Вступление

На экране написано:

«мне больно»

Сначала здесь есть строка текста. Это единственное, что требуется зафиксировать до дальнейшего чтения.

В строке есть знаки, пробелы и слова. Человек не является частью строки. Боль не является частью строки. Искренность, ложь, причина, память, нервная система и отсутствие боли также не являются частями строки.

Это не отрицание человека, боли или причины. Это граница между записью и тем, что ей приписывают.

Одна и та же строка позволяет сформулировать разные утверждения:

О записи: в сообщении написано «мне больно».

О прочтении: фраза читается как сообщение о боли.

О состоянии: автору больно.

О связи: эта фраза служит свидетельством боли.

Первое утверждение называет то, что зафиксировано. Второе вводит прочтение. Третье вводит состояние. Четвёртое вводит отношение между текстом и предполагаемым состоянием. Эти утверждения могут поддерживать друг друга, но они не являются одним утверждением.

Обычная речь часто сжимает переход. На экране появляется «мне больно», а следующее предложение уже говорит: «человек чувствует боль». Между строкой и состоянием был сделан вывод, но сам переход исчез. Состояние начинает выглядеть так, будто оно находилось внутри текста и было зарегистрировано вместе с буквами.

Точка ставится именно здесь: после фиксации строки и до подстановки того, к чему её относят.

Текст есть текст. И точка.

Точка не означает «кроме текста ничего нет». Она означает: на этой текстовой поверхности непосредственно зафиксирован текст. Всё дальнейшее должно входить отдельно: как прочтение, предположение, атрибуция, свидетельство, причинная связь или вывод.

Поэтому две похожие фразы имеют разные области:

В тексте нет ничего вне текста.

Вне текста ничего нет.

Первая фраза локальна. Она говорит о составе текста: человек, состояние, событие, источник, процесс и мир не входят в строку вместе со своими именами.

Вторая фраза всеобщая. Она говорит обо всём существующем. Из первой она не следует.

Точка сохраняет это различие. Она не утверждает наличие внешнего и не утверждает его отсутствие. Она не даёт тексту решить вопрос, которого текст сам не решает.

Это не запрет на выводы. Строка может быть сильным свидетельством. Контекст, происхождение сообщения, повторяемость, наблюдение, эксперимент, документы или другие записи могут поддержать дальнейшее утверждение. Но даже хорошо поддержанный вывод остаётся выводом. Он не становится дополнительной частью исходной строки.

Подмена возникает в двух разных местах.

Внутри одной записи ссылка принимается за источник. Подпись — за автора. Запись системного журнала — за событие. Описание — за мир. Уверенный ответ — за знание или истинность. Текстовая цепочка рассуждений — за вычислительный процесс. Черта между категориями — за границу в обозначенном.

Между последовательными формами согласованный ответ принимается за понимание. В первом случае позднее введённый статус помещается внутрь одной записи. Во втором отношение между формами выглядит так, будто оно было передано вместе с ними или непосредственно зарегистрировано ответом.

Точка удерживает различие:

Здесь зафиксирован текст.

Названное не входит в запись вместе с именем.

Отсутствие названного не входит вместе с отрицанием.

Связь не входит вместе с её описанием.

Прочтение не становится частью исходной формы.

Граница в записи не становится границей в обозначенном.

Появление утверждения не удостоверяет его истинность.

Слово «текст» тоже обозначает рабочий уровень фиксации, а не окончательное основание. Если спор начинается раньше, уровень можно открыть заново: изображение страницы, пиксели, кодовые точки, разметка, скан или последовательность знаков. На любом выбранном уровне действует одно правило: не добавлять в зафиксированное то, что было введено позднее.

Точная заявка этого документа локальна:

Здесь есть текст. Всё дальнейшее может войти только как отдельное утверждение о нём. Это утверждение может быть истинным, сильным и необходимым. Оно не становится тем, что уже находилось внутри текста.

Точка

Точка завершает один вопрос:

Что непосредственно зафиксировано здесь на выбранном уровне?

Текст.

Она не отвечает, существует ли автор, чувство, событие, процесс, источник, то, к чему относится текст, или мир. Она не отвечает и на вопрос об их отсутствии. Она только не позволяет этим статусам занять место зафиксированной формы.

