Элегантный Йозеф, «зять Третьего рейха», он же благородный умница, милый Беппо для друзей, он же нацистский преступник доктор Менгеле, сменивший много иных имен: он прячется под именем Грегор в дешевом гостиничном номере в Аргентине, бежит в Уругвай, в Бразилии в семье венгерских переселенцев его называют Петером, мясник Петер среди висящих в сарае выпотрошенных свиных туш крутит вагнеровскую «Валькирию», а полтора десятка лет спустя ядовитый старик в ницшевских усах топчет пляжи Рио-Гранди-ду-Сул под именем господина Педро.

Однако новый фильм Кирилла Серебренникова не столько политический триллер, где зритель предвосхищает хитрый ход беглеца, сколько многоуровневый эстетический эксперимент, преследующий решение одной парадоксальной задачи: как заставить героя исчезнуть, из каких деталей, косточек и камушков сложить шкатулку энтропии, которая поглотит имена доктора Менгеле, как затереть его образ в жерновах ретроспекции, как создать воронку, в которой сможет пропасть персонаж, как оставить только тело, только немощь, только прах.

Итак, «Исчезновение». Черно-белый фильм распорот цветными фрагментами, которые возвращают зрителя в Германию 40-х годов. Это счастливое время, полное нежности и любви с первой женой Ирен, поцелуи на ренуаровских лужайках и объятья в высокой траве, время власти, дирижерская палочка палача Биркенау показывает то вправо, то влево, таким Менгеле увидел Эли Визель и описал в своей книге «Ночь». Цветные вставки кажутся недоразумением, ошибкой, кислотной каплей, прожигающей историю.

Миф рыцаря Менгеле дает трещину уже в эту цветную эпоху: лежа на кровати, Ирен спрашивает Йозефа, почему у него такая смуглая кожа, и что значит его странная фамилия, [похожая на гладкую продолговатую личинку], и доктор теряется, он не знает своего происхождения, и, опасаясь разоблачения, он притягивает к себе Ирен и страстно целует. Витальность Менгеле изначально была подточена червем идеологии, культивирующей идею превосходства внутри чувства собственной неполноценности и стыда. Чтобы Менгеле исчезал, Серебренников старается предъявить эти сгустки ресентимента, материальные знаки духовной слабости и смерти. Параноидальный сон в конце фильма, в котором доктор бежит от возмездия собственных подопытных узников, тоже дан в цвете; цвет в «Исчезновении» — это пространство психического, воспаленная область памяти внутри монохромной реальности Менгеле.

Менгеле бежит из Аргентины, он сжигает фотографию Ирен и спокойно складывает чемодан: доктор дьявольски аккуратен, ровно сложенные рубашки, обувные колодки, все подчинено порядку и ничего не выдает катастрофы. Бегство становится обыденностью. Образу доктора добавляет метафизической глубины отражающая напряженный взгляд Августа Диля гравюра Дюрера «Рыцарь, Смерть и Дьявол», матрица возвышенного нацистского самосознания. Менгеле постоянно ищет свое отражение, смотрится в зеркала в тщетной попытке узнать в себе этого благородного вагнеровского персонажа, языческого воина немецкого народа. Или же, напротив, это ритуал демистификации, опыт заземления собственной личности, врастания в свою плоть и немое свидетельство телесного и духовного падения. В любом случае, Менгеле — образцовый параноидальный нарцисс, метущийся по аргентинским улицам в плаще мельвилевского «Самурая» и распадающихся ритмах «Маленького солдата» Годара. Все для того, чтобы Менгеле, идеальный детективный персонаж, был отторгнут жанровым организмом как отравленная ткань, тронутая гниением.

В 1977 году доктора навещает сын, «скорбный волчонок», меняющий из-за страха слежки такси на полдороги от аэропорта до бедного пристанища господина Педро. Сам Менгеле в фильме также был в доме отца, мечтающего о четвертом рейхе дельца в окружении деловых потомков. Режиссер заканчивал ту сцену долгим планом обеденного стола, так выглядела стерильная пустота отеческого наставления.

Общение Менгеле с сыном движется по кругу: стареющий доктор переполнен националистическими клише, расовой ненавистью, злобой, чувством несправедливости, считает себя жертвой и не собирается признавать себя виновным. Менгеле банален: о культуре венгров, в доме которых ему сдавали комнату, он знает только «гуляш» и «паприка», и гневно выплевывает слово «цыгане», он верит во всевозможные заговоры и повсюду видит врагов Германии и своих собственных врагов. Он захлебывается, перечисляя прегрешения других нацистских врачей, и практический вопит и воет как собака в одной из сцен, преследуемый гулко дышащей сворой диких псов. Сын делает прощальную фотографию на память, щелчком затвора застывает изломанная улыбка старика Менгеле.

В Освенцим Менгеле отправлялся с целью разгадать тайну близнецов. Один вид близнецов распалял и гипнотизировал доктора. Менгеле женится во второй раз на подсказанной отцом Марте, и на собственной свадьбе в 1958 году он замечает прислуживающих на празднестве мальчиков-близнецов; в разгар веселья он хватает невесту и насильно уводит в спальню. В Бразилии сиделка уже старого и больного Менгеле приглашает его на свадьбу своей сестры, они близнецы. Менгеле теряется, ему плохо, он топчет шестиконечную звезду, и его, лишенного рассудка, кружат в невыносимом бразильском карнавале верхом на осле. Так выглядит личный ад доктора Менгеле: порочный круг повторений, вечно возвращающий страдание и смерть.

Миф исчез, белое нагое тело Менгеле дрожит у каменной стены, он потерял своего верного пса. Исчезнет и тело, останется только скелет, лежащий на медицинском столе, череп, болезненного вида щель между передними зубами и кости и прах.