«Новосибирск — сын маминой подруги»: режиссёр Полина Кардымон об отношении к городу, о работе в Мастерской Крикливого и Панькова и о дружбе с ЦК19

Аня Мухамедзянова
17:14, 26 марта 2021
Добавить в закладкиДобавить в коллекцию

Это первая часть расшифровки интервью, которое прошло 25 декабря 2020 года в рамках онлайн-недели театра в культурном центре «Этаж»

Полина, в октябре на лаборатории Blackbox мы познакомились с Элиной Куликовой. Первый вопрос, который она мне задала, узнав, что я из Новосибирска, был таким: «А ты знаешь Полину?». Тебе не кажется, что наступила новая эпоха, когда не говорят, что Новосибирск — это город, в котором ставит Тимофей Кулябин. Новосибирск стал ассоциироваться с молодыми художниками, с тобой и с Мастерской Крикливого и Панькова вообще. И Новосибирск считают крутым городом потому, что есть молодые и талантливые. У тебя есть предположение, почему так происходит?

Это сложный вопрос. Как бы мы все не отходили от какой-то такой тусовочки, это всё равно коммьюнити. Даже если ты против театра, ты организуешь вокруг себя другое коммьюнити. Просто так получилось, что я познакомилась с Элиной [Куликовой], Ваней [Демидкиным], Артёмом [Томиловым] — они знают, что здесь что-то происходит. Если бы мы не познакомились, мы бы вряд ли узнали друг друга так рано. Великая сила инстаграма.

Перформанс «утопия от слова утопить». На фото Полина Кардымон. Фото Дмитрия Яцюка

Перформанс «утопия от слова утопить». На фото Полина Кардымон. Фото Дмитрия Яцюка

Мне кажется, дело здесь не только в выборке, то есть не в том, что разговор про Новосибирск завязался именно с Элиной. И театральные критики давно обращают внимание на жизнь здесь — постоянно отмечая твои работы, например.

Уже были периоды, когда Новосибирск был тесно связан с молодыми художниками. Здесь был театр La Pushkin с Олегом Жуковским, мне рассказывали про фестиваль «СибАльтера», где показывали очень современные вещи, была Интерра, странно, почему всё это не фиксируется в пространстве — всё как-то утекает. Новосибирск — очень текучий город, как будто постоянно в воронку всё затягивает. Из маленьких городов едут в Новосибирск, из Новосибирска в какие-то другие. Это транзитное пространство, в котором очень сложно зафиксироваться, особенно если ты какой-то независимый художник. Мы в Lab4dram сделали ПЕРФОДНИ — давно не было никаких перформативных практик в Новосибирске — и это всё равно выстрелило очень локально, не было событием на весь город. Lab4dram знает маленькое количество людей. Все в своих каких-то текучих, транзитных передвижениях, человек, который живёт в этом городе как будто не фиксируется на том, что здесь происходит. Может быть, поэтому другие города ощущают, что здесь много что происходит — это правда так, но нужно так генерировать контент, чтобы хоть чуть-чуть остаться на плаву, не в финансовом плане, а в каком-то медийном. Всё очень закупорено.

Все в своих каких-то текучих, транзитных передвижениях, человек, который живёт в этом городе как будто не фиксируется на том, что здесь происходит.

Люди из других городов знают, что здесь круто, но местные постоянно удивляются: «почему я это пропустил», «а я об этом не знал».

Я вот что поняла: Новосибирск — сын маминой подруги, всё делает, но он где-то там.

Было ли у тебя желание уехать из Новосибирска, чтобы учиться в институте?