После точки можно продолжить:

В сообщении написано «мне больно».

Точка.

При подтверждённом происхождении и соответствующем контексте эта фраза может служить сильным свидетельством боли.

Продолжение не запрещено. Оно просто остаётся видимым как продолжение. Основание относится к выводу, а не превращает вывод в часть первой строки.

Точка — не вывод о мире. Это граница между зафиксированным текстом и следующим утверждением.

Буква «Я»

На выбранном уровне фиксации на странице может быть одна буква:

Я

Сначала здесь есть буква «Я». Прочтение её как местоимения — следующий переход. Отнесение этого местоимения к говорящему, автору, персонажу или системе — ещё один. Как шаблон самоприменения это можно записать так:

Буква «Я» — не я.

В этой формуле второе «я» не предъявляет автора документа. Оно оставляет место референта открытым; конкретное применение заполняет его отдельно. Без выбранного референта нейтральная запись такова: «Буква „Я“ — не тот, кого ею обозначают». Обе формулы остаются текстом. Ни одна не переносит человека на страницу. Текст о человеке не становится человеком.

Из этой границы не следуют ни «меня нет», ни «я — всё». Первая форма переносит отсутствие человека внутри строки на всё существующее; вторая подставляет на его место слово «всё». Обе являются следующим текстом и требуют отдельного основания.

Фраза «до слов» тоже остаётся текстом: она может обозначать предполагаемую границу, но не переносит на страницу ничего дословесного.

В строке есть буква «Я». Человек вводится отдельно.

Линии сами по себе ничего не описывают

На выбранном уровне фиксации буква может быть представлена как набор штрихов, пикселей или кодовых точек. Произнесённая форма может быть представлена как акустическое событие. Прочтение этих форм как букв, слов, речи и утверждений уже вводит систему чтения.

Штрихи слова «рука» не содержат самой руки. Звуковая форма «иду» не содержит самого движения. Формула не содержит явления. Появление предложения не удостоверяет его истинность.

Из этого не следует, что описание невозможно. Следует более узкое: описание не является свойством штрихов. Форма может использоваться в описании через языковую практику, контекст, измерение, правила и проверку. Эти отношения не входят в линии вместе с буквами.

Письменная и произнесённая формы — разные поверхности. Слово не является физической суммой начертанных линий и звука. Письменная форма может быть прочитана как слово без озвучивания; звуковая форма может быть прочитана как речь без появления букв.

Строка «38,2 °C» не является температурой и не содержит тела. Сама по себе она не устанавливает, что измерение вообще проводилось. Если указаны процедура, прибор, время, место и происхождение записи, строка может служить свидетельством показания. Строка остаётся текстом; отношение свидетельства вводится отдельно.

Медицинский текст — не тело. Физическая формула — не событие. Химическая запись — не реакция. Биологическое описание — не организм. Математическая запись не удостоверяет корректность одним фактом начертания. Утверждения в этих областях могут поддерживаться методами, преобразованиями, измерениями, формальными правилами и проверками. Основания не становятся свойствами линий.

На странице и методы, и результаты снова представлены как записи. Это не приносит эксперимент на страницу. Это означает только, что цепь оснований нельзя сжимать до зрительного авторитета формулы, таблицы или уверенного ответа.

Штрихи сами по себе ничего не описывают. Они могут использоваться в описании. Описание не становится свойством штрихов. Линии и звуки не делают утверждение истинным; появление утверждения не удостоверяет его истинность.

Черта остаётся на странице

На странице можно записать:

«человек» / «другие животные»

«человек» / «природа»

«Я» / «другое»

Косая черта действительно делит строку на две стороны. Этим она ещё не делит то, к чему относят написанные формы.

Этот случай особенно соблазнителен. Слово «боль» не похоже на боль; косая черта, напротив, действительно выглядит и действует как граница, потому что делит строку. Здесь знак и приписываемый ему статус совпадают по форме внутри записи. Ошибка начинается не в признании видимой границы на странице, а в переносе этого разреза в обозначенное.

Различие вводится по выбранному признаку. Такой признак может быть практическим, биологическим, научным, юридическим или иным; различение может быть полезным и хорошо обоснованным. Но граница классификации остаётся границей выбранной классификации. Она не становится окончательным разрывом в обозначенном.

