Назад к материи!

Анастасия Хаустова
20:51, 12 ноября 2018594
Добавить в закладкиДобавить в коллекцию

10 ноября в арт-пространстве «Куб» на дизайн-заводе Flacon открылась двухдневная выставка «Монументальное искусство». У меня есть две новости: хорошая и плохая.

Вершинин "Человек и русалка".

Вершинин "Человек и русалка".

Начну все же с плохой. Одним из главных недостатков выставки было отсутствие нормальных описаний произведений. К сожалению, это сильно усложняло их анализ. На маленьких распечатанных табличках были лишь фамилия художника и название произведения. Ни имени, ни года создания, ни материала. Я считаю, что это большое упущение и проявление некоторого неуважения к зрителю. На всю трехэтажную экспозицию на первом этаже на столе лежало два каталога к выставке (очень хороших, качественных, «монументальных» каталога), около которых постоянно толпились люди. Поэтому составить полное впечатление о значимости представленных произведений было сложно. Может быть, зрителю предлагалось насладиться художественным: формами, цветами, материалами объектов и попробовать получить удовольствие от созерцания. Но этот хитрый (или глупый) ход был неудачным, и я просто обязана на это указать. То же относится и к фотографиям Иеронима Грабштейна. Кураторский текст (и я так и не узнала, кто куратор) на сайте и в фейсбуке рыхлый, не сообщающий ничего о концепции или идее выставки: почему и зачем сегодня художники продолжают обращаться к традиционным, академическим техникам и медиумам, переосмысляя их и модифицируя?

Выставка "Монументальное искусство", вид экспозиции.

Выставка "Монументальное искусство", вид экспозиции.

Хорошей новостью явилась вся выставка в целом. Натюрморты из стали, пейзажи в бронзе, деревянные торсы, экспрессивные фигурки и сюрреалистичные животные. Плитка, брезент, мозаика, мумифицированные артефакты. Абстрактная скульптура, минималистические инсталляции. Выставка занимала три этажа и глаза разбегались от такого многообразия работ. Тем не менее, удалось ухватить общее: все эти работы о классических представлениях о том, что такое искусство, о конструировании образов и попытке «облечь в форму смысл» (Данто). Художник выступает здесь демиургом, выхватывающим образы у небытия трудом, силой, лепящий их из глины (или создающий из мозаики, плитки, бронзы, дерева). Особенно хорошо это подтверждают фотографии Грабштейна: каждый художник изображен в своей мастерской именно как монумент, гордо сложив руки и устремив взгляд вперед.

Иероним Грабштейн "Дмитрий Губанов".

Иероним Грабштейн "Дмитрий Губанов".

Иероним Грабштейн "Александра Бюссинг".

Иероним Грабштейн "Александра Бюссинг".

Художник уверенно чувствует себя в своей цитадели, алхимическом кабинете, где происходит таинство творения. Так получилось ненамеренно, или в том была задумка фотографа, но фотографии выглядят так же монументально, композиционно и колористически выверено, как огромные соцреалистические полотна. Напрашивается сравнение и с огромными «Мастерской художника» Курбе или «Менинами» Веласкеса. Интересно, что на тех полотнах художники были изображены среди людей, оказывающих влияние на творчество художника и его жизнь. Те картины были аллегориями жизни художника, фото Грабштейна — скорее аллегория эскапизма и «одиночества бога» (Мильтон), выбора судьбы. Художники на них выглядят титанами, удерживающими на своих плечах тяжелый, «монументный» материал, травму и судьбу академического художника в условиях современности. Фотографии хотелось увеличить, и это сделало бы их более самостоятельными, позволило бы рассматривать как отдельные произведения искусства, а не как документацию или фото художника для каталога.

Фотографии Иеронима Грабштейна, вид экспозиции.

Фотографии Иеронима Грабштейна, вид экспозиции.

Фотографии Иеронима Грабштейна, вид экспозиции.

Фотографии Иеронима Грабштейна, вид экспозиции.