Я могу рассказать длинную историю. В десятом классе я пришла на спектакль «Братишки», в котором играет Никита Сарычев. Я до этого не была в театре, кажется, никогда. Может быть, в детстве на Ёлке. Так вот, на Братишек нас еле затащили классом. Я смотрю на этого двухметрового парня, он что-то делает руками. Он делает то, чем я занималась всю жизнь, не называя это театром. Я не ходила ни в какие кружки, а тут решилась пойти на курсы в театральный институт. У меня был план: я буду актрисой в театре «Глобус». Я высокая, красивая, с длинной шеей — меня точно возьмут. Я прихожу на курсы в десятом классе, потом — в одиннадцатом. В школе в это же время мы пишем тест на профориентацию, и наш психолог говорит: «Полина, тебе не нужно идти на актрису, с твоим характером там будет сложно учиться». И я тогда возмутилась: а кем мне быть? У меня же план! Психолог сказала, что мне нужно идти на режиссёра. Я в слёзы. Кто такой режиссёр? Это старый мужик в очках с пивным пузом, какое-то чудовище. Я хлопнула дверью и сказала, что приду, когда стану актрисой в театре «Глобус». Все мы знаем, где я сейчас (смеётся).

В школе в это же время мы пишем тест на профориентацию, и наш психолог говорит: «Полина, тебе не нужно идти на актрису, с твоим характером там будет сложно учиться». И я тогда возмутилась: а кем мне быть? У меня же план!

А как ты оказалась в театральном институте на режиссёрском факультете?

Я думала о том, что надо куда-то поступать, гуглила разные институты, ГИТИС например. Мне казалось, что я открыла Америку — я не знала, что туда на самом деле куча людей поступает, думала, что буду одной из немногих. План был таким: я поступаю в ГИТИС, учусь на актрису, возвращаюсь в Новосибирск и становлюсь актрисой в театре «Глобус». Когда я выпустилась из школы, набирали курс Алексей Михайлович Крикливый и Илья Владимирович Паньков — оба из Глобуса — и я подумала, что теперь уж точно буду работать там. Я подала документы и на актрису, и на режиссёра — прошла и там, и там — в итоге выбрала режиссёрский факультет.

Что думаешь сейчас по поводу жизни и работы в других городах?

Я здесь, особо никуда не собираюсь. Работать в Москве клёво, а жить — нет. В Москве сильно будет угнетать материальное положение. В Новосибирске хорошо быть нищим, я могу много работать, в Москве я бы постоянно отвлекалась и думала о том, чем платить за квартиру и на что жить.

Ты была помощницей Михаила Патласова, когда создавался спектакль «Пыль» в Старом доме. В этом спектакле Новосибирск — серый, грустный, город-трамплин, из которого все бегут, чтобы найти лучшую жизнь в другом городе. Совпадает ли этот образ с твоим восприятием Новосибирска хотя бы частично?

Новосибирск реально серый, пыльный и тоскливый город. Он мне так не нравился, что я его даже полюбила. В какой-то момент драматург Егор Зайцев, с которым мы часто работаем, посоветовал мне книгу «Синдром паники в городе огней». Это теперь ключевой роман моей жизни вообще — он про город, после прочтения я начала интересоваться урбанистикой. Кажется, никакой город России мне не нравится. К Москве у меня есть урбан-претензии, к Новосибирску их в сто раз больше. Я пространственно закуклилась. Если бы квартиру, в которой я творю и живу сейчас, перенесли в другой город, мне было бы хорошо. Мне сейчас хорошо в пространстве, в котором я нахожусь.

Новосибирск реально серый, пыльный и тоскливый город. Он мне так не нравился, что я его даже полюбила.

Хочу спросить тебя про Мастерскую Крикливого и Панькова. Ты чувствуешь уникальность этой площадки?

Нас никто не может перегнать, потому что не с кем гнаться — это тоже плохо. Конкурентная среда рождает много разных потребностей для какого-то высказывания. Мастерская ни с кем не конкурирует, она стоит где-то отдельно и независимо. Тут нет никакого секрета — мы просто работаем. Алексей Михайлович [Крикливый], наш художественный руководитель и резидент, когда открывалась эта площадка сказал: «Я хочу, чтобы вы были свободными здесь в своих изысканиях». У меня появляется идея сделать выставку — мы делаем, Варвара Попова хочет сделать спектакль — репетирует его с командой. Мы начали идентифицироваться за последние полгода, но это моя оптика, потому что я не часто внутри мастерской. ПЕРФОДНИ — очень идентифицирующая нас программа. Книжный клуб доразвился как проект и стал полноценным читальным залом. В частности благодаря его появлению мы стали формулировать какие-то вещи, важные для нас.

