Отец структурной лингвистики Фердинанд де Соссюр пишет:

Нет ни «материализации» мыслей, ни «спиритуализации» звуков, а все сводится к тому, что соотношение «мысль — звук» требует определенных членений и что язык вырабатывает свои единицы, формируясь во взаимодействии этих двух аморфных масс.

Иллюстрирует это метафорой:

Язык можно также сравнить с листом бумаги. Мысль — его лицевая сторона, а звук — оборотная; нельзя разрезать лицевую сторону, не разрезав и оборотную.

Так и в языке нельзя отделить ни мысль от звука, ни звук от мысли.

Иными словами, ни идеи не предшествуют словам, ни слова ни предшествуют идеям — они возникают одновременно как членение аморфной путаницы в голове.

Язык — код, создаваемый социальной жизнью, вне нее он не существует. Знаки могут быть осмысленны только благодаря обычаю и коллективному согласию общества. Иными словами, в социальной практике.

Идея не нова, ее схватили еще шумеры!

Вот что пишет известный шумеролог В. Емельянов в книжке «Ритуал в Древней Месопотамии» о «сущностях вещей» ME:

Слова, употребляемые для обозначения ритуала в шумерском и аккадском языках, связаны не только с самим действием, но и с порядком, в который вписано действие.

ME (от глагола «быть-являться, быть в своем облике, быть заметным», пишется знаком «высунутый язык») — потенции, идеальные модели вещей и качеств, имеющих отношение к храму и к жизни богов. Они выражают стремление вещи обрести жизненную силу и внешнее проявление.

Все, что есть в мире, может осуществиться только через наличие своих ME.

«Высунутый язык» пишется клинописью так: 𒈨 и является также связкой «быть», то есть утверждает сущее как явленное, обретшее жизнь.

Более того, знак EME 𒅴 («родная речь», читался как eme-gir) присоединяет знак ME (𒈨, «быть») к знаку KA (𒅗, «рот»):

EME 𒅴 = KA 𒅗 + ME 𒈨

Удивительная интуиция!

Язык графически мыслится шумерами как «уста», содержащие явленное сущее вещей, неотделимое от социальной практики

Язык оказывается самим режимом данности вещей. «Быть» — значит «быть явленным через социальную практику», различающую вещи в неделимом океане потенции.

Если что-то бытует различимо — то только в языке.

EME содержит в себе ME — красивый, поэтический даже, след культурной интуиции: реальность проявляется через языковую практику, а онтологию сложно отделить от семиотики.

Согласно шумерской мифологии, «сущее» возникает именно в словах, а шумерские боги творят при помощи слов.

Напрашиваются аналогии с Логосом. Евангелие от Иоанна начинается так:

Ἐν ἀρχῇ ἦν ὁ λόγος

В начале было Слово.

Греческое ἀρχῇ («архэ») означает «исток», а λόγος («логос») — имеет десятки значений, из которых основные — это «слово» и «речь». Следовательно, «до речи» — не существует ничего. Речь является истоком всего. Логос был Богом.

Как создается мир в Ветхом завете? «И сказал Бог: да будет свет. И стал свет.». Язык выделяет сущности из безликой вещи-в-себе. Создание объектов мира: «язык сказал», «язык назвал». Начинает с оппозиций, простейших различений: свет и тьма, день и ночь, твердь и вода, дальше выделяет все больше и больше сущностей через различения.

Наконец языковая сетка наброшена на действительность. Мир теперь существует. Мир теперь означен. Расскажем же этими знаками пару историй о нелегкой жизни в нем…

— Подождите, подождите… Вещи же существуют вне языка!

— Ха. Назовите их! Опишите их!

Вот почему

любая речь мыслима как заклинание, заменяющее реальность ее знаками. Ведь могут ли вообще вещи быть даны мысли, не будучи означенными?

Если ME — практика явленности, то иерархия ME, дошедшая до нас, указывает еще и на глубинную связь языка с властью:

Господство (ENship)

Божественность (Godship)

Возвышенная Корона Небес

Далее идут знаки власти (трон, скипетр…)

И только после — искусства, ремесла и разные модусы сознания

В языке, и правда, обнаруживается след власти над вещами.

«Кодирования» мышления и восприятия вещей языком не способен избежать ни один человек. Инсталляция языка в сознание, откладывание его знаков в голове — всегда принудительно, если верить нативистам, в language acquisition device (LAD) Хомского.

Язык — необходимость, а не свобода. Человек не свободен по отношению к языку так же как не свободен по отношению к телу.

Язык оказывается вовсе не описанием мира, а способом его поддержания в состоянии явленности различений.

И эта явленность — перформативна и коллективна.