«Требуем запретить!» Как это делается в Португалии?

Проект ДОКер
18:44, 21 ноября 2018408
Добавить в закладкиДобавить в коллекцию

24 ноября состоится московская премьера фильма Алены Полуниной «Своя республика» об одном из подразделений батальона «Восток». Международная премьера ленты прошла месяц назад на фестивале документального кино Doclisboa в сопровождении политических скандалов непривычных для Португалии масштабов.

Украинское посольство и активисты, не видя фильма, требовали отменить все показы, убрать картину из конкурса и открыто обвиняли фестиваль в поддержке терроризма. Программный директор Doclisboa Синтия Жил выразила возмущение по факту оказанного на руководство фестиваля давления и наотрез отказалась исключать «Свою республику» из программы. В итоге показы состоялись, Алену Полунину сопровождал по Лиссабону полицейский эскорт, активисты, помитинговав, купили билеты на просмотр и после показа устроили перебранку с режиссером. Ситуация привлекла активное внимание местных СМИ и творческого сообщества.

Публикуем реплику независимого португальского продюсера и режиссера игрового и документального кино, члена жюри Кинофестиваля «ДОКер» 2015 года, Педро Фернандеша Дуарте, в которой он размышляет о связи между механизмом отождествления, нелепыми запретами и новым президентом Бразилии.

<i>Педро Фернандеш Дуарте, Португалия</i>

Педро Фернандеш Дуарте, Португалия

«Во времена, когда нашим сознанием манипулируют с помощью аудиовизуальных средств, что в итоге приводит к цивилизационному кризису, в результате которого Бразилия, например, сделала выбор в пользу фашизма, я не вижу более важной борьбы в долгосрочной перспективе, чем та, что ведется посредством аудиовизуальной эмансипации, создаваемой в таких информационных пространствах, как фестиваль документального кино Doclisboa.

Г-жа Инна Огнивец, посол Украины (страны, к которой я испытываю глубокое сочувствие), считает, что фильм о «российской террористической группировке» может стать пропагандой этой группировки и сыграть ей на руку. Очевидно, г-жа Огнивец не совсем понимает, что снять фильм о каком-либо явлении вовсе не означает относиться к нему с одобрением.

Снять фильм означает привлечь внимание к явлению, и, когда мы делаем видимым внутреннюю жизнь террористической группировки, это совсем не значит, что мы поощряем ее действия. Чаще всего то, что раскрывает фильм, расходится с тем, что хотели бы представить его герои.

Отождествление понятий «снимать кино» и «выказывать уважение» восходит к религиозной традиции, где «смотреть» означает «поклоняться».

Тем более если смотреть кино полтора часа не отрываясь, поскольку такова продолжительность фильма. Эта идея берет свое начало в эротической природе человека, который видит то, что хочет. Однако благодаря работе над собой человек сумел преодолеть эту установку и научился анализировать то, что видит.

Давайте посмотрим на это в контексте повествования. Когда нам рассказывают историю, мы «видим» образы у себя в голове, и в итоге наше внимание привлекает какой-либо персонаж. Мы делаем ту же ошибку: даже осознавая, что мы сами создаем образ в своей голове посредством слов, многие из нас думают, что рассказывать историю — обязательно означает принимать сторону ее главного героя.

Это связано главным образом со способностью отождествлять себя с ним. Тот же самый феномен заставляет нас чувствовать боль, когда мы видим, что кому-то больно. Именно в этом и заключается сущность сострадания.

Мы почти всегда отождествляем героя истории с собой. Поэтому, если в фильме показана совершенно чуждая модель поведения, это, по крайней мере, шанс попытаться посмотреть на вещи другими глазами.

Однако, это всего лишь иллюзия: любая история — это всегда история о нас самих. Вспомним Икара, который хотел взлететь слишком высоко, обжег крылья и упал. Разве эта история призывает к самоубийству?

И потом, как говорили Чарли Чаплин, Орсон Уэллс и многие другие, все дело в том, на каком месте мы закончим рассказ: в момент когда Икар поднялся в воздух? или когда Икар упал?

Проблема работы над документальными фильмами заключается в том, что режиссеру не всегда просто понять, чем все закончится. Иногда это становится ясно только, скажем, лет через десять. Но иногда конец запечатлеть все–таки удается.

В отсутствии ясного финала еще болеет важным становится умение его предвидеть, быть уверенным, что Икар упадет, задолго до того, как это случится на самом деле.

Это необходимо для нашего же собственного блага. Чтобы не стать фашистами, проголосовав за Жаира Болсонару (новый президент Бразилии), который внушает, что комиксы о половом воспитании распространяют в школах для пропаганды гомосексуализма. Чтобы точно знать, что Болсонару упадет, задолго до того, как это случится на самом деле».


12 октября 2018
* Перевод и публикация текста осуществлены с разрешения автора

Добавить в закладки

Автор

File