На площади Штокерау, в модном заведении "Итальянская пицца", под французским названием "Вуаля", весь в белом пицца-мейкер азиатской наружности, весь в разговоре со своим визави с такими же похожими кавказско-азиатскими чертами по всему облику:

— Салам алейкум!
— Алейкум ассалам!
— Как дела?
— Спасибо, уважаемый. Дела ништяк.
— Пиццу по-неаполитански можно? И еще кофе-шмофе, чё там к пицце ещё есть?
— Конечно, уважаемый! Садитесь! Скоро все будет готово!

…

В магазине "Грошык", стоящая передо мной бабушка откровенно пенсионерской наружности роется в потертом кошельке в поисках копеек, обращается к кассиру:

— Сколько ещё не хватает?
— Ещё три рубля сорок копеек.
— Не, не хватает…
— Тогда надо что-то убрать.

Я не выдерживаю:

— Посчитайте то, на что не хватает, я доплачу.

Кассир вопросительно смотрит на пенсионерку.

Та:

— Ой, нет, не надо. Уберите, вот, ливерную колбасу…
— Так я доплачу! Мне же не трудно! — я  на кураже и с огоньком в глазах снова предлагаю бабуле.

— Ой, нет, не надо.

Бабушка машет рукой, смущённо отворачивается, снова пересчитывает свои копейки.

Мы вместе выходим из магазина, старушка первой, я за ней, и она, все ещё перебирая что-то там в голове, то ли уже пожалев, что не приняла мою скромную финансовую поддержку, то ли ещё от чего, уже как родному, доверяется, словно  извиняясь:

— Пенсия маленькая, не хватает. Но, лишь бы здоровье было. И не было войны…

…

На ж/д вокзале, у стойки зарядки "мабiльных прылад", рядом со мной становится паренёк, втыкает зарядку своего мобильника в розетку и начинает отчаянно вертеться, что-то высматривая по сторонам.

Быстро оглядев меня, справа, потом сделав то же относительно женщины средних лет слева, он обращается к ней:

— Можете, пожалуйста, посмотреть за телефоном?
— Да, конечно.

Паренёк с места срывается прочь, и в следующие минут пятнадцать и не думает возвращаться к своей "прыладе".

В полутемном углу напротив полуматерно гогочет какая-то местная шпана, но на телефон паренька никто и не думает обращать внимания.