Адова жизнь

Денис Сорокотягин
00:54, 17 июля 20212
Добавить в закладкиДобавить в коллекцию

Бестиария в четырех частях


1. Первый и последний


Что делать мне с Дождем?

Белла Ахмадулина


Если в городе шёл дождь, Ада тоже шла. На работу. В сухие дни она сидела дома и не выходила на улицу. Ада любила сухие дни.

Она была «идиоткой». Так называла Аду мать. Справка из психбольницы, выхлопотанная матерью, освободила Аду от каких-либо работ пожизненно. Ада получала денежку от государства. Но ей было мало. Денежки много не бывает.

Ада любила пить гранатовый сок. Покупала его вместе с другими продуктами в мокрые дни. А он, сука, такой дорогой. Тот, который неразбавленный. Ада каждый день пьёт этот сок и представляет, что пьёт кровь умершей матери. Когда-то мать пила кровь из дочери. Теперь дочь из матери. За месяц до смерти, уже лежачая мать вцепилась тремя оставшимися зубами в руку Ады. Матери не понравилось, что дочь слишком резко достала грязную пелёнку из–под ее обвисшего зада. Остался шрам на руке как напоминание. Недолго думая, в одну из сухих ночей, Ада взяла из чулана лыжную палку, подошла к спящей матери, прицелилась и воткнула палочный наконечник в середину материного лба. Мать тут же проснулась. Смотрит, над ней как обычно дочка стоит и палку почему-то лыжную в лоб ее вкручивает. Хлоп. Темнота.

С тех пор Ада поняла, что ей доставляет удовольствие протыкать что-либо, чувствовать как острие входит в плоть, буравит ее. Ада захотела стать этаким буравчиком.

Она нашла такую работу. В мокрые дни дорожки парка усеяны трупами птиц: голубей, ворон, воробьев, уток. Птицы стали как люди. Их душевная организация теперь чрезмерно тонка и уязвима. В дни, когда идёт дождь, число самоубийств резко возрастает. Птицы и люди кончают с собой. Если больше не хотят жить и летать. Ада хотела жить. Да, и человеком или птицей она не была. Она была «идиоткой». Это что-то среднее между птицей и человеком. Это что-то другое.

В тот день дождь шел стеной. Ада тоже шла по стенке своего дома, чтобы не намокнуть. Хоть она и была в выданном ей начальником дождевике, мокнуть, болеть и сопливиться она не хотела. Хоть от дома до парка — места её работы — идти две с половиной минуты, всё-таки риск. Ада с детства не любила сопли. Поэтому не плакала, а сопли все съедала. То было в детстве. Козюльки Ада больше не ест, всплакнуть может. Но в себя, насухо, без воды. Ада любит, когда сухо.

В руках у Ады лыжная палка с острым наконечником. Каждый раз, выходя из сухих дней, Ада затачивает наконечник до предельной остроты. У неё есть специальная проверочная подушка, на которой мать, кстати, и кончилась (господи, прости), в которую Ада втыкает палку перед выходом на работу. Если вошла как нож в масло, то идеально. Комар носа не подточит.

Сегодня дорожки в парке пусты. Ни одной птицы-сомоубийцы. «Ку-ку? Вы где? (будто бы они, мёртвые что-то ответят) Вам что жить не надоело? Ну, же? Давайте побырому! Замокну тут с вами. Живо, давайте, подыхайте! Время-то идёт!» — кричит Ада в свинцовое небо. А в небе искрятся молнии. Страшновастенько как-то.

Аде надо набрать сумку мертвых птиц. Так всегда было и будет. В конце рабочего дня (точнее каких-то нескольких часов, тоже мне рабочий день) перед начальником должна стоять туго набитая сумка с птицами-самоубийцами. Из останков этих самых птиц пытаются сделать лекарство от рака или от какой другой пока неизлечимой болезни. Аде, честно, наплевать на все это. Она и так больна с самого детства. Ей бы сумку набить, а птиц-то всё нет. Кричи-не кричи. Холодно, сыро, даже трусы парадно-рабочие и те промокли до нитки.

