radio.syg.ma


radio.syg.ma is a community platform for mixes, podcasts, live recordings and releases by independent musicians, sound artists and collectives
Create post
gendai talk

томотоси. Мы должны быть красивее

Виктор Белозеров


Иллюстрация автора

Иллюстрация автора


Наше небольшое интервью с японским художником томотоси логично продолжает тему нашей беседы с Ёсинори Нива, несмотря на различные подходы к теме, оба автора верны своей заинтересованности в социальных аспектах искусства. Как я уже писал в обзоре программы Image Forum, работы томотоси очень действенны в своем многообразии способов вскрытия привычек общества. Эта тенденция, которая продолжает держаться и существовать в японском искусстве последние десять лет, показывает или старается показать, что все–таки уроки многих коллективов из 1960-х и 1970-х не забыты, а значит, что за пределами визуальности искусства 2000-х сохраняется и потенциал для нового поколения художников.

В этом интервью мы поговорим о предыдущем опыте работы томотоси с городской средой, его последних проектах, иронии в творчестве Hi-Red Center, а также о том, как последствия ковида сказываются на работе независимых институций в Японии.

Моя отдельная благодарность томотоси за уделенное мне время и его старания при подготовке ответов.

English version

Интервью с томотоси

Gendai Eye: Насколько ваш опыт работы с городской средой и первое образование привели к тому, что вы заинтересовались художественными практиками, связанными с городом и его жителями? Как вы решились на данный переход?

томотоси: Мое участие в архитектурном дизайне и городском планировании сильно повлияло на мою текущую деятельность. Поняв, что невозможно спроектировать городскую среду идеально, я начал создавать работы с точки зрения того, как использовать изначально несовершенные пространства.


Mobius Reunion. Courtesy: tomotosi /トモトシ

Mobius Reunion. Courtesy: tomotosi /トモトシ


GE: Я просматривал ваши более ранние проекты, мне очень понравилась концепция «Mobius Reunion». Мне показалось, что эта идея также прекрасна, как некогда были представления об архитектуре у Сюсаку Аракавы. Можете чуть больше рассказать об этом проекте и насколько вы еще заинтересованы в том, чтобы заниматься планированием архитектурных форм? [1]

Проект был посвящен жилью, которое будет предназначено для супружеских пар пенсионного возраста. Концепция жилья подразумевала, что жилье будет разделено на жилые зоны для мужа и жены, общей точкой пересечения становилась лишь центральная общая комната. Пространственная композиция здания воздействовала на отношения, имея силу для того, чтобы воссоединить пары.

т: На меня повлияли работы Сюсаку Аракавы, особенно его теория связи пространственной формы с человеческой жизнью. Тем не менее, в этом проекте я скорее ориентировался на архитектора Дзюна Аоки. [2] Я ссылался на его концепцию коридора, продолжающегося и выполняющего функцию комнаты. Если клиент не хочет совершенства, думаю, я мог бы снова заниматься проектированием архитектуры.

GE: Насколько возможен идеальный дизайн личного пространства или города? Или же стремительно меняющиеся обстоятельства и желания разных людей всегда будут препятствовать этому?

т: Я считаю, что идеальный дизайн невозможен. Вещи и информация неподвижны, но людям (живым существам) суждено меняться. Даже если вы можете создать комнату, которая идеально подходит для кого-то, через секунду она уже не будет идеальной.


A Goal for Germany / The neverending ceremony. Courtesy: tomotosi /トモトシ

A Goal for Germany / The neverending ceremony. Courtesy: tomotosi /トモトシ


GE: Я хочу сказать, что вы потрясающе справляетесь с тем, чтобы находить какие-то национальные моменты, причем не только в людях, но и каком-то бытовом ощущении. У вас были проекты и за пределами Японии, в Германии и Индии. Одно дело работать с национальным контекстом и быть представителем своей страны, а другое, когда вы работаете в других регионах уже в статусе чужого. Вы ощущаете эту разницу для себя в процессе реализации подготовки и отношения зрителя?

В «A Goal for Germany» томотоси под руководством бездомных и мигрантов пытается определить границы беженства, они учат художника гимнам своих стран и все вместе они пытаются воспроизвести их в общественных местах. В «THE NEVERENDING CEREMONY» томотоси отправляется в Варанаси (Индия), куда ежегодно отправляются тысячи паломников, художник пытается мимикрировать и молиться как местный, записывая все это на камеру, в то время как перед ней могли проходить, садиться и всячески мешать другие люди.

