Рецензия на повесть Дмитрия Смирнова «В объятиях Удава».

Дмитрий Смирнов в своей повести «В объятиях Удава» рисует с

натуры почти анекдотический, но оттого не менее узнаваемый портрет

психологического вампира и скряги. В основе этого короткого, но

ёмкого произведения лежит невыдуманная, по признанию автора,

история путешествия, которая превращается в мрачную комедию

характеров на экзотическом фоне. «Старая школа» против «новой

школы»: конфликт двух мировоззрений.

Повесть строится на противостоянии не столько людей,

сколько двух жизненных философий. С одной стороны — Сергей,

коммерсантновой волны, который привык решать вопросы через

переговоры ипытается применять к деду психологические техники из 

тренингов. Сдругой — сам Удав, олицетворяющий «старую школу» с её

криминальным опытом, цинизмом и железной хваткой .

Это противостояние обречено на провал: Удав не просто не слышит

собеседников — он «не хотел слышать что-либо в защиту матушки-

России» и воспринимает любую оппозицию как личное оскорбление.

Его мир устроен по законам выгоды, и он не намерен менять свои

правила.

Образ Удава: современный Плюшкин в тропическом аду

Главное художественное открытие повести — это, безусловно, образ

самого «деда». Автор последовательно развенчивает миф о

приглашении, показывая, что на деле оно превращается в платную

кабалу. Удав — это гротескная фигура, вобравшая в себя черты сразу

нескольких классических типов .

Гоголевский персонаж: Смирнов прямо проводит параллель с 

героями Гоголя, и это не случайно. Как и Плюшкин, Удав владеет

богатством (квартиры в Москве, бизнес), но живёт как нищий: носит

двадцатилетнюю майку, шлёпанцы, найденные на пляже, и экономит

на всём, включая еду для гостей .

Идейный либерал-обыватель: Его критика России носит не

интеллектуальный, а сугубо эмоциональный и поверхностный

характер. Он ищет в новостях только негатив, чтобы часами вести

свою «антироссийский полив», превращая это в своеобразный

нарратив для самоутверждения.

Энергетический вампир: Рецензенты справедливо отмечают, что

«дед» живёт за счёт энергии окружающих. Он не просто жаден до

денег, он жаден до внимания и готов «удавить» любого, кто нарушает

его сценарий. Сцена с поиском ключа во время тайфуна —

кульминация его бессильной злобы и самобичевания — обнажает его

внутреннюю пустоту.

Экзистенциальное освобождение: побег из «объятий»

Пространство в повести тоже играет важную роль. Роскошная

квартира на краю джунглей оказывается для героев «логовом упыря»,

из которого невозможно уйти, не потеряв деньги. Сама поездка на юг

— это скомканный, галопный маршрут, продиктованный не желанием

увидеть страну, а скупостью Удава. Настоящим освобождением

становится для рассказчика остров Пинанг, куда его фактически

выгоняют. Этот финал символичен: мир, где можно купаться в

водопадах, нырять с аквалангом и заводить любовные романы,

противопоставлен душному миру дедовых «объятий».

Таким образом, «В объятиях Удава» — это не просто забавная

история о неудачном отпуске. Это притча о том, как непроработанная

жадность и внутренний негатив могут превратить человека в монстра,

делая его невыносимым для окружающих и одиноким в собственном

«раю». Повесть, написанная с фирменным юмором автора, служит

наглядным предостережением: от таких «удавов» лучше бежать,

«роняя тапки».