Вдруг за стеной дождя Ада видит, что кто-то к ней движется. По силуэту — мужик. С бородой. Можно даже сказать, что красивый. Если б не длинная, тонкая борода как у козла, по которой стекают капли. Мужик подходит к Аде. Та стоит, как вкопанная, палку лыжную сжала так, что ногти отросшие в ладонь впились. Мужик берет Адину голову, притягивает к себе, ищет губами губы, находит и начинает целовать Аду в засос, вкручивая свой язык в ее сведенный от испуга рот. Ада делает попытку замахнутся на мужика лыжной палкой, но мужик переламывает палку пополам (мужик еще и сильный) и зажимает половинками Адину шею как в тиски.

Поцелуй длится, набирает обороты, губы набухают, языки чешутся друг о друга, кровь приливает к конечностям. Капли медленно текут по Адиным щекам, перетекают в декольте, в парадно-рабочие трусы, бегут по выбритым к мокрому дню ногам и обретают последний приют на черепице парковой дорожки. Ада знает, что это не дождь. Это слёзы. А скоро будут и сопли. Слёзы похожи на дождь, а сопли нет. Ада любит когда, сука, сухо. Она отталкивает от себя мужика и уставшим ртом артикулирует (плохо):

«Нахер мне нужен этот твой поцелуй. Нет в нем ничего. А я-то думала, идиотка… а в нем ничего нет. Гадость одна. И что ты свой язык паршивый распустил, нехристь. Мне птицами-самоубийцами надо сумку набить. Дождь идёт, а их нет. Я за это деньги должна получить. Что ты, гнида, молчишь! Перевозбудился, паршивец, да?». Мужику было хорошо. Он улыбался и не хотел ничего отвечать. Внизу живота у мужика было горячо и как-то уютно. Но он все же сказал Аде свои четыре слова:

«Этот дождевик тебя старит».

А потом взял половинку лыжной палки, ту, где блестел наконечник и самоубился. Воткнул прямо в сердце. Ада подошла к Мужику. Лежит, не дышит. И крови нет, ни капли. На всякий случай Ада провернула палку ещё три раза. Что-то хрустнуло в груди у мужика. Аде этот хруст даже понравился. Да и поцелуй тоже был ничего, вот только чуть не задохнулась. И пукнула еще с перепугу, но мужик видимо не заметил, вида не подал.

Сумка у Ады была вместительной, мужик оказался компактным и на удивление лёгким. Хороший мужик. Был. Невредный. Влез. Птиц-самоубийц тяжелее нести.

Начальник принял у Ады туго набитую сумку, даже молнию открывать не стал. Боялся подхватить птичий грипп или ещё что пострашнее. Выдал Аде зарплату с прибавкой. Как хорошо, что все так кончилось. Перебздела Ада, конечно, не то слово. Даже когда мать пробуравила, и то не так тряслась.

Первый в ее жизни мужик был и последний.

«Если ему бороду сбрить, то, вообще, красавЕц» — думала Ада в магазине, потом дома. Весь остаток мокрого дня Ада думала о мужике.

Глянула по телеку прогноз погоды. Наступали сухие дни, недели на две.

Надо выдохнуть Аде, сочком гранатовым гемоглобинчик поднять, палку новую из чулана достать и заточить ее как следует.


Это дождь. Он пошел ровно через две недели. Прогноз не обманул.

кап-итан

кап-ля

кап-итал

кап-юшон

кап-уста

кап-елька

кап-сула

кап-ать

кап-итализм

кап-италистический

кап-риз

кап-рал

кап-ризный

кап-от

кап-ель

кап-итанский

кап-итуляция

кап-кан

кап-италист

кап-слок

КАП-ИТАЛЬНЫЙ

КАП-ЕЛЛАН

КАП-ИТУЛИРОВАТЬ

КАП-ЕЛЬНИЦА

КАП-РИЗНИЧАТЬ

кап-слок

кап-елла

кап-итан-лейтенант

кап-ище

кап-ельку

кап-нуть

кап-устный

кап-итул

кап-ризно

кап-илляр

кап-италовложения

кап-итально

кап-а

кап-онир

кап-роновый

кап-ающий

кап-тёрка

кап-ер

кап-сюль

кап-ор

кап-итель

кап-лун

кап-ельмейстер

кап-уцин

кап-о

кап

кап-па

кап-ут

кап-итализация

кап-еранг

кап-учино

кап-итанша

кап-ерс

кап-иллярный

кап-ок

кап-ерский

кап-италец

кап-тенармус

кап-уччино

кап-ризность

кап-италовложение

кап-устка

кап-устник

кап-ельный

кап-рон

кап-ремонт

кап-ельдинер

кап-падокиец

кап-авший

кап-рис

кап


2. Опять мужик

Долгие две сухие недели Ада была дома и не находила себе места.

