Если вы уже прочитали моё недавнее эссе, то вы знаете, как одновременно с государством Израиль родилась проблема палестинских беженцев. И как право на их возвращение стало с тех пор одним из главных камней преткновения в попытках мирного урегулирования.

Давайте же поговорим про это самое право на возвращение. В чём с ним проблема и откуда этот первобытный ужас в глазах рядового израильтянина? При чём тут уничтожение Израиля и почему аргумент о том, что «все так делают» (в смысле, все признают право беженцев на возвращение) — это всё-таки немного лукавство и уход от ответа? А главное, что с этим всем можно сделать?

Что не так с правом на возвращение?

Чтобы по-настоящему понять, почему именно право палестинцев на возвращение является такой большой проблемой, нужно вспомнить, что Израиль — это продукт реализации сионистского проекта.

Напомню, что сионизм — это проект создания еврейского национального государства. То есть такого, где евреи были бы большинством и титульной нацией. В этом была цель сионизма, его raison d’être. По определению, арабское население не вписывается в этот проект, кроме как в роли навязанного реальностью меньшинства.

Ну не может быть еврейского национального государства с арабским большинством! По крайней мере, если мы говорим о демократии хоть в каком-то смысле этого слова — то есть если это большинство наделено хоть какими-то политическими правами.

И держа эту мысль в голове, рассмотрим право палестинцев на возвращение. На сегодняшний день между рекой и морем проживает примерно одинаковое количество евреев и арабов. Добавим к ним также палестинских беженцев, проживающих в других странах. Если все они реализуют своё право на возвращение, то евреи попросту потеряют большинство. И это означает буквально следующее:

Израиль перестанет быть еврейским национальным государством.

Рассмотрим, например, «решение двух государств» (two-state solution), по которому существует почти полный международный консенсус уже много лет¹. Итак, у нас будет два независимых государства: еврейское и арабское. Звучит неплохо. Вот только если мы трактуем буквально право палестинцев на возвращение, то по причинам, описанным выше, наше еврейское государство рискует не быть таковым. И мы получаем два государства, одно из которых — арабское, а второе — смешанное. И в этом месте сионисты, закономерным образом, отмечают некоторый подвох.

По сути, «решение двух государств» всегда скрывало в себе это противоречие. И любой мирный процесс должен был каким-то образом его решить. Мы ещё вернёмся к этому ниже.

Но именно в этом смысле право на возвращение палестинцев — это «экзистенциальная угроза Израилю», а призывающие к этому «призывают к уничтожению Израиля». Чтобы понять эту риторику, нужно просто вспомнить, что Израиль в этом контексте — не просто государство, а еврейское государство. Именно оно будет уничтожено, именно для него угроза экзистенциальна. Даже если само по себе государство останется, и пускай даже под тем же именем.

Это довольно любопытный момент сам по себе. Возьмите вашу любимую кровавую диктатуру. Ну давайте возьмём Иран, тем более, что он нынче особенно популярен. Если в Иране произойдёт государственный переворот, в результате которого в стране установится светская многонациональная демократия, то никому в здравом уме не придёт в голову утверждать, что Иран был уничтожен. Но если мы установим светскую многонациональную демократию в Израиле, то мы уничтожим сионистское детище! Израиль как еврейское государство действительно перестанет существовать!

Сюда же относится и уже набившая оскомину дискуссия «о праве Израиля на существование». Не секрет, что в международном праве такого понятия в принципе не существует. Но и эта риторика становится понятнее, если мы осознаём, что речь тут не просто о праве Израиля на существование, а о праве Израиля на существование как еврейского государства.

Иными словами, становится очевидным противоречие между правом палестинцев на возвращение и правом евреев на еврейское государство. Вот что на самом деле подразумевается под фразой «право Израиля на существование».

Дальше — больше. Ведь право евреев на еврейское государство — это ни что иное, как право евреев на самоопределение как отдельного народа. Значит, борясь за право палестинцев на возвращение, вы автоматически боретесь против права евреев на самоопределение. А вы часом не антисемит…?

Коррекция дискурса.

Первое, что бросается в глаза при прочтении предыдущих нескольких абзацев — это практически полное отсутствие там палестинцев. И это не случайность. Такая эгоцентричность типична для «израильского нарратива» (назовём его так, за неимением лучшего термина).

