Положение в иерархии определяет доступ особи к пище и для самцов — доступ к самкам. Классическое исследование «порядка клевания» Торфлейна Шельдеруп-Эббе 1921 года показало, что петухи, завоевавшие высший ранг в стае, съедали больше корма и больше совокуплялись, тогда как высокопоставленные курицы совокуплялись реже, поскольку подчинялись меньшему числу высокопоставленных петухов. Эдвард Уилсон связывает такие выгоды высокого положения в иерархии с более высоким «здоровьем», fitness.

Но иерархичные стаи не только поддерживают здоровье сильнейших особей, они более эффективны при выполнении коллективных задач, например, иерархически организованная стая съедает за то же время больше корма, чем организованная циклически. Таким образом насилие, которое дает доступ к более высокому рангу, является выгодной стратегией, улучшающей шансы особи на выживание и продолжение рода. Большая агрессивность вознаграждается большим количеством ресурсов: поросята в течение первых часов жизни борются за верхние соски матки, из которых можно получить больше молока, чем из нижних, кусая и толкая друг друга, когда позиции у сосков оказываются распределены, иерархия закрепляется до момента прощания поросят с матерью. Установление иерархии необходимо для того, чтобы избежать непрерывной войны всех против всех, она устанавливается без смертоносного насилия и удерживается для того, чтобы сэкономить силы, которые особи не могут позволить себе потратить на постоянную физическую борьбу.

Главная идея «Так называемого зла» Конрада Лоренца в том, что агрессивное поведение к другим особям популяции поддерживает более низкую плотность расселения, которая необходима для сохранения экологического равновесия. Примером такой агрессии является «полярная болезнь», тотальное взаимоуничтожение членами полярных экспедиций. С другой стороны, Роберт Сапольский приводит пример позитивных последствий снижения агрессии для популяции: в стае павианов, которое Сапольский исследовал в конце 80-х годов группа альфа самцов, агрессивных и асоциальных эгоистов, которые не участвовали в груминге других павианов, отравились украденной с помойки в поселении людей едой и погибли от туберкулеза. Выжившие бета-самцы установили более эгалитарный режим, и, что удивительно, когда ученые заселили новых альфа-самцов в эту стаю, агрессивным павианам пришлось переучиваться и принять установившийся эгалитарный порядок.

Дело в том, что агрессия, как стратегия поведения, может быть направлена как на опасность или соперника, так и на других «невинных» особей популяции, на свое же потомство и даже на саму особь. Гиены защищают своих щенят от других гиен во время обгладывания каркаса копытных, потому что часто они оказываются съеденными заодно с падалью. Лоренц подробно описывает «ритуал» «натравливания» у уток: самка утки отворачивает голову и трясет ей из стороны в сторону, что вызвано «наложением» двух реакций, страха перед другим селезнем и стимуляцией агрессии у селезня «жениха». Во время брачного ритуала у крякв селезень совершает такое «натравливание», предлагая самке длительные отношения, он опускает клюв в воду, поднимает голову и обрызгивает себя водой, а затем может напасть на соседнего селезня, «перевозбудившись» от разыгрывания знаков реальной агрессии.

Для правильной стимуляции агрессии необходимо сочетание внешних факторов, нарушение которого может привести к трагическому внутривидовому насилию. Например, индюшки, у которых вылупились индюшата, нападают на любой движущийся предмет больше крысы и меньше кошки. Если же у глухой индюшки появляется потомство, она убивает всех своих птенцов, поскольку не слышит условного «сигнала» — характерного писка, издаваемого птенцами. Более того, протянутое через клетку на проволоке чучело хорька, в которое вмонтирован микрофон, издающий жалобный писк, индюшка воспринимает как своего птенца и заботливо закрывает крыльями (в немецком языке фраза «чучело хорька» созвучно с фразой «подменное чучело», безобразный ребенок, которого подкидывают, согласно народным поверьям, злые духи).

