратегическим взглядом. Чтобы познакомиться, сравнить анализы и понять, есть ли общий политический фундамент, на котором можно строить дальше. А ещё — создать пространство для обучения, обмена опытом и укрепления личных связей. А это необходимо любому организационному проекту, который хочет жить долго.

Год спустя вторая встреча показала, что мы продвинулись. Это было не просто повторение прошлой встречи — а подтверждение того, что процесс координации созрел. За этот год появились новые организации, закрепились постоянные площадки для координации, появились общие инструменты и начались более глубокие стратегические дебаты. Поэтому мы отказались от названия «Encuentro Especifista» и теперь называем это «Встречей социального и организованного анархизма». Так, по-нашему, лучше описывается широкое политическое пространство, которое мы строим, и открывается диалог с более широкой либертарной традицией — шире любых организационных ярлыков.

Содержание этих встреч сочетает разные уровни работы. С одной стороны, мы оцениваем текущую ситуацию и анализируем политический момент как на национальном, так и на международном уровне. Мы также обсуждаем стратегические вопросы, связанные с революционной организацией, накоплением социальной силы, взаимодействием с народными движениями, политическим образованием, коммуникацией, интернационализмом и разработкой новых общих инструментов. Кроме того, есть пространства для обмена опытом между различными фронтами деятельности — трудовым, жилищным, студенческим, соседским, феминистским и антифашистским — которые позволяют нам учиться на практиках, разработанных в каждом регионе, и обогащать нашу коллективную работу.

Этим летом мы проведём третью встречу в Стране Басков. Мы пригласили другие организации, чтобы продолжить традицию ежегодных встреч и дальше укреплять эту сплочённость. Как организации, мы движемся вперёд через совместную и скоординированную работу каждый политический год. Мы не считаем эти встречи конференциями для объединения организаций или закрытыми площадками для подтверждения своей идентичности. Их цель куда скромнее и одновременно амбициознее: построить общую политическую культуру на основе братских дебатов, самокритики, развития теории и взаимного доверия. Мы понимаем, что восстановление организованного анархизма зависит не только от создания новых организаций, но и от появления стабильных пространств, где можно коллективно вырабатывать общие стратегии, оценки и перспективы. В этом смысле эти встречи — ещё один шаг в гораздо более широком процессе перестройки революционного анархизма в нашем регионе.

5. Какие части или области массовой организации Liza стратегически приоритизирует?

Liza: Наш подход основан на идее, что капитализм организует эксплуатацию и господство во множестве сфер общественной жизни как единое целое; поэтому накопление социальной силы также должно строиться среди различных фронтов борьбы, понимаемых как единое целое. Наша задача как политической организации — не заменять эти движения, а укреплять их способность к самоорганизации, облегчать их координацию и помогать им развивать стратегическую перспективу, способную выйти за пределы сиюминутных требований.

В настоящее время фронт, которому мы уделяем больше всего усилий, — это жилищное движение. Мы понимаем, что жильё стало одним из главных противоречий испанского капитализма. Финансиализация земли, концентрация собственности в руках крупных инвестиционных фондов и риелторских компаний, рост арендной платы и вытеснение широких слоёв рабочего класса из их районов сделали этот конфликт центральным вопросом для рабочего класса.

Наши члены активно работают в разных жилищных союзах и соседских организациях Мадрида и Гранады. Помимо повседневной работы — выселения, переговоры, конкретные конфликты — мы старались разработать собственную программу на основе либертарного социализма, чтобы усилить жилищное движение. Мы считаем, что одна из главных задач — преодолеть территориальную раздробленность и перейти к конфедеративным формам организации. Тогда мы сможем стратегически противостоять крупным арендодателям и риелторским компаниям. Только через стабильную координацию можно накопить достаточно социальной силы, чтобы бросить вызов нынешней жилищной модели и поставить под вопрос саму систему частной собственности на жильё.

В то же время мы считаем, что пределы текущего политического цикла стали особенно очевидны в этой области. Так называемое прогрессивное правительство оказалось неспособным бросить вызов интересам крупных собственников. Пока оно ведёт переговоры с финансовым сектором и сохраняет частную собственность на жильё как товар нетронутой, оно продолжает направлять полицейские силы для осуществления выселений против рабочих семей. Это противоречие укрепляет нашу убеждённость в том, что прочные решения придут не из институциональных соглашений, а из укрепления низовой организации.