Что касается работ, то в большинстве из них была заметна реставрация классических представлений об искусстве, возвращение к традиционным техникам или же попытка встроить, вписать эти техники и смыслы в современную историю искусства. Возможно, и скорее всего, мы часто придумываем себе эту самую «Историю современного искусства» и мерим все по ее лекалам. Тем не менее, произведения, представленные на выставке, зачастую игнорировали наработанный дискурс об искусстве прошлого века. Минималистическая абстракция Челышева названа «Четверг», «Вечер», что заставляет в абстрактных формах искать образы реальных предметов. На плиточном панно Кузнецовой «Дерево», интересном и необычном материале, изображен сажающий дерево садовник. Токарева изображает «Рай» — также садовника за работой — красками (масло, акрил?) на брезенте. Помосова «пишет» то ли море, то ли подземный ад сталью или бронзой, превращая их в медитативный рельеф. Любопытны работы Харлова и Родионова, обращающиеся к специфике «русского». Инсталляция Родионова «Москва-Петушки» выполнена из дерева, стальных рельсов (которые, как хлеб, нарезает нож), бутылок, стальных прутьев и отсылает в одноименному произведению Венедикта Ерофеева. Этот сюрреалистический объект — пьяный сон Венечки, следующего по бескрайним просторам страны от бутылки до колыбели. Харлов буквализирует «Железную волю» человека в завязке, и в воздухе повисает вопрос: насколько сталь может быть прочной?

Черный "Улитка".

Черный "Улитка".

Рукавишников "Прощание славянок"

Рукавишников "Прощание славянок"

Челышев, вид экспозиции.

Челышев, вид экспозиции.

Абрамова "Stella fructus"

Абрамова "Stella fructus"

Родионов "Москва-Петушки"

Родионов "Москва-Петушки"

Хочется обратить внимание на работы Ольги Согриной «Море» и «Зима». Они представляют собой вышивку проволокой по стальной или железной сетке, подвешенную к потолку. «Море» выглядит как какэдзику — традиционный японский настенный свиток с гравюрой или рисунком. Согрина изображает на стальном какэдзику море, напоминающее «Большую волну в Канагаве» Хокусая. «Зима» — это вышивка на пяльцах зимнего, русского пейзажа с деревянными домами, но вышивка все той же проволокой. Нежные, аккуратные, серебристые вышивки, отсылающие к женскому рукоделию, выполнены грубыми и тяжелым материалом, что создает аффективное противоречие, и совпадение противоположностей этого противоречия в катарсисе, о чем писал Выготский в «Психологии искусства». Это обращение к старому, женскому ремеслу — консервативный жест, но материалы, использованные в работе, оживляют эту старину, актуализируют. Серия работ художницы «Неоантичное» также ставит вопрос о реактуализации древнего.

Согрина "Зима"

Согрина "Зима"

Согрина "Море"

Согрина "Море"

Скульптура, представленная на выставке, отсылала к модернистскому канону, напоминая работы Мура, Джакометти, Бранкузи. Вся выставка являлась «одой материалу» — забытому в потоке информационных технологий и эфемерного. Сама по себе эта ода уже может являться критикой состояния современного искусства, в некотором смысле она вторит «спекулятивному повороту» в философии, повышенному вниманию общественности к экологии и природе. «Назад к материи!» — так могла бы называться эта выставка. Искусствовед Леонид Бажанов на дискуссии параллельной программы выставки «Мастерские`17» в ММСИ говорил, что истерия вокруг новейших медиумов в искусстве должна в ближайшее время утихнуть, а сами медиумы стать одними из возможных способов репрезентации художественных идей, наряду с традиционными медиумами скульптуры, живописи. Мы не можем заглянуть в будущее, но констатировать множественность художественного, историй, стилей, направлений, идей, кажется, обязаны.

Еще одним минусом стало время экспонирования — такая большая, насыщенная выставка не должна длиться два дня. Она словно для своих, друзей и знакомых художников, либо для таких, как я, кто попал на выставку по случаю. О многих художниках не так-то просто найти информацию в интернете, а жаль. Это возвращает меня к мысли о том, что в искусстве нельзя скользить по поверхности, нужно постоянно углубляться, пытаясь из этой глубины достать что-то интересное, важное.

Подпишитесь на нашу страницу в VK, чтобы читать лучшие материалы платформы и быть в курсе событий, которые мы проводим.
Добавить в закладки