Она думала, думала, и снова думала о мужике. Не могла вспомнить черты его лица. Дождь все смыл.

Ада брала в руки проверочную подушку, притягивала ее к лицу и целовала, целовала, и снова целовала.

Мужик был так близко, что было не разобрать, какого цвета у него глаза (он закрыл их), какой длины был нос, вот только одна борода козлиная в памяти, и больше ничего.

Да, и язык шаловливый, шершавый. И поцелуй затяжной, куда без него.

Ада целовала проверочную подушку. Каждый раз после проверки лыжной палкой Ада штопала место прокола белыми нитками. Ада целовала подушку в место прокола, не сдвигая рот ни на миллиметр. Вспомнила убитую маму, как она пила из нее кровь. Вспомнила и тут же забыла. Аду мать больше не волновала. Это все дела прошлого. Сейчас в мыслях был мужик и только он.

Ада проснулась в пять утра. Она всегда так рано просыпалась. По старой привычке, когда по утрам шла проверять, как там мать, надо ли менять пеленку.

За окном шумел дождь.

-О, нет, нет, нет — топнула ногой Ада. — не хочу, не хочу, не хочу.

Но делать нечего, надо идти на работу. Попадают ли птицы-самоубийцы сегодня? Хорошо, если попадают. А если нет. Что делать? Мужиком перед начальником уже не отделаешься. Где его взять теперь? Подсудное дело это все. Не надо с огнём играть.

-Птички-самоубички, не подведите! — молила Ада и глядела через окно на свинцовое небо.

Палку лыжную Ада наточила как следует. Проверочную подушку решила только для поцелуев использовать. Теперь подушка стала называться поцелуйная. Ада каждую ночь целовала место прокола, думала, может, материализуется мужик, воскреснет. Усердно целовала, старательно, но все бестолку. Мужик не воскрес, подушка стала вся заслюнявленная. Ада бросила наволочку в стиральную машину. До следующих поцелуев. А палку лыжную с острым наконечником проверила на своём дождевике. Дождевик был цыплячьего цвета. Такой дождевик может носить только «идиотка». Ада повесила дождевик на гвоздь в стене. Этот гвоздь был в Адиной комнате на всякий случай. Его когда-то вбила в стену мать. Крепкий такой гвоздь, чугунный. Она сказала Аде, если той будет невмоготу жить, пусть «повесисься» на нем. Она так и говорила «повесисься», потому что у неё к тому времени было только шесть зубов: три сверху, два снизу, один где-то глубоко запрятан в челюсти. Ада «весисься» не хотела. Ада любила свою жизнь. Она взяла лыжную палку и давай мутузить ею дождевик. Раскраивать его вдоль и поперёк. Дождевик стал похож на итальянскую пасту под кунжутным соусом. Все. Палка что надо. Комар носа не подточит. Вот только на обоях остались царапины, как будто стенку драл бешеный тигр.

Ничего — махнула рукой Ада. — ремонт сделаю. Когда-нибудь.

Она снова шла по стенке дома до парка. Без дождевика было не так комфортно. Пришлось взять тростевой зонт. Зонт был крепкий и не выгибался на ветру. На дорожках — о радость — уже валялись семь птиц-самоубийц:

два голубя

один селезень

два воробья

один ворон

одна ворона (ворон и ворона лежали вместе, друг на друге)

Одной рукой держать зонт, другой насаживать на наконечник птиц, а третьей — … складывать птиц в новую сумку. Сумок у Ады дома было много. Штук сто. Их выдал начальник. В прошлом году прессанули нелегальную пошивочную мастерскую в подвале одного из домов. Сумки, сшитые китайцами, конфисковали. Дали им новую жизнь, уже легальную, на благо будущего здоровья нации. Вот бы у Ады была третья рука, всё бы легче было. Употела вся, пока птиц собирала. Хорошо, что их всего семь, новых не нападало. Жить хотят, крылатые. Мало, конечно, птиц, но в тот раз и этого не было.

