Меня всегда интересовало почему не сформировалась традиция левого прочтения Лео Штрауса. Несмотря на консервативные убеждения самого мыслителя, его концепция о философии, утратившей поиск блага, резонирует с частью идей Франкфуртской школы. ‎ ‎Просвещение обуржуазило философию, превратив стремление к знанию о благе в науку на службе общества. Как результат, философия лишилась своей глубины, отказалась от поиска блага. Инструментальный разум, зацикленный на прибыли и власти, не обладает возможностью найти благо и думать о благе кого-то кроме себя. Но откуда пришёл инструментальный разум? Как мне кажется, ответ кроется в самых властных отношениях — диалектике раба и господина. И важно подчеркнуть, что подобная диалектика рождается в самых разных обществах. При капитализме эта диалектика принимает особую, скрытую форму: господство перестаёт быть видимым отношением между людьми и превращается в анонимный закон рынка — то, что Лукач называл овеществлением. Инструментальный разум, доведённый до предела именно в этой форме, не просто служит прибыли — он утрачивает саму способность мыслить в категориях, не поддающихся исчислению, включая категорию блага. ‎ ‎Уже упомянутый мною Лукач писал об Овеществлении сознания как важной части капиталистического производства. Из овеществления следует следует релятивизм, для которого нет такого понятия как этика, но есть прибыль. Он разрушил представления об этике и благе. Однако, стоит сказать, что возвращения в эпоху до Просвещения невозможно, ибо его влияние слишком глубоко. Традиционалистская политика — которая не является в полной мере традиционалистской — лишь заменит один релятивизм другим. Традиция задавлена циклом производства. Она, как и всё вокруг, превращена в товар. Попытка воспроизвести традиционалистскую политику потому и обречены на провал, ибо пытаются представить симулякр традиции за нечто органическое. ‎ ‎Политическое освобождение человека ничего не значит пока не будет достигнуто освобождение духовное и экономическое. В противном же случае одно угнетение заменит другое. Узколобость и зависимость порождают эксплуатацию, мешающую всестороннему развитию человека. Вместо универсального человека, для которого добродетель является важной частью жизненного пути, общество получает удобного одномерного человека, достаточно автономного чтобы обеспечить себя минимумом и, в то же время, достаточно ленивого чтобы не требовать чего-то большего. Потому недостаточно просто изменить отношения собственности — нужно разрушить саму форму овеществлённого сознания, потому что именно она порождает "одномерного человека". ‎ ‎Какова же конечная цель освобождения? Это Республика в её изначальном смысле. То есть система не-доминирования, при которой диалектика раба и господина исчезнет за ненадобностью. Республика связывает добродетель с участием, что означает переход от Nuda Vita к Vivere Civile. Свобода человека реализуется только в пространстве публичного появления перед другими, действия, а не в приватном потреблении. Это реализация положительной свободы. Потому Республика — это не просто отсутствие структуры господства, а положительное пространство, где добродетель вообще становится возможной, поскольку одномерный человек, зависимый и узколобый, по определению не способен на гражданское действие. ‎ ‎Капитализм уничтожил свободный рынок, превратив его в новую форму феодализма. Жилье, патенты, платформы — это новые формы феодальных наделов, за вход в который человек платит. Главная же основа рынка — риск — задавлена олигополиями, которые слишком большие чтобы рухнуть. Фернан Бродель писал, что капитализм — это антирынок. По его мнению, настоящий капитализм начинается там, где крупные игроки, используя монополии и государственную поддержку, уничтожают свободную рыночную конкуренцию, чтобы гарантировать себе сверхприбыли. Как результат, вместо свободного обмена между производителями получился монопольно-феодальный капитализм. Люди получили негативную свободу, но они лишены реальной возможности реализовать позитивную свободу. ‎ ‎Есть ли вариант выхода? Генри Джордж предложил ввести налог на стоимость земли, который заставит арендодателей продавать земельные наделы либо обустраивать их. Это один из способов победить земельную ренту. Но если земля — общее благо, присвоенное отдельными людьми, то рента с неё по праву принадлежит всем, а не только государству как абстрактному собирателю налогов. Логичным продолжением такого налога становится не финансирование бюрократического аппарата, а прямая, безусловная выплата каждому гражданину — своего рода дивиденд с того, что изначально никому не принадлежало ‎ ‎Время является ценностью, так как может быть использовано для восстановления сил (что снижает нагрузку на медицинскую систему), для получения новых навыков (увеличение человеческого капитала плюс спрос на образовательные и другие интеллектуальные сервисы), поиск другой работы или другого места работы (человеку уже не надо хвататься за первое предложение, что провоцирует рост конкуренции среди работодателей).