В средневековом скриптории монах, переписывая манускрипт, неизбежно совершал описки, добавлял маргиналии на полях, адаптации под местный говор или собственную «галлюцинацию». В итоге оригинальный текст не просто копировался, а размножался и, хоть и уподоблялся первичному, ветвился, превращаясь в семейство текстов одного рода.

Сегодня ролики в Reels и TikTok, звуковые тренды и мем-формулы делают ровно то же самое.

Иногда на просторах весёлого интернета попадаются интересные экземпляры, и они мне нравятся. Я подписываюсь и начинаю следить. Но теперь, в отличие от прежних времён, как правило, не проходит и недели, как вокруг появляется множество переделок: иногда практически один в один, иногда с небольшими сдвигами и изменениями. Параллельно могут появляться ролики, где люди утверждают, что их идеи кем-то присвоены (порой эти претензии взаимны). А ветви множатся, множатся и множатся.

Всё это — прелюдия к обнаружению того, что современный автор теряет своё имя. Пока ещё не авторство, но личность — точно. С упрощением производства аудио- и визуального искусства этого будет всё больше и больше. И здесь возникает нечто, напоминающее средневековых монахов, переписывающих библейские, античные или арабские тексты — и я говорю не про перевод, а про само копирование. Ведь это копирование почти никогда не было стерильным: сама итерация вносила в копию изменения, и текст ветвился, становясь несколькими автономными сущностями.

Механизм, казалось бы, обратный — надо выделиться, но в строгой форме. Иначе это уже не тренд, а не тренд — это опасно. Выпасть из тренда — всё равно что выпасть из лона церкви. Таким образом, это те же вариации, где суть, заключённая в самой форме тренда, является ядром высказывания, а продающая информационная или рекламная мишура становится питательной средой для распространения этого ядра.

Можно задумываться о высоте одного процесса и низости другого — по крайней мере, в намерениях. Но когда Бог, а затем и Автор (Творец) умерли, искра искрящейся пыли их эфирных тел осела на человечестве. Случился новый ренессанс. А нейропсихология вместе с Сапольски, простите, прощает нас так, как простил Иисус.

Итак, этот процесс переписывания совсем скоро станет настолько быстрым, что поиск реального автора окажется исключительно экономической процедурой, но никак не творческой. Это этакое фантазирование, галлюцинирование, рефлексия человечества в огромной вариативности. Здесь идеи о ноосфере Вернадского (едином планетном разуме, к которому подключено всё человечество) обретают своё конкретное выражение. Например, когда я пишу этот текст, а через неделю вижу его переделянным в чужом блоге и не могу понять, где заканчиваюсь я и начинается кто-то другой.

Парадоксально, но автор, сохраняющий имя в этой парадигме, — это маргинал. Непонятный или ненужный, что в данных условиях равнозначно. Те, кто опередил время, и те, кто отстал, оказываются в одинаковом положении. Неважно, куда ты попал относительно батута, прыгая с крыши: на газон левее или на дорогу правее. Такое существо отправляется не на кладбище, а в архив. Где когда-то раскопанное, оно может послужить питательным веществом для будущего рода.

Да, это скорее компост, нежели кладбище. Автор сначала умер, а потом разложился на множество бактерий, продукты жизнедеятельности которых образуют питательную интеллектуально-коммуникативную среду на уровне опыта. Потому как в условиях ускорения уровень информации и оперирования медиумом — это уже нечеловеческая, по крайней мере не авторская задача.

Род человеческий, несмотря на крики об индивидуации, всё более и более берёт свои права и становится более видимым, нежели раньше. Даже, наверное, благодаря индивидуации. Парадоксальным образом именно логика одиночного приводит к логике массового — то есть глобального. Сильные мира сего в этом плане не исключение: при гибели матки ей на смену быстро приходит замена из массы. Таким образом, деспот становится лишь рельефом поверхности общей массы. Сегодняшний крах демократий — часть этого процесса. Общество, объединённое сегрегацией и разделённое на ясные ниши, довольно легко поддаётся контролю со стороны тирана, который не является личностью, а служит аватаром всеобщего тренда. Атомизированный человек не может сопротивляться, потому что у него нет имени. А имя — это то, что исчезает.

Этот мир двигался навстречу сегодняшнему дню с двух, казалось бы, противоборствующих сторон. Но вместо войны на уничтожение происходит кровавый, жёсткий секс, из которого рождается Диктатура Рода, когда никто не правит, но все подчиняются.Вопрос остаётся один: с кем или чем предстоит столкнуться и в дальнейшем соединиться роду человеческому? С родом галактическим или вселенским?

Но, возвращаясь к теме авторства, задам вопрос: а что есть маргинал-автор? Имя теперь не слава, а убежище. Что, если те, кто сегодня «непонятен или ненужен», завтра окажутся единственными, кто сохранил лицо? Своё нахрен никому не нужное лицо. Имя и лицо — как старческое ворчание и дом, где тихо угасает жизнь гордого человека перед рождением нового Бога.