Из этого не следует обратное: что различий нет, что всё едино, что человек является всем или что человек не отличается ни по одному признаку. Эти формулы также являются следующим текстом и требуют отдельного основания.

Черта действительно делит строку. Именно поэтому её легко принять за границу в обозначенном. Но видимый разрез записи не становится разрезом того, к чему запись относят. Отсутствие такого разрыва черта тоже не удостоверяет.

Прочтение не входит вместе с формой

Когда один участник пишет, другому становится доступна письменная форма. Когда говорит, другому становится доступно акустическое событие, которое может быть прочитано как речь. В обоих случаях память, прожитый контекст, история употребления слов и способ прочтения первого участника не входят в доступную форму как её части.

Совместная языковая практика может поддерживать близкие прочтения. Уточнение, предсказуемый ответ и согласованное действие могут служить основаниями для утверждения о понимании. Но одинаковые слова, повторение фразы или согласованный ответ не регистрируют тождественный опыт, одно и то же прочтение или «общее сознание».

Другому становится доступна форма. Прочтение не входит вместе с ней.

Из этого не следует, что понимания нет. Такое заключение заранее делает полное совпадение прочтений необходимым условием понимания, а затем объявляет понимание невозможным.

Точнее: совпадение формы не устанавливает совпадение прочтений; несовпадение прочтений не устанавливает отсутствие всякого понимания; согласованный ответ может поддерживать атрибуцию понимания, но понимание не становится компонентом исходного или ответного текста.

На поверхности диалога представлены одна форма и следующая форма. Фраза «один понял другого» является отдельным утверждением об отношении между участниками, ответами и контекстом. Фраза «только текст понимает другой текст» снова приписывает тексту действие, которого в тексте не зарегистрировано.

Здесь документ останавливается раньше более сильного вывода работы [4]. Бендер и Коллер утверждают, что система, обученная только на форме, априори не имеет способа научиться значению. Здесь используется только более ранняя граница: доступная форма сама по себе не регистрирует значение или понимание. Из этой границы не выводится ни невозможность понимания системой, обученной на форме, ни его наличие. Оба утверждения требуют отдельного основания.

На поверхности виден ответ. Понимание вводится отдельно.

Шесть подстановок внутри одной записи

Предыдущий раздел описывал другой переход: форма становится доступна другому участнику, но прочтение не входит вместе с ней. Согласованный ответ, принятый за понимание, является атрибуцией между текстами. Ниже перечислены шесть подстановок внутри одной записи: позднее введённый статус или граница классификации помещаются в состав уже зафиксированного текста либо переносятся на обозначенное. Поэтому понимание не является седьмым пунктом этого списка; это другой класс перехода.

Имя вместо названного

Имя или описание не приносит названный объект, состояние или процесс внутрь строки. Буква «Я», прочитанная как местоимение, не является тем, кого ею обозначают. Слово «боль» не является болью. Фраза «я думаю» не является мышлением. Слово «человек» не содержит человека.

Отрицание вместо отсутствия

Отрицание не приносит отсутствие названного внутрь текста. Фраза «боли нет» не является отсутствием боли. Отсутствие слова «чувство» не является отсутствием состояния.

Описание связи вместо связи

Текст о причине, источнике, доступе или непосредственности не приносит саму причину, источник, доступ или непосредственность. Описание отношения остаётся описанием отношения.

Прочтение вместо смысла

Выбранное прочтение читателя не становится единственным установленным смыслом снабжённой формы. Оно должно оставаться прочтением, пока контекст или основание не поддержат более сильное утверждение.

Граница категории вместо границы в обозначенном

Черта, противопоставление или отдельные названия могут разделять формы в записи. В отличие от предыдущих четырёх подстановок, знак здесь действительно выполняет приписанную ему функцию внутри записи: черта является границей на странице. Именно поэтому перенос особенно легко не заметить. Ошибка начинается, когда граница записи принимается за границу в обозначенном. Классификация может быть полезной и хорошо обоснованной по указанному критерию. Её граница не становится окончательной границей того, что классифицируется. Обратный вывод — что различий нет или всё едино — также не следует.