т: Моя творческая карьера началась, когда я переехал в Токио. Это был мой первый опыт в большом городе. Основой моей работы стало представление о себе как о чужаке. В каком бы городе я ни работал, я начинаю с того, что смотрю на город с точки зрения иного.



GE: Некоторые из ваших проектов были посвящены Олимпиаде. «Japan, the Beautiful, and Ourselves» и «The Great Event», каждый из них по-своему заигрывал с этой темой, но что в итоге? Как эта тема, в конечном счете, разрешается после окончания Олимпиады?

В «The Great Event» томотоси проносит по городу шест для атлетов, в надежде донести его из места своего начала до стадиона, попутно прося помощи у жителей города. Мобилизация случайных людей становится аллюзией на само мероприятие Олимпиады, требующего множества ресурсов от разных людей. Это приключение без конечной цели, от которого требуется внимание и участие. В «Japan, the Beautiful, and Ourselves» вновь обращается к горожанам Токио, донося до них сообщения: «Олимпиада уже скоро», «Много иностранцев собираются посетить Токио», «Мы должны быть красивее». Чреда этих сообщений в купе с очередным олимпийским мерчем на художнике в очередной раз вторгается в привычное пространство людей, имитируя событийность и призыв к действию.

т: Олимпиада была интересна в том смысле, что выявила потенциальный разрыв между разными слоями населения. Я хотел использовать олимпийские соревнования для создания такой формы общения, которая в противном случае была бы невозможна.

The Great Event / Japan, the Beautiful, and Ourselves. Courtesy: tomotosi /トモトシ

The Great Event / Japan, the Beautiful, and Ourselves. Courtesy: tomotosi /トモトシ


GE: Скоро, страшно представить, будет уже почти 60 лет с момента того, как Hi-Red Center «очищали» Токио во время Олимпиады 1964 года. Что вы думаете об этой акции? Насколько художникам в настоящем возможно реализовать такой уровень критического попадания в проблему?

В 1964 году группа Hi-Red Center вооружившись белыми халатами, масками и зубными щетками отправились на очистку улиц Токио в преддверии Олимпиады. Участники коллектива были совершенно не в восторге от изменений в городе накануне приезда множества иностранцев, не говоря уже об очевидных денежных тратах и всех общественно-политических событиях 1960-х годов. Очищая город, они внедрялись в его структуру, жители Токио или полицейские не удивлялись их действиям, а воспринимали их кропотливую работу как часть реальности, а значит, ироничное вторжение работало и не вызывало подозрений, а лишь выступало в качестве критического инструмента взлома повседневности.

т: Я больше всего восхищаюсь Hi-Red Center, одни из самых близких мне художников. Я не знаю других художников, которые могли бы настолько сублимировать иронию в своих работах, как это было в проекте по очищению города. Я думаю, что, как новое поколение художников, нам нужно обновлять наши методы, чтобы они соответствовали времени, а не повторять одно и то же.




GE: Вас также, насколько я понимаю, волнуют вопросы потребления и покупательских преференций. Вы то заигрывали с темой ценности мусора, то был проект с яблоками, мебелью из ИКЕА. Это связано опять же с тем, что подобные вещи регулирует нашу жизнь и пространство?

В «TOPSHOP, We Are Missing You» томотоси прощается с известным брендом, создавая из группы снимков фигуру, напоминающую рубашку и оставляя ее на двери закрывшегося магазина. В «Portrait of IKEA» он задается вопросом конфигурации жилого пространства, экспериментируя с содержимым комнаты на примере мебели из IKEA. А в «True Recycle» томотоси собирает наиболее опрятные предметы из мусорных баков, а днем раздает его бесплатно жителям Токио, пытаясь отследить ценность мусора.

т: Так же, как города и архитектура, продукты определяют нашу жизнь. Во многих случаях то, что, по нашему мнению, мы выбираем, на самом деле выбирается за нас. Я думаю, что одна из моих ролей как художника — релятивизировать эту насильственную структуру.


 セブンイレブンで、セブンイレブンを買う / Buying a 7-Eleven at 7-Eleven (2018). Courtesy: tomotosi /トモトシ

セブンイレブンで、セブンイレブンを買う / Buying a 7-Eleven at 7-Eleven (2018). Courtesy: tomotosi /トモトシ


GE: «Buying a 7-Eleven at 7-Eleven» кончился тем, что полиция вмешалась в проект и попросила снять вывеску и другие элементы отделки. Как вы относитесь к силам правопорядка в этой ситуации? Как к враждебному элементу или такой же части города, которая задает свои правила и исполняет их?