Профсоюзный фронт составляет ещё один стратегический приоритет. Наши члены активно участвуют в CNT в Мадриде и Гранаде, одновременно поддерживая братские отношения с Solidaridad Obrera, с которыми мы продвигали образовательные инициативы, такие как курс по политической экономии с либертарно-социалистической перспективы. Мы считаем профсоюзную работу необходимым инструментом, чтобы вернуть рабочему классу способность организовываться, хотя понимаем трудности, с которыми сталкивается рабочее движение в текущем контексте. Один из проектов, которым мы особенно гордимся, — объединённый Первомай в Мадриде. Он смог собрать в одной акции классовые профсоюзы, социальные движения и интерсекциональные группы. Мы верим, что такие опыты помогают воссоздать более широкий политический субъект и усиливают возможности для коллективного действия.

И наконец, мы уделяем всё больше внимания антиимпериалистическому и интернационалистскому фронту. Мы считаем, что нынешняя глобальная ситуация — перевооружение, войны, соперничество империалистических блоков — требует от нас вернуть чёткую интернационалистскую позицию внутри революционного анархизма. Мы активно участвовали во всеобщей забастовке в солидарность с Палестиной. Это была серьёзная организационная работа, и несколько товарищей получили дисциплинарные взыскания за участие в пикетах и демонстрациях. Мы также участвуем в текущих инициативах по осуждению империализма и построению антиимпериалистического фронта в Мадриде вместе с другими организациями и профсоюзами.

Наша позиция в этой области стремится избежать двух крайностей, которые обычно доминируют в дебатах. Мы безоговорочно отвергаем империализм, возглавляемый США, НАТО и западными державами, но мы также считаем, что либертарный интернационализм не может превращаться в некритическую поддержку других государств просто потому, что они противостоят этим державам. Мы выступаем за третью позицию, основанную на солидарности между народами, самоопределении и политической автономии трудящихся классов перед лицом любого империалистического блока.

Наряду с этими тремя стратегическими областями мы также активны в других пространствах, которые считаем фундаментальными для построения социальной силы, таких как движение против Центров содержания иностранцев (CIE), где мы помогали организовывать демонстрации в последние годы. Перед лицом подъёма крайне правых, ужесточения европейской иммиграционной политики и нормализации институционального расизма мы считаем, что защита мигрантов является неотъемлемой частью любого революционного и классового проекта.

В целом наш подход состоит в том, чтобы соединить эти различные фронты через общую стратегию. Мы не рассматриваем каждый конфликт как изолированную борьбу, а скорее как выражения одной и той же системы господства. Цель в том, чтобы низовая организация, построенная в районах, на рабочем месте, в защите жилья или через интернационалистскую солидарность, слилась в социальную силу, способную бросить вызов гегемонии капитализма и открыть горизонт революционных преобразований.

6. Мы проводим это интервью, чтобы отметить столетие «Платформы». Актуален ли сам документ и его рекомендации сегодня?

Liza: По-нашему, лучший ответ на этот вопрос — не идеализировать «Платформу» и не отмахиваться от неё просто потому, что прошло столько времени. «Организационная платформа» — не священный текст, и не документ, который нужно принимать целиком спустя век после публикации. Но и не просто исторический курьёз. Её ценность в том, что она очень чётко сформулировала ряд стратегических проблем, с которыми анархистское движение сталкивается и сто лет спустя.

Активисты Дело Труда писали из опыта, отмеченного поражением русской революции и фундаментальным вопросом: почему движение с такой способностью к самопожертвованию, творчеству и присутствию в классовой борьбе не смогло стать решающим политическим актором? Их ответ состоял в том, чтобы подчеркнуть необходимость построения анархистских организаций с теоретическим и стратегическим единством, коллективной ответственностью и способностью непрерывно вмешиваться в народную борьбу. Мы считаем, что эти вопросы остаются полностью актуальными сегодня. Мы тоже продолжаем обсуждать, как избежать фрагментации, как построить общую стратегию, как связать политическую организацию с массовыми движениями и как построить социальную силу, никогда не подменяя инициативу угнетённого класса.

В то же время было бы ошибкой превращать «Платформу» в законченную программу. Это документ, написанный в очень специфических исторических обстоятельствах, до Испанской революции, до развития латиноамериканского «эспецифизма», до антиколониальной борьбы, до современного феминизма, до экологического кризиса и до трансформаций, которые капитализм претерпел за последнее столетие. Её авторы не могли решать проблемы, которых тогда ещё не было или которые только начинали появляться. Если мы хотим, чтобы эта традиция жила, мы тоже обязаны постоянно её расширять и пересматривать — с учётом практики этих направлений борьбы.

Мы также считаем, что у самой «Платформы» есть определённые ограничения. Она писалась в момент огромной политической срочности — поэтому некоторые вопросы только кратко затронуты. Она чётко формулирует организационные принципы, но даёт меньше инструментов для понимания того, как работает капитализм, как строится гегемония, что такое социальное воспроизводство и как связаны революционная организация и разные политические субъекты. Столетие последующего опыта позволяет нам сегодня разбирать эти вопросы гораздо глубже.