Нагнулась Ада закрыть молнию на сумке, хотела уже было уходить, но тут к ней кто-то сзади пристроился, вплотную так, пошло так. И ещё глаза Аде закрыл своими тёплыми мозолистыми руками. Мозольки так приятно щекотали Адины веки.

-Кто вы, что вы? — сказала Ада незнакомцу.

Он и она стояли неподвижно, как две спаянные части монумента.

-Вы меня убить хотите? Обокрасть? Денег у меня нет! — уже кричала Ада.

Незнакомец не отвечал, сопел в Адину шею да щекотал мазольками трепещущие Адины веки. Приятно жуть. Аде стало так горячо в сердце, нестерпимо горячо.

-Да, блять, харе! — не выдержала Ада, взяла лыжную палку как берут палку для игры в гольф (никогда не играла, видела в фильмах) и долбанула незнакомца по его бубенцам. Незнакомец взвыл как сирена, упал на черепицу, поджал под себя ноги и начал громко выдыхать так: фьюх-фьюх-фьюх-фьюх.

Пока незнакомец громко выдыхал, Ада била его тростью зонта, по лицу, по телу, по бубенцам, по ногам, по лицу, по телу, по бубенцам. Хлоп. Темнота.

Мужик прекратил делать фьюх-фьюх. Помер что ли.

Зрение у Ады было ни к черту. Нагнулась она к нему и увидела козлиную бороду, как по ней капли стекают. Взяла в руки его мокрую голову и поняла, что это тот самый мужик, который две недели назад на этом же самом месте самоубился. Может не он, может просто похож? Да нет же, нет, та же борода. И ни кровинки, ни капли. Мокрый, но от дождя. Вот Ада дура. Зачем, зачем убила? В парке ни души. Она и он. Оба мокрые до нитки, но горячие и пьяные от счастья.

А если сейчас кто-нибудь сюда придёт? И увидят Аду и труп. Скорее, скорее его в сумку. В сумке уже покоилось семь птиц. Ада, сложила мужика пополам, снова подумала о его бубенцах — зачем она так его — но мертвым уже не больно — и затолкала в сумку. Мужик за эти две недели не поменялся. Остался таким же легким в транспортировке. Невредным, красивым (если б не борода), сильным с мозолистыми руками (щекотно, приятно, щекотно), но мертвым. В тот раз сам себя убил, в этот раз Адиными руками. А зачем лез, зачем приставал, зачем со спины зашёл? Нельзя было, как в прошлый раз нормально появится! Поцеловать так. Ада бы в этот раз не побоялась поцелуя. Даром что ли прошли тренировки на поцелуйной подушке!

Ада несла сумку в контору. В сумке были:

два голубя

один селезень

два воробья

один ворон

одна ворона (ворон и ворона так и лежали вместе, друг на друге)

и один мужик

Пока Ада шла, она, сама того не зная, запела песню про бубенцы:

«Джингл Бэлз, джингл бэлз»

Дальше слов она не знала. Эта новогодняя песня должна была приблизить зиму. Ну, когда же, когда же наступят холода? Чтобы не было больше этого чертового дождя. Когда зима — у Ады отпуск. Скорей бы, твою мать, «джингл бэлз».

Ада явилась к начальнику мокрая до парадно-рабочих трусов. Ее можно было выжать три раза. Зубы у Ады постукивали. Начальник налил Аде горячего чая, посмотрел на туго набитую сумку, махнул рукой, мол Бог с ней, проверять не стал. Его дело принять, дело других — забрать. А Адино дело — доставить. Мокрая работёнка, это ж какой иммунитет надо иметь! Гранатовый сок, если бы не он…

Ада любила горячий чай, как и сок, выпила стакан залпом. Кипяток обжег адино нутро, высушил всю мокроту разом. Ада любила, когда сухо. Начальник, добродушный пожилой человек, протянул Аде пакет. В нем лежал цыплячий дождевик.

-Не надо, я вас прошу… только не это — мотала головой Ада.

-Возьмите, как вы без него? — сетовал начальник.

-Он меня старит. Ада бросила взгляд на одиноко стоящую сумку и странно улыбнулась.