Каждый аспект дискурса рассматривается адвокатами Израиля не просто через призму интересов «своей» стороны (что, в целом, было бы ожидаемо), но сквозь фильтр, тщательно вычищающий из аргумента всё и всех, кроме евреев. В результате этой фильтрации, практически любое утверждение — от призыва прекратить оккупацию палестинцев до призыва решить проблему палестинских беженцев — трактуется исключительно как утверждение о евреях и как скрытая попытка навредить евреям. При этом та проблема, которая непосредственно указана в утверждении (оккупация палестинцев, проблема палестинских беженцев и т. д.), попросту не удостаивается комментария, как будто её не существует.

• Есть опасения, что выход из оккупированных территорий навредит евреям? Допустим. Но как тогда быть с проблемой оккупации палестинцев? «Это нас не касается».
• Возвращение палестинских беженцев навредит евреям? Допустим. Но как тогда быть с проблемой палестинских беженцев? «Это нас не касается».

Цель этой манипуляции понятна. Оппонент (то есть мы) ставится в априори проигрышную позицию, где он должен без конца предлагать креативные решения проблемы, каждое из которых будет неизменно отвергаться адвокатами Израиля, поскольку «нет стопроцентной гарантии, что оно не навредит каким-то образом каким-то евреям где бы то ни было»². Сами адвокаты Израиля, при этом, не считают нужным предлагать никаких решений, поскольку заявленная проблема их изначально не заботит (в отличие от проблемы их стороны, которая должна заботить весь мир).

И если внутри израильского пузыря подобную фильтрацию дискурса с позиции «своей» стороны можно было бы действительно с усмешкой списать на личный (а скорее, коллективный) эгоцентризм³, то попытка навязать эту фильтрацию оппонентам, на мой взгляд, автоматически дисквалифицирует такого участника дискуссии.

И поэтому такие попытки следует пресекать на корню.

Призыв к решению проблемы палестинских беженцев — он прежде всего о проблеме палестинских беженцев.

Все реальные и воображаемые скрытые мотивы могут и должны обсуждаться в процессе дискуссии, но они никак не могут игнорировать непосредственно заявленную проблему.

Однако, скорректировав таким образом дискурс, мы всё же обязаны обсудить описанное противоречие. Проигнорировать его — значит совершить ровно такое же нарушение, как описано выше, только с другим знаком. И дело тут не в симметрии (её нет) и не в стремлении к нейтральности (прости господи). Дело ровно в том, что поиск мирного решения требует объективности, а объективность требует рассматривать подобные противоречия серьёзно.

Этим и займёмся.

Варианты решений.

Так как же быть? Что же делать с тем фактом, что полная реализация права палестинцев на возвращение приведёт к тому, что Израиль перестанет быть еврейским государством?

Рассмотрим несколько популярных вариантов.

1. Решение одного государства.

Когда я написал, что реализация права палестинцев на возвращение приведёт к тому, что Израиль перестанет быть еврейским государством, кто-то наверняка про себя отшутился: «Ты так говоришь, как будто это что-то плохое!»

Действительно, первый вариант — это просто сказать, что никакого отдельного еврейского государства и не нужно. Это по-определению антисионистская позиция, и сионисты, понятным образом, будут против.

Не стану углубляться в рассуждения о легитимности их желаний, но напомню, что изначально они видели в еврейском государстве не только реализацию права евреев на самоопределение как отдельного народа, но и, главным образом, решение «еврейского вопроса». И эти два компонента, разумеется, были тесно связаны между собой. Ведь с чего они вообще взяли, что евреи — это отдельный народ? Почему они должны были стать отдельной нацией? К этому выводу им помог прийти европейский антисемитизм, который продолжал выделять их как «других».

И те, кто называет себя сионистами сегодня, скорее всего описывают суть своего сионизма примерно таким же образом:

Евреям необходимо своё национальное государство,
и желательно ему быть сильным и влиятельным.

Оно будет гарантом безопасности евреев по всему миру, защитником их интересов, да и просто их коллективным «Планом Б» на случай, если где-то что-то пойдёт не так, даже если это вообще не связано с евреями⁴.

Всё это как минимум спорно, и за кружкой пива могла бы развернуться интересная дискуссия на этот счёт. Но несмотря на протесты сионистов, факт остаётся фактом: если согласиться, что отдельного еврейского государства нам и не нужно, то действительно право палестинцев на возвращение перестаёт быть большой проблемой, хоть в рамках двух государств, а хоть в рамках одного мультинационального светского демократического государства на всей территории от реки до моря.

