radio.syg.ma


radio.syg.ma is a community platform for mixes, podcasts, live recordings and releases by independent musicians, sound artists and collectives
Create post
Art

Константин Звездочетов, «Приснится же такое!», XL Gallery, март 2021

Валентин Дьяконов

Уже в 1997 году Звездочетов, по мнению журнала «Радек», двигался «вперед к старости». Поколение тогдашних лидеров (Осмоловский и другие) собиралось хоронить Звездочетова, удостоившегося звания “живого классика” уже лет в 25, чтобы не мешал. 24 года спустя Звездочетов все так же молод (по крайней мере, в его искусстве ничего не изменилось), хоть и утверждает обратное, но сбрасывать его с парохода после очередного обновления повестки никто не собирается. А все потому, что он просто-напросто нечитаем в большинстве актуальных координат. Композиции Звездочетова так же загадочны для современного зрителя, как какой-нибудь камень фараона Нармера. У древних египтян — стебли лотоса, царь-скорпион (или царь по имени Скорпион?). У Звездочетова — фигуры в каких-то отношениях, символики, языковые конвенции, шутки, все это трудно и вызывает, максимум, раздражение. Политически он тоже неудобен: православный, лоялен к власти, даже перформативно лоялен, как на известной фотографии с митинга за ЛНР и ДНР (она, к сожалению, не гуглится).

Между тем, Звездочетов множеством щупалец связан с нашим временем и в целом его хорошо понимает, хоть и как пародист, а не сочувствующий. И такое пародийное отношение к современности его не покидало никогда. В том же 1997 году Звездочетов прозревал горизонты «новой этики» и сразу же высмеивал их: «когда первый афро-россиянин становится спикером Совета Федерации,…когда первый русский одноглазый гомосексуалист летит в космос,… ты, брат, понимаешь, что пионер — всем ребятам пример». Выставка “Приснится же такое!” в галерее XL (6.03 — 6.04.2021) актуальных объектов осмеяния нам не предоставляет и является в целом ностальгической, как, впрочем, и все его сольники в XL после уморительного (и ныне опасного по причине закона о фальсификации истории) “Колхоза Гестапо”. “Приснится же такое!” строится на сквозных темах Звездочетова и ставит в центр каждого сюжета земной шар. Это старый мотив: безумный artist book “Эфемериды” (1990) содержит строки «на этой бы подставке я приподнёс [sic!] бы землю Богу (как драгоценный фиал)», в инсталляции “Укус” (1993) глобус был попран хулиганом-алкоголиком, сошедшим с карикатуры “Крокодила”, а серия “Пердо” соотносила земной шар с арбузом и vice versa. На выставке 2021 года земной шар попадает в лапы доктору Айболиту, используется как реквизит на сцене цирка, служит фоном для двух лепреконов с грибами и кукурузой, и так далее.

Критик Сергей Хачатуров когда-то назвал метод Звездочетова «шизоидной археологией». С не меньшим на то основанием его можно описать как хорошо информированный идиотизм, потому что шизоидной археологией сегодня вынужден, скорее, заниматься зритель, раскладывая слои коллажа на составляющие. Подойдя к этому с должным вниманием, выяснишь, что любой элемент, даже самый абсурдный, его картины оказывается research-based. Западет, например, в память какой-то сюжетец, скажем, Наполеон верхом на огурце. Гуглишь “Наполеон огурцы” и видишь, что Бонапарт очень любил огурцы и даже изыскивал способы их консервации, чтобы брать с собой в походы на Россию.

Сколько бы ни защищал Звездочетов показательное дураковаляние как борьбу со всеми и всяческими методологиями, но сквозь вопиюще некачественные столкновения персонажей просматривается куда более активное, систематическое содержание. Тут чувствуется критика глобальной истории, но не модная, а постмодернистская. Строго говоря, ближайшим родственником Звездочетова (р. 1958) в контексте пост-тоталитарной Восточной Европы является Нео Раух (р. 1960), хоть они и по-разному работают с театральными конвенциями исторической живописи. Раух, скорее, производит сорокинские (а-ля “Голубое сало”) операции с материалом, сводя персонажей разных эпох в столкновении разнонаправленных прямых перспектив и показывая, как символическое насилие соотносится с историческим и физическим через гротескные прорастания романтиков в фашистов, рабочих в станки и пейзажи. Аналог Звездочетову в мейнстриме не Сорокин, а режиссер Тайка Вайтити, автор единственного смотрибельного фильма вселенной Marvel под названием “Тор: Рагнарёк”. А смотрибелен этот фильм оттого, что супергерои показаны там эмоционально нестабильными и туповатыми клоунами. (Кстати, последний фильм Вайтити “Jojo Rabbit”, про дружбу немецкого ребенка с воображаемым Гитлером, легко представить себе во вселенной «Колхоза Гестапо»). Вот и у Звездочетова вся история, отсылки к анекдотам древности, тоталитарный кич, образы счастья и рая выглядит причудой обоссавшихся мальчиков, прикрывающих свой страх энтропии бесконечно кровавым кривлянием. Стихийно феминистское просматривается в этом содержание.

То, как выставка выглядит — с дискошарами, музыкой, пляжными мячами с картой мира — сначала вызывает раздражение, потом оборачивается жестом в духе «Мухомора», очередным раундом игры на поле молодежного. Выставку Звездочетова не раскрутит тиктокер, потому что Звездочетов сам тиктокер (на открытии он несколько часов дирижировал публикой в резиновой маске Луи де Фюнеса). Единственная разница между Звездочетовым и тиктокером в том, что Звездочетов еще помнит те времена, когда история была инструментом идеологического кодирования, когда у нее был смысл и абсолют. Они казались неисчерпаемыми, а теперь выглядят бессмыслицей. До свидания, прогресс, до свидания, танцы с земным шаром у Великого Диктатора в фильме Чаплина. Сегодня инструментарий эффективной связности “было” и “стало”, разработанный в Европе, подвергается глобальной критике, а принципы взаимосвязи социальных институтов призвано пересмотреть с точки зрения сотрудничества внутри сообществ. Звездочетов же остается параноиком и чувствует, что кто-то все равно взгромоздится за руль, а затем и на пьедестал. Этот кто-то может, в лучшем случае, быть поумнее нынешнего, а в худшем — скакать на огурце как угорелый.

Подпишитесь на наш канал в Telegram, чтобы читать лучшие материалы платформы и быть в курсе всего, что происходит на сигме.

Author