И, опираясь одной рукой на сломанный зонт, другой на лыжную палку, вышла из конторы. Дождь кончился. Хвала небесам! Ада сделала свою работу, правда, мужика порешила, но ей не привыкать. Забудется. О матери Ада теперь и не вспоминает. И мужика забудет. Чудной он какой-то. Самоубился и вдруг ожил.

Джинг бэлз, джингл бэлз…

Поскорее бы зима.

Чтобы дома сидеть Аде и не вздрагивать.

Наступили долгие сухие дни. Дни ссыхались, Ада сохла по мужику. Кусок в горло не лез, гранатовый сок перестал радовать. Подушку поцелуйную до дыр исцеловала, но не было силенок у Ады ее штопать, потому и в чулан спрятала, подальше от глаз. Долго смотрела на гвоздь в стене. Смотрела, смотрела, а потом показала гвоздю знак нехороший. Поскорей бы дождь! Поскорей бы на работу. Когда работаешь, как-то легче жить что ли.

И дождь услышал Аду. Пошёл.

Кап-ральство

Кап-тёр

Кап-ральский

Кап-ерство

Кап-итулянтский

Кап-леобразный

Кап-страна

Кап-итанство

Кап-итулянт

Кап-сюльный

Кап-устница

Кап-итулировавший

Кап-ризуля

Кап-суль

Кап-итулярий

Кап-ризница

Кап-ибара

Кап-оэйра

Кап-с

Кап-тёрщик

Кап-тан

Кап-е

Кап-ризничающий

Кап-елюха

Кап-лица

Кап-итошка

Кап-юшончик

Кап-итулянтство

Кап-тал

Кап-анный

Кап-итализированный

Кап-ание

Кап-итализировать

Кап-нувший

Кап-риччио

17 минут у дождя был перекур. Лить и курить — невозможно.

Кап-елюш

Кап-атас

Кап-усточка

Кап-ризник

Кап-италистка

Кап-раз

Кап-итания

Кап-италка

Кап-вложение

Кап-ельдинерша

Кап-канный

Кап-ельник

Кап-ерный

Кап-итулирующий

Кап-риччо

Кап-итальность

Кап-саицин

Кап-иллярность

Кап-устняк

Кап-ризничавший

Кап-итализироваться

Кап-италоёмкость

Кап-нутый

Кап-кейк

Кап-ерсовый

Кап-таж

Кап-сулирование

Кап-строительство

Кап-ельмейстерский

Кап-рифоль

Кап-ищный

Кап-отирование

Кап-два

Кап-резе

Кап-сид

Кап-итализирующийся

Кап-илляротерапия

Кап-сель

Кап-оэйрист

Кап-италь

Кап-ча

Кап-отировать

Кап-риоль

Кап-ризничанье

Кап-итализируемый

Кап-рифолия

Кап-илляроскопия

Кап-ролактам


3. Адиночество

В одну из ночек-адиночек снится Аде сон.

Снится Аде мать. Живая, на своих ногах, без дыры во лбу, со всеми зубами.

Ада лежит на своей кровати и видит как мать огромным гвоздодером пытается вырвать из стены гвоздь. «Сученыш, держисься» — говорит. Вроде зубы все на месте, а все равно шепелявит — думает Ада, глядя на мать.

«Есть, собака, едрить твою налево».

Мать вытащила гвоздь из стены и, потрясывая им в руке, начала приближаться к Аде. Ада знала, что все это сон, что все скоро оборвётся. Она не могла пошевелить конечностями, была словно парализована.

«Сейчас мать вобьет в меня гвоздь — думала Ада, а сама уже готовилась. Как гвоздь будет вбит, так сон сразу и кончится. Но мать не стала мстить дочери. Она присела у Адиной кровати и сказала елейным голосом:

-Идиотка, ты на кого стала похожа, а? Возьми себя в руки! Сама не живешь и других жизни лишаешь. Мужика я тебе с того света послала. Зачем убила его, зачем по бубенцам отхлестала? Как он без них? Зачем он без них?

-Он приставал ко мне. Вот и убила. А вообще, он первый начал. Сам себя убил.