Вот почему мы понимаем платформизм скорее как традицию стратегического исследования, чем как закрытую доктрину. История либертарного коммунизма сама по себе значительно обогатила эту отправную точку. Федерация Анархистов Уругвая и латиноамериканский «эспецифизм» разработали такие концепции, как социальное внедрение и коллективная народная сила (popular power); Другие опыты добавили размышления о колониализме, патриархате, экологии и изменениях в трудовой сфере. Даже поражения рабочего движения и новые формы организации, появившиеся за последние десятилетия, — часть этого общего наследия, у которого мы продолжаем учиться. Наша задача — не выбирать между «Платформой» и тем, что появилось позже, а критически соединить всё это в революционную стратегию, подходящую для нашего времени.

И здесь, в Европе, мы считаем нужным проявить историческую скромность. Слишком долго европейский анархизм считал себя центром теоретической мысли. А ведь многие самые плодотворные идеи последних десятилетий пришли из Латинской Америки — там «эспецифистские» организации поддерживали стратегический анализ, пока в большей части Европы занимались другим. То же самое можно сказать об опыте Курдистана, различных африканских движениях и процессах народного и рабочего сопротивления в Юго-Восточной Азии — им есть что внести в по-настоящему интернационалистскую традицию.

Празднование столетия «Платформы» должно послужить именно укреплению этого международного диалога. Не для того, чтобы построить новую ортодоксию, а чтобы продолжить то, что делали её авторы сто лет назад: критически анализировать свои поражения, учиться на опыте разных движений и вооружать анархизм организационными инструментами, которые нужны для вмешательства в конфликты нашего времени. Быть верными Дело Труда — значит не повторять их ответы, а сохранять волю формулировать свои собственные — коллективно.

Embat (Каталония)

1. Embat возник как предварительный проект в 2013 году и потребовалось несколько лет, чтобы оформиться в формальную организацию. Что вы можете рассказать об этом процессе? Это был сознательный выбор — двигаться медленно?

Embat: Procés Embat («Embat» означает волну моря, разбивающуюся о скалу) родился в 2013 году как процесс дискуссии и дебатов, направленный на либертарное движение Каталонии. Мы не считали себя организацией до 2015 года. В течение этих двух лет мы работали над активистской культурой, необходимой для формирования организации. Мы также работали над распространением социального и организованного анархизма как необходимой концепции для формирования такого рода организации. Поэтому можно сказать, что это был сознательный выбор.

Процесс состоял из различных конференций и встреч в нескольких пространствах анархистского движения. В этих местах мы связывались с теми людьми, которые симпатизировали нашим идеям или организационным предложениям, и некоторые присоединялись к нашей организации.

Учитывая отсутствие специфически анархистской организационной традиции в нашей земле, нам также нужно было время, чтобы научиться тому, как работают организации.

Как ни парадоксально, Каталония — одна из территорий мира с наибольшим числом анархистов — почти не имела либертарных организаций, кроме анархо-синдикалистских. В 2007–2011 годах стало очевидно, что неформальный и антиорганизационный анархизм исчерпал себя, и активисты искали другие ориентиры. Мы нашли их в прежних организационных попытках (таких как Alternativa Libertaria 1999 года и Red Libertaria Apoyo Mutuo 2002 года — Либертарная сеть Взаимопомощь), а также в латиноамериканском анархизме эспецифистского типа и в сети anarkismo.net.

2. История анархистского движения в Каталонии наиболее известна через анархо-синдикализм CNT в начале XX века. Хотя своего рода зачаточный организационный дуализм существовал вместе с FAI, конкретные принципы «Платформы» Дело Труда, похоже, не повлияли на анархистское движение ни в Каталонии, ни в других местах на территориях, которые контролировало испанское государство, вплоть до недавнего времени. Чем это объясняется?

Верно. Организационный дуализм в Каталонии всегда вращался вокруг FAI. Но поскольку FAI была анархистской организацией синтеза, внутри неё были группы и течения, близкие к нашему. Единственным исключением из этого отсутствия интереса к нашему течению была группа «Друзья Дурутти», возникшая в 1937 году в разгар революционной борьбы — в ответ на преобладание проправительственной коллаборационистской позиции внутри FAI. Но появилась она слишком поздно, и её организационная работа быстро прекратилась.