В «Buying a 7-Eleven at 7-Eleven» томотоси обращает внимание на продуктовый магазин напротив галерея, где проходила его сольная выставка. Он решает сделать из галереи такой же магазин, отправляется в него и печатает на принтере все необходимые для этого визуальные элементы, а затем наносит их на фасад галереи, тем самым порождая близнецов от мира продуктовых магазинов.

т: Я считаю, что полиция, олицетворяющая понятную норму, не враг, а один из элементов работы.

GE: Насколько сложно было открыть свое собственное арт-пространство в Токио, где цены на аренду высокие, не говоря уже о последствиях эпидемии ковида? По силам ли поддерживать такие проекты в настоящее время и насколько они везучи в своем выживании? Отдельно добавлю, что мне очень понравилась ваша краундфандинговая кампания, в которой одним из лотов был кирпич, который потом закладывался в пол галереи, замечательная задумка.

В апреле 2020 года томотоси вместе с рядом других вовлеченных лиц открывает Музей современного искусства Томотоси, к сентябрю музей был принудительно выселен, затем сменил название на Городской музей современного искусства ТОМО, а к апрелю 2021 года обрел новое пространство. Художникам удалось избежать десятилетий ожидания и возвести частный музей для себя, не дожидаясь седин или того хуже, смерти.

т: Я открыл собственное пространство после того, как мои собственные выставки были отменены из–за пандемии коронавируса. Я делю помещение с менеджером, поэтому аренда не слишком высока. По мере того, как общественные музеи и галереи закрывались, мы исходили из того, что важно держать их открытыми, чтобы учесть нашу общественную природу. Мы хотели заявить, что пространство поддерживают многие люди.


トモ都市美術館 / tomotosi Museum of Contemporary City. Courtesy: tomotosi /トモトシ

トモ都市美術館 / tomotosi Museum of Contemporary City. Courtesy: tomotosi /トモトシ


GE: Название «TOMO Городской художественный музей» — это тоже попытка слиться с городским окружением?

т: Да!

GE: Как в настоящий момент управляется музей? Есть ли у вас какая-то иерархия или все больше подвержено горизонтальному методу управления?

т: Кроме руководства постоянной выставкой Томотоси, в проекте задействовано много других участников. По сути, я никогда не говорю «нет» проекту.

GE: Вы могли бы назвать какие-то особенные черты вашего музея, что значительным образом отличало бы его от других самоуправляемых институций?

т: Постоянная выставка художников, которая еще не создана. Работа над темой города. Музей открыт вплоть до последнего поезда.

GE: Как ситуация с ковидом в Японии сказывается на коллективах молодых художников и насколько тяжелым приходится удар по частным институциям?

т: Правительство просит нас воздержаться от нашей деятельности, но не возмещает нам соответствующую компенсацию. Таким образом, одни учреждения продолжают свою деятельность по своему усмотрению, а другие прекращают ее. Обе стороны критикуют друг друга.

GE: Какие планы на будущее у вашей институции?

т: Я хочу создать международную сеть институций, чтобы люди могли интенсивнее обмениваться информацией.

GE: Если бы не существовало финансовых ограничений или обстоятельств, мешающих реализации того или иного проекта, то каким бы был самый амбициозный проект художника томотоси?

т: Стараться пригласить художников из–за границы, поддержать их выставочные проекты.

Телеграм-канал Gendai Eye

Поддержать проект на Patreon или Юmoney

-------

[1] Сюсаку Аракава (1936-2010) — японский художник, архитектор и теоретик. Вместе со своей супругой, американской поэтессой, Мэдлин Гинс (1941-2014), создали множество архитектурных пространств и теоретических изысканий, нацеленных на расширение опыта и продление жизни живущего в этом помещении человека. Подробнее о ней можно почитать в моем двухчастном материале: Аракава/Гинс. Механизм значения и Аракава/Гинс. Обратимость судьбы

[2] Дзюн Аоки (1956) — японский архитектор, слава которого приходится на период 1990-х и 2000-х годов. Особенно удачно ему удаются проекты жилой архитектуры, а также магазинов. Его проект для Louis Vuitton в Гиндзе и вовсе невозможно исключить из памяти, если вы когда-либо видели его.

Subscribe to our channel in Telegram to read the best materials of the platform and be aware of everything that happens on syg.ma

Author