Форма утверждения вместо его истинности

Строка, число, формула, таблица или уверенный ответ могут выглядеть законченными и строгими. Их запись не удостоверяет истинность, точность или знание. Эти статусы требуют отдельного основания.

Имя не переносит названное. Отрицание не переносит отсутствие. Описание связи не переносит связь. Прочтение не переносит себя в исходный текст. Граница между категориями не становится границей в обозначенном. Форма утверждения не становится его истинностью.

Эти границы не отрицают объекты, состояния, процессы, связи, значения, истину или знание. Они отрицают только право поставить позднее введённый статус на место более ранней записи.

Наличие и отсутствие

Форма «боль» является текстом. Форма «боли нет» тоже является текстом. Первая не является болью. Вторая не является отсутствием боли.

Отсутствие слова «боль» также не является отсутствием состояния. Поэтому граница работает в обе стороны:

Наличие формы не устанавливает наличие названного.

Отсутствие формы не устанавливает его отсутствие.

То же относится к слову «процесс». Предложения «процесс существует вне текста» и «никаких процессов вне текста не существует» являются двумя текстами с противоположными утверждениями. Ни процесс, ни его отсутствие не входят в запись вместе с предложением.

Из отсутствия наблюдаемого человеческого слова у другой системы нельзя вывести отсутствие состояния. Из наличия человеческого слова также нельзя вывести состояние. Оба перехода требуют иных оснований.

Точка не выбирает положительную или отрицательную картину мира по одной текстовой поверхности. Она оставляет нерешённым то, чего запись сама не решает.

Нет привилегированного выхода

Некоторые слова выглядят как выход из текста: «внимание», «непосредственный опыт», «попытка», «источник», «производящий процесс», «причина», «вне текста». На этой странице они остаются письменными формами.

Фраза «текст пытается описать то, что его производит» приписывает тексту попытку и вводит производящее. Она может быть прочитана как гипотеза о связи. Она не приносит попытку, источник или связь внутрь текста.

Фраза «внимание непосредственно видит реальность» является текстом о внимании, непосредственности и реальности. Она не приносит непосредственность на страницу и не получает исключения из правила точки.

Если существует нечто до текста, текст не получает права заранее назвать его процессом, переживанием, человеком, вниманием, миром или ничем. Каждое такое имя уже является следующим текстом.

Описание доступа не является доступом. Описание источника не является источником. Описание связи не является связью.

Читатель не исключение

Снабжённый текст не содержит одно готовое прочтение как дополнительную часть. Прочтение читателя, критика, кодировщика или системы появляется здесь как новый текст о первом тексте.

Снабжённая форма:

«где есть текст это только текст и ничего больше и это означает то что нет никако человека, нет «думать», нет «чувствовать», нет «ощущений», нет «мир»»

допускает по меньшей мере два чтения.

Локальное чтение: в месте фиксации представлен текст; человек, мышление, чувство, ощущение и мир не являются частями текста.

Глобальное чтение: человека, мышления, чувств, ощущений и мира вообще не существует.

Первое чтение сохраняет локальную точку. Второе является отдельным всеобщим утверждением и требует отдельного основания. Сама форма не устанавливает, какое чтение было единственным или намеренным.

Если сохраняются несколько живых чтений, точное действие состоит не в исправлении текста под одно из них. Чтения нужно развести и оставить нерешённость до появления контекста или основания.

Точка останавливает и подстановку прочтения читателя на место смысла снабжённой формы.

Запись, человек, система

Запись и событие

Формула «запись — это бывший звук» ставит событие на место записи. Точнее различить три позиции:

прошлое акустическое событие;

запись, созданная через преобразование и сохранение;

новое акустическое событие, созданное при воспроизведении.

Эти позиции могут быть причинно связаны. Они не тождественны. Запись может сохранять структуру, достаточную для нового воспроизведения, не становясь прошлым событием.

Человек

В сообщении может находиться буква «Я», прочитанная как местоимение, или форма «меня бесит». Ни человек, ни состояние отправителя не являются частями строки. Прочтение строки как выражения раздражения может быть сильной атрибуцией; оно не становится наблюдавшимся состоянием. Отсутствие состояния также не установлено.

Система

Формы «я думаю», «я чувствую», «я помню» и пошаговое текстовое объяснение являются текстом выхода. Они не становятся мышлением, чувством, памятью или вычислительным процессом. Они также не устанавливают отсутствие этих процессов.