-Но ведь поцеловал тебя, идиотку, перед этим. Да потом проверил по моей просьбе. Сжалится ли у тебя сердце? Нет, ты ещё три раза провернула палку, добила его-таки. Как и меня.

-Мама, да-к у тебя все уже, я смотрю, заросло и следа не осталось.

-Тьфу на тебя. Что с тебя взять, с идиотки? Благодари мать, что мужик тебе не убиваемый достался. Ждёт тебя мужик в парке, ждёт. Люби его так сильно, так горячо, как ты меня ненавидишь. И он будет тебя так же любить. Пейте кровь друг друга. А гвоздь я себе заберу. Крепкий, длинный, сученыш. Играться с гвоздем буду, забавляться.

И мать исчезла.

Вот такой сон вышел. Не дать — не взять.

А, вообще, спать под шум дождя полезно.

Снимает нервное напряжение.

Сами проверьте…

Кап-оэйрист

Кап-италь

Кап-ча

Кап-отировать

Кап-риоль

Кап-ризничанье

Кап-итализируемый

Кап-рифолия

Кап-илляроскопия

Кап-ролактам

Кап-рифолий

Кап-тировать

Кап-итализатор

Кап-ельдинерский

Кап-отец

Кап-ельножидкий

Кап-ерц

Кап-па-частица

Вот в это время Аде приснился сон. В начале третьего часа.

Кап-италоотдача

Кап-ительный

Кап-ээсэсовец

Кап-реализм

Кап-тированный

Кап-сида

Кап-ость

Кап-тон

Кап-труд

Кап-левидность

Кап-окорень

Кап-отированный

Кап-отаж

Кап-итализирующий

Кап-соревнование

Кап-елированный

Кап-итализировавшийся

Кап-отирующий

Кап-итализировавший

Кап-ресе

Кап-ризун

Кап-тирование

Кап-отировавший

Кап-италистичность


Ну как?

Чуток легче?


4. Третье пришествие

Зонт сломан, палка лыжная держится на соплях, дождь идёт и Ада идёт.

Взяла большой целлофановый пакет, надела на голову, взяла новую сумку.

Идёт Ада на работу как на Голгофу, каждый шаг свинцовый.

Видит издали, мужик на парковой дорожке стоит, ждёт. Ада далеко лучше видела.

Точно, мужик. Неубиваемый который. Стоит целехонький. А вокруг него птицы: голуби, вороны, воробьи, утки. Все живы, в добре и мире, клюют пшено, которое мужик им сыплет из своих больших мозолистых ладошек. Дождь идёт, а птицам и Мужику нипочем. Одна Ада, как дура, с пакетом на голове, с сумкой наперевес и с лыжной палкой.

-Брось ты это все. — сказал Аде мужик, когда та подошла к нему.- И палку брось, и пакет этот идиотский с головы с ними. Разве тебе холодно?

-Нет — ответила Ада и отбросила пакет в сторону.

А мужик протянул ей свою ладонь и отсыпал горстку пшена.

-Мне птиц надо собирать. Я же на работе, а вы… — сказала Ада, чуть заикаясь.

-Ты что убивать их, что ли будешь? Ты ведь добрая, пальцем никого не тронешь. Смотри, какие! Воркуют.

Ада нервничала от того, какая она «добрая», и от этого нерва очень хотела есть.

Пшено пришлось кстати. Ада заглотила всю пригоршню, предназначенную птицам. Когда работала челюстями, становилось легче. Учила ее мать, не говори с набитым (пшеном) ртом, учила, бес толку. Ада спросила мужика:

-А вы чё бороду сбрили? И закашлялась. Пшено не в то горло попало. Ада думала, что на этом месте она и кончится. Как птица. И в сумку ее тогда, и в контору к начальнику снесите. И ведь никто не хватится, не вспомнит.

Мужик сильной мозолистой рукой долбанул Аду по спине. Застрявшее пшено выскочило из Адиной глотки и попало Мужику прямо на щеку. Там, где раньше козлиная борода колосилась.

-Вот запейте! — мужик протянул Аде бутылочку с красной жидкостью.

-Это ещё что? — просипела Ада.

-Кровь. Шучу. Гранатовый сок. Сам выжимал. — и мужик сжал руки в кулаки. И Аде показалось, что вместо кулаков у мужика два спелых граната, которые вот-вот треснут.