Более агрессивное и крупное животное как правило побеждает во внутривидовой борьбе за пищу и доступ к самкам, но в межвидовой борьбе побеждают животные с более развитыми способностями менять поведение. Такая способность называется в этологии поведенческой пластичностью. Например, собаки динго, появившиеся в Австралии около 5 тыс. лет назад вытеснили сумчатых волков по двум причинам: во-первых, динго были способны к коллективной охоте и, во-вторых, они отличались большей поведенческой пластичностью. Чем выше поведенческая пластичность птиц, тем проще им приспособиться к обитанию в городах. Такая способность требует развитой высшей нервной системы и больших затрат энергии на поддержание ее функционирования. Стаей павианов руководит самый старый самец, который, рискуя жизнью, в одиночку взбирается на дерево, чтобы выяснить местоположение хищников, а затем выводит стаю из засады. В стае галок тревога птицы высокого ранга вызывает всеобщую панику, а знаки тревоги птицы низкого ранга не вызывают ни у кого никакой реакции.

Таким образом выживание в межвидовой конкуренции требует более высокого развития поведенческой пластичности самого вида и отдельной особи, в частности. Наибольшие шансы на выживание имеет та особь, которая сочетает природную агрессию с опытом и способностью принимать верные решения в ситуации опасности или выбора стратегии поведения. В человеческих обществах процесс формирования аристократии показывает ту же картину: наиболее сильные особи популяции сочетают природную агрессию со способностью к перераспределению ресурсов, публичным дарам и торговле.

С точки зрения Костина Аламариу для формирования настоящей аристократии необходимо завоевание пасторальным кочевым народов оседлого населения. Такое завоевание привело бы к возникновению кастового общества, в основе которого лежит принцип искусственного отбора. Именно искусственный отбор человеческих особей является главной способностью аристократии. Характерное увлечение аристократии — это введение пород охотничьих собак и быстроногих лошадей. Такая аристократия ценит атлетизм и отличает себя от простолюдинов по характерному загару. Но второе virtu, которое выделяет Аламариу — это фронесис, способность управлять. То есть для удержания власти в кастовом обществе лучшие особи популяции должны быть наиболее одаренными в искусстве принятия решений. Эту же мысль можно найти и в «К генеалогии морали Ницше»: аристократия сначала завоевывает неиндоевропейское население, а затем развивает искусство обещать, то есть следовать установленным законам.

Сервис описывает процесс превращения племени в вождество у народов Новой Гвинеи: «центральный» человек, «большой» человек Салинза, это прежде всего тот, кто раздает подарки и помогает соплеменникам в нужде. Он может субсидировать ремесленников и развивать таким образом хозяйство племени, он организует ритуальные события и, конечно, должен быть самым искусным танцором. Между вождествами не существует войн в современном понимании, вождь не является военным лидером, потому что он просто не нужен на этом уровне развития техники. Сражения выглядят следующим образом: все мужчины двух враждующих племен разбегаются по открытому полю и осыпают противника ругательствами, изредка бросая друг в друга дротиками, когда хотя бы один из участников оказывается ранен, битва заканчивается и воины расходятся. Дуэли между оскорбившими друг друга мужчинами у австралийцев и эскимосов проходят также в форме состязания в метании дротиков, но у эскимосов иногда заменяется конкурсом пения.

Дэвид Энтони пишет, что вожди индоевропейских племен возвышались прежде всего за счет успешного одомашнивания животных: овец, из шерсти которых изготавливали одежду и лошадей, которых продавали южным цивилизациям. Именно за счет торговли лошадьми возвысились кочевые народы прикаспийских и причерноморских степей. Вожди этих племен назывались reg̑ — тот, кто управляет, решает конфликты, от этого слова происходит латинское rex, царь. Интересно, что сочетание социопатии со способностью обещать делает человека особенно живучим, эмоционально устойчивым в моменты неудачи и несчастья.

Возможно, одна из причин популярности Джона Кириаку, — это сочетание способности лгать с почти детской наивностью. Человек, который был способен месяцами разыгрывать друга опасного террориста или высокопоставленного чиновника для того, чтобы получить важную для ЦРУ информацию, был удивлен, узнав об использовании пыток при допросах пленных руководителей Аль-Каиды или участии ЦРУ в организации поставок героина в Иран и РФ.