Читаемый выход есть текст. Он не становится процессом и не устанавливает отсутствие процесса.

Эмпирические работы показывают случаи, в которых текстовые пошаговые объяснения не отражали причинные влияния на полученный ответ [5]. Это поддерживает необходимость различать текст объяснения и приписываемый ему процесс. Это не подтверждает практическую эффективность правила точки.

Граница заявки

Этот документ сам является текстом. Его оформление, нумерация и ссылки не удостоверяют истинность, новизну, полезность или окончательность изложенного.

Документ не утверждает, что существует только текст.

Он не утверждает, что значения, люди, состояния, процессы или мир не существуют.

Он не утверждает ни «меня нет», ни «я — всё».

Он не утверждает ни абсолютную отдельность человека от природы, ни отсутствие всяких различий.

Он не утверждает, что выраженное текстом утверждение не может быть истинным, точным или хорошо обоснованным.

Он не утверждает, что все прочтения равноценны.

Он не утверждает, что найден окончательный уровень фиксации, свободный от прочтения.

Его заявка уже:

На выбранной текстовой поверхности названное, его отсутствие, связь с ним и выбранное прочтение не должны входить под видом частей самого текста; форма утверждения не должна входить под видом его истинности, точности или знания; граница между формами не должна входить под видом границы в обозначенном; согласованность между текстами не должна входить под видом непосредственно зарегистрированного понимания.

Основные различия не заявляются как открытия. Работы о знаке, значении, аргументации, форме и текстовых объяснениях решают соседние задачи; они перечислены в примечаниях [1-5]. Этот документ выбирает более раннюю локальную остановку и не подменяет ею эти теории. В частности, ссылка [4] обозначает соседнюю позицию о форме, значении и понимании; её более сильный вывод о системах, обученных только на форме, здесь не принимается и не опровергается.

Практическая полезность точки не устанавливается одной формулировкой. Правило должно менять неподдержанное утверждение, не ослаблять формулировку, в которой связь уже обозначена, и не разрешать неоднозначность за автора. Если оно ничего из этого не делает, оно избыточно.

Минимальная операция

1. Скопировать снабжённый текст без исправления.

2. Назвать рабочий уровень фиксации.

3. Поставить точку.

4. Проверить, не подставлены ли внутрь одной записи названное, его отсутствие, описанная связь или выбранное прочтение, не принята ли форма утверждения за его истинность, точность или знание, не перенесена ли граница классификации в обозначенное и не принят ли согласованный ответ за непосредственно зарегистрированное понимание.

5. Если требуется утверждение об авторе, состоянии, понимании, событии, процессе, источнике, мире, истинности, точности или знании, обозначить его отдельно и назвать основание.

6. Если сохраняются несколько чтений, развести их, а не выбрать одно под видом исходного смысла.

7. Оставить самое сильное локальное утверждение, которое не занимает место того, чем не является.

Здесь есть текст. И точка.

Названное не входит с именем. Отсутствие не входит с отрицанием. Связь не входит с её описанием. Прочтение не входит как установленный смысл исходной формы. Форма утверждения не становится его истинностью, точностью или знанием. Граница классификации не входит как разрыв в обозначенном.

Текст может использоваться в утверждениях об авторе, состоянии, событии, процессе, источнике, том, к чему он относится, или мире. Эти отношения могут быть реальными, истинными и необходимыми. На этой поверхности они появляются как следующий текст. Они не становятся частями первого.

В тексте нет ничего вне текста. Это не означает, что вне текста ничего нет. Это означает: текст не решает этот вопрос.

Примечания

1. Фердинанд де Соссюр. «Курс общей лингвистики». 1916.

2. Чарльз С. Пирс. «Собрание трудов». 1931-1958.

3. Стивен Э. Тулмин. «Использование аргументации». 1958.

4. Эмили М. Бендер, Александр Коллер. «Подъём к пониманию естественного языка: о значении, форме и понимании в эпоху данных». 2020.

5. Майлз Тёрпин, Джулиан Майкл, Итан Перес, Сэмюэл Р. Боуман. «Языковые модели не всегда говорят то, что думают». 2023.

beforeword.xyz