-Это мой любимый сок. Спасибочки — поблагодарила Ада и даже ненароком сделала идиотский реверанс.

-Знаю…

-Откуда…

-Мне Мама ваша сказала. И чтоб бороду сбрил тоже…

-Да, да, вам так лучше — заметила Ада. — У вас пшено на щеке. Я уберу?

-Почту за честь.

И Ада притянула мужика к себе. Так же, как он её когда-то. И целовала его, целовала. Так упрямо, так горячо, так смело, как свою подушку поцелуйную не целовала. И не только в губы, а по всему лицу мужика рассыпала поцелуи, прямо как зерно рассыпают птицам, благодарно так, не думая наперёд, освобождаясь от всего наносного.

Мужик поначалу обомлел от такого напора, а потом принял Аду в объятия и ответил поцелуйной очередью.

Он и она целовались. Дождь здесь был явно лишним. Он ушел: то ли на перекур, то ли вообще с концами. Ну, зачем он здесь, спрашивается? Губам скользко, неудобно, и звук такой хлюпающий появляется, нехорошо это все, не по-людски как-то.

Он и она целовались. Стояли как монумент. Памятник любителям гранатового сока. Лыжная палка и пакет валялись бесхозно на газоне. Ворон и ворона уселись на памятник. Ну, то есть на головы целующихся. Ворон на мужика, ворона на Аду. Любители гранатового сока не почувствовали птичьего вторжения. Ворон с вороной сначала стучались клювами, радовались бездождевой жизни, а потом зачали на головах Ады и мужика потомство, и тут же испражнились от нахлынувшего счастья так мастерски, что на памятник даже не попало.

-А как тебя звать? — спросила Ада мужика.

-Смотри… снег идёт! — улыбнулся мужик как шестилетний ребенок.

И на ладонь мужика приземлилась снежника. Потом вторая, третья.

Сне-г

Сне-жный

Сне-сти

Сне-жинка

Сне-жок

Сне-гопад

Мужик и Ада набили сумку первым снегом. Снег — это вам не птицы-самоубийцы, не мужик с отбитыми бубенцами (все ли теперь целёхонько, господи), снег, он, сука, тяжёлый.

Несёт сумку со снегом мужик в контору и выдыхает: фьюх-фьюх-фьюх. Но мужик сильный, он справится.

А Ада семенит за мужиком, посланным ей с того света матерью.

Идёт и поёт: джингл бээээлз, джингл бэээлз. И на «бэлз» так широко рот открывает, что туда снег так и валит хлопьями.

И так мокро Аде, так хорошо.

Сне-дь

Сне-сённый

Сне-говой

Сне-гоход

Сне-дать

Сне-гурочка

Сне-говик

Сне-даемый

Сне-гирь

Сне-йк

Сне-стись

Сне-давший

Сне-гоочиститель

Сне-гоуборочный

Сне-дающий

Сне-жник

Сне-ток

Сне-жно

Сне-жковый

Сне-гурочки

Сне-жить

Сне-гурка

Сне-гокат

Сне-тковый

Сне-к

Сне-гоуборщик

Сне-гоочистительный

Сне-говичок

Сне-гозадержание

Сне-готаяние

Сне-жница

В это время Ада сдала начальнику сумку со снегом и написала заявление на отпуск. Начальник выдал Аде немалые отпускные.

Сне-гозащитный

Сне-гурки

Сне-жище

Сне-дение

Сне-жноягодник

Сне-жочек

Сне-готаялка

Сне-жистый

Сне-жура

Сне-жиночка

Сне-гомерный

Сне-гоуборка

Сне-гоочистка

Сне-гопах

Сне-госъёмка

Сне-гонакопление

Сне-говал

Сне-гоборьба

Сне-гообразный

Сне-голом

Сне-гопогрузчик

Сне-жённый

Сне-гование

Сне-гозащита

Сне-гомер

Сне-жащий

Сне-точный

Сне-гозанос

Сне-жимый

Сне-живший

Конец.

Конец бестиарии.

Не снегу,

он

продолжает

идти

.

.

.

.

.


Подпишитесь на наш канал в Telegram, чтобы читать лучшие материалы платформы и быть в курсе всего, что происходит на сигме.
Добавить в закладки

Автор

File