Напомню, что этот ужасный ужас называется у сионистов «уничтожением Израиля» (как у меня вообще язык-то повернулся описать такой кошмар?).

2. Решения в рамках идеи еврейского государства.

Но что если мы настаиваем, что такой вариант не реалистичен и/или не желателен, как минимум в краткосрочной перспективе? Из-за накопившейся враждебности между евреями и арабами, либо из-за боязни, что евреи опять вернутся в тот мир, где они были лишь преследуемым меньшинством среди чужих. Иными словами, можно ли что-то придумать, оставив при этом еврейское национальное государство?

Да, можно. И вариантов известно как минимум два.

2.1. Конфедерация.

Представим два национальных государства (одно — еврейское, другое — арабское), объединённых в некое подобие Евросоюза. Ну или попросту в конфедерацию (ЕС не является конфедерацией в чистом виде, но не суть).

Идея в том, что можно быть резидентом одной из стран-членов конфедерации, будучи при этом гражданином другой. Например, можно быть резидентом Италии, но гражданином Нидерландов. А можно, например, быть резидентом города Хайфа, что в еврейском государстве Израиль, но при этом быть гражданином арабского государства Палестина.

Или можно быть резидентом в деревне возле Хеврона, но при этом быть гражданином еврейского государства Израиль. Правда, уже нельзя разъезжать на бульдозере по соседним палестинским деревням и терроризировать там население, а после избиения битой местных жителей на подмогу атакующему уже не приедет армия соседней страны Израиль. С этой потерей привилегий придётся мириться…

Таким образом, идея в том, чтобы разделить резиденство и политические права. Каждый народ сохранит политическое большинство в своём государстве. Но при этом человек может, если пожелает, проживать в соседнем государстве. А затем однажды он может решить переехать в «своё» государство, благо такое право у него всегда будет.

Именно так, через резиденство, можно будет реализовать право палестинцев на возвращение, не угрожая при этом еврейскому политическому большинству в Израиле. Причём аналогично может быть решена и проблема еврейских поселенцев на территории, которая станет арабским государством.

Эту модель в Израиле и Палестине продвигает организация «Земля для всех» (Land for All). Предлагаю ознакомиться, если интересно.

2.2. Два независимых государства.

Да, я не ошибся. В рамках классического «решения двух государств» это противоречие также можно решить. Каким образом?

Нужно лишь вспомнить, что одно дело — признать право, а совсем другое — массово реализовать его.

И здесь нет никакого обмана. Просто есть такое чудесное и почему-то позабытое слово: компенсация. Если у вас есть право, но по каким-то причинам реализовать его на практике мне не представляется возможным, то я могу с вами… договориться! Я могу выплатить вам компенсацию за нанесённый ущерб, за ваше нереализованное право. К слову, большое количество судов заканчивается мировыми сделками, и это ровно тот же принцип.

В рамках мирного урегулирования между евреями и палестинцами, можно, например, договориться о максимальном количестве беженцев, которых Израиль будет готов принять. И если желающих вернуться будет больше, то остальным будет полагаться денежная компенсация, взяв которую, они смогут благополучно заселиться в новых районах своего независимого палестинского государства, расположенного неподалёку.

Все эти детали могут и должны обсуждаться в процессе переговоров. Более того, они уже обсуждались, например, в рамках переговоров в Табе (2001), и был достигнут определённый прогресс. Как известно, переговоры были прерваны в начале предвыборной кампании в Израиле, а после победы Ариэля Шарона на выборах, больше не возобновились⁵.

Повторюсь, что слишком часто при обсуждении «решения двух государств» это противоречие, связанное с правом палестинцев на возвращение, попросту игнорируется. Дискуссия переходит в сугубо моральную или сугубо юридическую плоскость: дескать, у палестинцев есть такое право, это право легитимно с моральной точки зрения, а значит и обсуждать тут нечего.

Я не спорю с легитимностью права палестинцев на возвращение, но я не считаю верным игнорировать это противоречие. Я утверждаю, что противоречие есть, его проблематичность (с точки зрения сионистской позиции) понятна, но это противоречие разрешимо. И оно разрешимо даже без необходимости отказа от концепции еврейского государства, если она столь дорога вашему сердцу.