В 1970-х годах были различные очень нечеткие организационные выражения анархо-коммунистических тенденций: Organización Libertaria de Trabajadores (Либертарная организация трудящихся), Movimiento Comunista Libertario (Либертарное коммунистическое движение), Grupos Obreros Autónomos (Автономные рабочие группы) и некоторые другие, или Comunas Revolucionarias de Acción Socialista (Революционные коммуны социалистического действия) в Астурии, и Askatasuna в Стране Басков. Эти группы колебались между анархо-синдикализмом и либертарным марксизмом или автономизмом, поскольку они, вероятно, не знали теоретических основ анархо-коммунизма, который в то время развивался с некоторой силой во Франции или Италии, например.

Первой организацией, которая относилась к нашему течению, была Federació Anarquista Comunista Catalana (FACC — Анархо-коммунистическая федерация Каталонии), созданная в 1981 году. Некоторые её члены познакомились с «Платформой» и распространили её у нас, но эта организация не пережила 80-е. Часть её участников создали недолговечную Federació Anarquista-Comunista Llibertària (FACL). Следующие попытки (Alternativa Libertaria и Apoyo Mutuo) уже можно отнести к анархо-коммунизму, но всё ещё в очень размытой форме.

До нашего основания все федерации, сети и либертарные координирующие органы действовали по модели синтеза. Даже либертарные группы, коллективы или анархистские сквотты и атенеумы были синтезистскими. Никакая конкретная тенденция не преобладала кроме широкого «анархизма». В большинстве случаев это был социальный анархизм или либертарный социализм, но в других были очевидны индивидуалистические и антиорганизационные тенденции, что делало любое длительное организационное усилие невозможным.

Потребовались годы, чтобы Embat был принят в либертарном движении, потому что были люди, которые не считали «нормальным», что анархо-коммунистическая организация должна существовать, тем более что она выступает за построение коллективной народной силы, как мы.

3. В каких областях массовой организации участвует Embat? Почему они стратегически приоритизированы?

На данный момент мы в основном участвуем в жилищном движении и профсоюзном/синдикалистском движении. В обоих случаях у нас есть фронты борьбы, посвящённые координации этих задач. В другое время мы также работали над другими вопросами, такими как экосоциальный переход, соседское движение, ремуниципализация публичных услуг или самоопределение Каталонии.

Наши фронты — это рабочие области организации, которые пытаются привнести программу и стратегии организации в другие области массовой борьбы и организации, связываясь с теми людьми, наиболее близкими к нашим идеям, которые уже работают в них. Однако в нашем случае мы не начинаем никакую борьбу, в которой у нас уже нет активистов, работающих там. Мы считаем, что социальное внедрение наших участников очень важно. Но это внедрение должно быть реальным и проверяемым. Мы не принимаем людей, которые еще не активны где-либо.

4. Как «Платформа» Дело Труда влияет на ваши организационные структуры, стратегию или подход?

«Платформа» Дело Труда была одним из документов, которые у нас были в качестве ориентиров. Мы не считаем себя «платформистской» организацией, а скорее идентифицируем себя с дебатами, которые породили «Платформу» и которые произошли из этого документа. Поэтому мы находимся в той же политической традиции. Мы определяем себя как кадровую организацию либертарных социалистов, чья цель — либертарный коммунизм, а нашим методом революционной организации является эспецифизм. И чтобы люди вне движения понимали нас, мы определяем себя внутри течения «социального и организованного анархизма».

Мы используем «Платформу» как теоретическую основу, чтобы подчеркнуть необходимость теоретического единства, стратегического единства, коллективной ответственности и федерализма, которые были необходимыми организационными пунктами программы Дело Труда.

5. Какие отношения вы поддерживаете с анархо-коммунистическими организациями в вашем регионе, на континенте и в глобальном масштабе?

Embat: Наша цель — поддерживать связи со всеми анархо-коммунистическими организациями, которые появляются в нашем регионе. Например, мы поддерживаем отношения и координацию с Batzac (Либертарная Молодежь Каталонии), Liza (Plataforma Anarquista Organizativa, Мадрид и Гранада), Hedra (анархистская организация Аликанте), Xesta (Organización Anarquista Galega) и всеми другими, что возникают в нашей стране.

Embat входит в Международную координацию организованного анархизма (ICOA), а внутри неё — и в европейскую координацию. Поэтому мы разделяем то же течение со многими анархо-коммунистическими и платформистскими организациями и надеемся, что скоро их станет намного больше в новых местах.

Мы призываем всех, кто хочет видеть свободный и социалистический мир, вступать в такие организации или создавать их в своих городах и регионах. Мы понимаем, что анархизм — одна из лучших форм освобождения для человечества и планеты. Но чтобы он рос и побеждал, нужна организация.

[1] https://www.unioncommunistelibertaire.org/?-Manifesto-of-the-UCL-

[2] Движение против жесткой экономии в Испании 2011–2012 годов, в котором участвовали около 6-8 миллионов человек, имело сильный социальный окрас.