Алексей Михайлович, наш художественный руководитель и резидент, когда открывалась эта площадка, сказал: «Я хочу, чтобы вы были свободными здесь в своих изысканиях».

Как вы подружились с ЦК19?

Мы познакомились с Петей [Жеребцовым] и Ангелиной [Бурлюк] на фестивале современного искусства «48 часов». Мы — это арт-группа «МЫК»: Владимир Бочаров, Евгений Лемешонок, я, позже к нам присоединился Серёжа Чехов. Мы подали заявку в ЦК19 и Гёте-институт, сказав, что хотим сделать выставку. Нам выделили финансирование, мы заколлабились и узнали друг друга ещё лучше. Это для меня важные, я бы даже сказала, ключевые знакомства. Мы несколько раз работали вместе.

Как можно заручиться поддержкой хорошей команды и попросить их помочь сделать читальный зал?

Я думаю, что это странное стечение обстоятельств. Арина Нестерова из музея современного искусства «Гараж» приезжала в Новосибирск, мы много общались и показывали, что у нас есть. Ещё ЦК19 привёз себе книги Гаража для культурного обмена. Петя [Жеребцов] подарил дубли нам, Мастерской, а ещё есть Гёте-институт, который предложил придумать мне исследование не в Германии, потому что там локдаун, а на территории России. Мы с куратором из Гёте-института написали большое письмо и отправили его в разные музеи Германии с просьбой прислать каталоги о современном искусстве. Получили 20 кг!

И вот у нас есть книги из Гаража, каталоги о современном искусстве из Германии — логично сделать читальный зал и делиться этим ресурсом.

На что ты рекомендуешь обратить внимание в читальном зале?

Все книги, которые там есть, классные. Я начала читать Бориса Гройса «Постскриптум» — дочитала до середины и поняла, что мне не хватает контекста, отложила его. Начала читать исследование гаража, не музея, а реального гаража: почему это стало маргинальным местом для каких-то изобретений и появления рок-групп — это всё к моей урбан-теме. Ребята, приходите к нам в читальный зал — там прикольно!

Читальный зал в Мастерской Крикливого и Панькова. Фото из архива Полины Кардымон 

Читальный зал в Мастерской Крикливого и Панькова. Фото из архива Полины Кардымон 

Когда я отправляла тебе вопросы, я писала о том, что была на вашем с мамой перформансе в рамках лаборатории «ПЕРФОДНИ» в ноябре, и это одно из самых впечатляющих театральных событий года для меня. Можешь немного рассказать о будущих ПЕРФОДНЯХ? Будут ли они продолжением этой истории? Или они будут другими?

Наша команда из четырёх человек пополнилась: теперь нас восемь, теперь в нашей команде Настя Белинская из Глобуса, Влад Огнев из Глобуса, Юля Шабайкина из Первого театра и наша резидентка, актриса театра «Глобус» Арина Литвиненко. Пока что мы снова вникаем во все эти понятия: перформанс, перформативность. Мы просто погружаемся в контекст, темы пока не формулировали. Нам нужно обратить внимание на себя и понять, в чём заключается исследование каждого. В прошлый раз я исследовала взаимоотношения с мамой, Алина — взаимоотношения с памятью, Аня — взаимоотношения с её способностями, Варвара — взаимоотношения с витальностью. В этот раз мы будем думать, про что мы сейчас. Я не знаю, что это будет. Очень волнительно.

Перформанс «мама мыла рану». На фото Полина Кардымон и её мама Анна Лапаева. Фото Бориса Дьякова

Перформанс «мама мыла рану». На фото Полина Кардымон и её мама Анна Лапаева. Фото Бориса Дьякова

Следующие перформансы в рамках лаборатории «ПЕРФОДНИ» пройдут 31 марта в Мастерской Крикливого и Панькова


Подпишитесь на наш канал в Telegram, чтобы читать лучшие материалы платформы и быть в курсе всего, что происходит на сигме.
Добавить в закладки