radio.syg.ma


radio.syg.ma is a community platform for mixes, podcasts, live recordings and releases by independent musicians, sound artists and collectives
Create post
Cinema and Video

Рычи, Клинт!

Евгений Блинов
Гран Торино

Гран Торино

Ярко горит полицейский участок в заштатном каком-нибудь городке. Смотрят на зарево обитатели одноэтажной Америки. Воют сирены, носятся возбуждённые подростки, тревожные отцы семейств собираются в гражданские патрули. Совсем уже старый старик на скрипучей веранде потягивает свой лагер и брезгливо морщится от звуков гангстерского бита.

Американский бунт — полный смысла и в конце концов милосердный — даст миру пару уроков гражданского общества.

Горячие новости из американских городов — идеальная мизансцена для нового фильма Иствуда. Еще одна новость: в девяносто можно не только передвигаться на своих двоих и помнить, что было вчера, а не во время Корейской войны, но и снимать кино. Рядом с которым немощно смотрятся попытки задать повестку дня иных дерзких дебютантов. А ведь Иствуд совсем не похож на того, кто продал душу дьяволу в обмен на долгую творческую жизнь (мы знаем, что ты сделал, Роман Полански!) Что еще можно сказать о юбиляре? Это именно тот случай, когда too much is never enough. Что можно, а главное нужно говорить на девяностолетнем юбилее собственной бабушки? Когда уже хорошо выпил и долго ждешь своей очереди, но сказать что-то обязательно нужно.

Итак, друзья, попрошу внимания! Иствуд — о совсем разных Америках. Есть стандартное пропагандистское клише, известное со времен Первой Мировой. Лучшие умы Франции писали тогда о «двух Германиях»: Германии Канта и Гёте и Германии Фридриха и Вильгельма. Есть нация поэтов и метафизических мечтателей, есть нация солдафонов. Одни настаивали на дуализме, другие считали, что одна из партий победила в исторической перспективе (Бергсон), третьи (католик Маритен) отказывались видеть различия. О какой Америке рассказывает Иствуд? Об Америке Ку-Клукс-Клана, Рейгана, Бушей и Трампа? Или об Америке Торо, Твена, Уитмана, Армстронга и Мартина Лютера? Обо всех сразу.

Иствуд — эпичен, а эпос не требует однозначных оценок. Иствуд — полифоничен, в отличие от католика-Скорсезе, для которого смертельные враги делали общее дело.

Ирландские чернорабочие режутся насмерть с англо-саксонскими ремесленниками, на их поте и крови вырастает Нью-Йорк. Не то у Иствуда: голоса его антагонистов не сливаются, кости не удобряют почву, великие стройки не вырастают над могилами. Победа не приносит радости, смерть не имеет высшего смысла. И это действительно другая Америка. Иствуд не дает забыть, что за всем этим тошнотворным лицемерием, фальшивыми улыбками в тридцать два вставных зуба, за нарциссическими фрикшоу и тараканьими бегами к американской мечте, есть живые люди.

 Вот руки, которые построили Америку

Вот руки, которые построили Америку

Иствуд — это апокрифическая версия американского мифа.

Делез считал, что американское кино обречено на бесконечное обыгрывание мифа о рождении нации. Иствуд работает с ним вдумчиво и основательно. Это не деконструкция героического мифа, а скорее его пересборка (как бы не отталкивающе звучали по-русски слова с приставкой пере). Его герои на первый взгляд совсем не героичны: они до поры до времени живут рядом с нами или вообще прячутся в личине злодеев, как Уильям Мунни. Но у Иствуда нет никакого толстовства: мир не может без героев. Пускай они не те, которым рукоплещут ложи, пускай настоящие герои останутся лежать на камнях Иводзимы, а награда найдет первого встречного. Не в этом сила и смысл мифа.

Его герой редко победитель и никогда не триумфатор. Но если он проигрывает, то это именно поражение, вызывающее зависть у победителей, о котором писал Монтень.

Меня зовут Уильям Мунни, я убивал женщин и детей, все, что движется и ползает. Сейчас я здесь, чтобы убить тебя

Меня зовут Уильям Мунни, я убивал женщин и детей, все, что движется и ползает. Сейчас я здесь, чтобы убить тебя

Иствуд — это ответ на вопрос, может ли белый человек петь блюз. Его фортепианные зарисовки — «негромкая мелодия» без надрыва. Он self-made man в самом прямом смысле. Не особо выдающийся актер и не режиссер-новатор. Но путем долгих тренировок доведший свой ограниченный арсенал почти до совершенства. От него не стоит ждать перевоплощений, лихого монтажа и безупречно выстроенных кадров. Он минималист поневоле, прекрасно осознающий техническую ограниченность своего таланта. И все вместе это работает по обе стороны камеры. Поэтому в том же «Непрощенном» он не выглядит актером другой весовой категории рядом с виртуозным Хэкманом.

Наконец, last but not least, Иствуд пример того, как можно красиво состариться. Совершенно неведомое нам искусство. Мы живем в культуре, где змеи переживают свой яд, вожаки — стальные челюсти, герои-любовники — орлиный профиль, а мудрецы — последние остатки рассудка. Что совершенно не мешает им «творить» до полного изнеможения. Америка куда беспощаднее к действующим претендентам на успех, но куда великодушнее — к живым легендам. Иствуд не нуждается в снисхождении, отточенное десятилетиями чувство меры позволяет ему не только снимать, но даже появляться перед камерой в восемьдесят восемь. И он совсем не выглядит жалким, хотя годы берут свое: если в «Гран Торино» он еще мог рычать и скалиться на врагов, то в «Муле» десять лет спустя остался только взгляд убийцы «встретил бы я тебя в 74-м».

Но не стоит удивляться, если именно Иствуд снимет фильм о событиях в Миннеаполисе и найдет в нем новых американских героев. Рычи, Клинт! Ты нужен Америке. А нам нужна Америка Иствуда и Скорсезе, а не Америка Клинтонов и Трампов.

Подпишитесь на наш канал в Telegram, чтобы читать лучшие материалы платформы и быть в курсе всего, что происходит на сигме.

Author