темнеет так что ничего необычного; и
ты не исключение. когда вчера было
так шумно твои улицы едва ли
успевали удерживать равновесие
 — сдерживать потоки людей
звёзды снова падали и превращались в
снежинки. как маленькие светлячки в воздухе.
бабочки порхали в моих снах, но
наяву мы мчались сквозь узкие улицы
я всегда боялся твоих улиц с
брусчаткой., а на трамвайных путях я
чуть дважды не сломался., но я
не могу тебя винить в этом. 

звонок оборвался в очередной раз. гудки
слышны всегда, но по разному как 
аудиальная иллюзия с двумя метрономами. я
думал что телефонные провода это твои
артерии., но ты говоришь что это
стало смирительной рубашкой. камеры слежения как
охотничья сетка опоясали твои суставы. ты
как выдрессированная собака — люди дали тебе
жизнь. они же забрали твою свободу.
болезненность становится освобождением. болезнь — существованием. когда
здоровье отчуждается.

но что-то меня всё равно спасало
от переломов и сотрясений — когда я
пересекал улицу на красный когда меня
нарочно подрезали, а я вернулся домой
как будто ничего и не было.

может быть чтобы наконец дозвониться. или
хотя бы написать письмо тем, у
кого нет телефонов, а только оставшийся
срок. какого тебе становиться тюремным бетоном?
порезать вены было бы приятнее, но вы
так не умеете. люди строят новые
здания, чтобы было больше пустых пространств.
зачем тогда было жить? [цитата Дебора?]
спектакль пустых пространств — Джон Кейдж пишущий
для капитала. разгон сквота. расчистка граффити.
очередной срок. срок за граффити. привет,
надеюсь ты это прочитаешь, когда выйдешь
из ШИЗО, но такие стихи не 
проходят цензуру. ветер не проходит сквозь
бетонные стены. поэтому лучше мёрзнуть на
ветру.

фонари на твоём теле помогают видеть

землю — но так больше не видно

неба. и это снова спасает меня

от аварии. даже когда очки забрызгало

дождём, и я [почему-то] доезжаю до дома.