radio.syg.ma


radio.syg.ma is a community platform for mixes, podcasts, live recordings and releases by independent musicians, sound artists and collectives
Create post
Prose

Домыслы Вельзевула

K G K2

Пьеса в 10 явлениях

Действующие лица

Решетка Ада, вокалист и ритм-гитарист группы “Домыслы Вельзевула”, 37 лет

Странник По Трупам, барабанщик группы “Домыслы Вельзевула”, 37 лет

Финальная Смерть, бас-гитарист группы “Домыслы Вельзевула”, 37 лет

Деверь Дракулы, соло-гитарист группы “Домыслы Вельзевула”, 37 лет

Олеся, жена Решетки Ада, 35 лет

Пушинка, дочь Решетки Ада, 4 года

Батюшка Иконовлад, священнослужитель, 66 лет

Самсон Самсоныч, судья, 66 лет

Бабка Люда, нищая неизвестного возраста

Лариса, бывшая проститутка, не обременена возрастом

Банщик, брат жены, распаренный человек лет 45

Высокопоставленные кегли одинакового вида и возраста

Явление I, в котором группа перестает быть такой, как раньше

Осень в своем последнем бесцветном приступе. Окраина города Черноцерковска. Здание детской библиотеки. Репетиционная база дэт-металической группы “Домыслы Вельзевула”. За барабанами Странник По Трупам, у микрофона настраивается Решетка Ада. Разговор и занятия у них пустяковые, музыкального характера.

Решетка Ада. Давай разогреемся, пока их нет.

Странник По Трупам. Давай.

Звучит низкий ритмичный гитарный рифф, вступают ударные. Решетка Ада поет.

Решетка Ада. Я буду в ржавчине, а ржавчина будет во мне,

Я буду щупать лишь только проказу могил.

Кто не участвовал в артериальной резне,

Тот не познает блаженство загробных горнил.

Играют всю песню.

Странник По Трупам. Да-а, первый альбом у нас был, конечно… Чистый кайф.

Решетка Ада. Ага, чистейший.

Странник По Трупам (радостно). А мне опять кошмары снились. Который день уже наблюдаю. Как будто я в лесу, а деревья ― это длинные закостеневшие пальцы с черными гнилыми ногтями. И я то рядом с ними иду, то ─ сам такой длинный палец и смотрю на себя сверху, как я рядом иду. И вот иду, а навстречу ― Sepultura в полном составе. Не нынешняя, с мудацким вокалистом, а классика вожделенная! И вот они говорят мне, что новый альбом выпускают, но не сейчас, а в 87-ом. Хочешь, мол, послушать. Я говорю, конечно. Собираюсь в 87-ой… И тут меня жена разбудила. Проклинал ее до завтрака!

Крутит палочки, дышит на руки, которые еще холодны.

Решетка Ада (завистливо). А мне что-то давно ничего такого не снится, все ерунда какая-то. То матрас куплю, то по алгебре в четверти двойка получается, и мне надо в тридцать семь лет идти в школу и сдавать.

Странник По Трупам (подумав). Нельзя нам такие сны видеть. Мы ж дэт-металисты. Дай-ка фа.

Решетка Ада. Тебе зачем?

Странник По Трупам. Да так, люблю фа. А уж если диез, то вообще ― объедение.

Бьет рукой по тарелке, тарелка издает долгое “кшшшшшшшш”. Приходят Деверь Дракулы и Финальная Смерть.

Решетка Ада. О, привет. Давайте. Я новый текст написал, пару риффов. Стойте, а чего вы без инструментов?

Странник По Трупам прячет палочки и начинает снимать малый барабан.

Финальная Смерть (с вызовом). Новый текст? Опять плюшевая ерунда про… про…

Странник По Трупам (вероломно). Про двойку по алгебре.

Решетка Ада (растерянно). Да вы чего…

Деверь Дракулы шагает вперед.

Деверь Дракулы (решительно). Не будем бегать вокруг да около. Мы уходим. Уходим втроем. Забираем то, что написано нами. И вообще, скорее всего, мы переедем из Черноцерковска в городок побольше. Чтобы выступать на фестивалях, ездить на гастроли, а не быть единственной дэт-метал-командой в крошечном городе.

Решетка Ада подавленно теребит пояс косухи, кожаные штаны его будто тяжелеют изнутри и снаружи, он роняет медиатор.

Решетка Ада (бормочет). Вот так запросто… Но ведь шестнадцать лет, ребята, шестнадцать лет… два альбома… Мы же планировали третий…

Деверь Дракулы. Третий альбом мы запишем без тебя! Думаешь, мало Решеток Ада? Там, куда мы переедем, их полно. Только новых, смазанных маслом Решеток. Талантливых Решеток, полных идей. Уж мы найдем такого, который не будет предлагать начать песню с медленного проигрыша.

Решетка Ада. Я хотел разнообразить…

Финальная Смерть (перебивает). Ладно! Не о чем тут говорить. Ты хороший парень, Решетка Ада, но не для дэт-металической группы. Это мы давно поняли. Втроем. (Странник По Трупам говорит: “Да-да, втроем”.) В Iron Maiden тебя бы еще взяли: смешное название, смешной вокал… Но у нас тебе делать нечего. Ты, знаешь, как… серый цвет, подо все сразу подходишь. А мы ― черное с черным. (Все кивают.)

Решетка Ада (припомнив). Кстати, про название. Его ведь изобрел я. Мы ведь стали известными под этим именем. И, конечно, теперь я вам его не отдам.

Странник По Трупам (вдруг припомнив еще сильнее). В «Домыслах Вельзевула» твои только «Домыслы».

Решетка Ада (в сторону). Вот говно. Валенок валенком, а когда не надо, помнит. (С вызовом.) Тогда я забираю “Домыслы”.

Деверь Дракулы, Странник По Трупам и Финальная Смерть победоносно смеются.

Деверь Дракулы (сквозь смех). Конечно, забирай, мы себе с удовольствием оставим «Вельзевула». Представляю, как твою группу будут объявлять на концертах: а сейчас дэт-метал-недоразумение ― группа «Домыслы»!

Трое снова смеются, еще злораднее.

Решетка Ада (едва не плача). Шестнадцать лет… костры в лесу… скелет кошки на холодильнике… мечты о совместной гибели… Все против меня… Если бы хоть один… Но ведь все, все… Как будто и не было ничего… Уходите… Уходите отсюда… Забудьте, что когда-то мы были друзьями. «Домыслов Вельзевула» больше нет! Нет! Забирайте всё!

“Забирайте” Решетка Ада произносит еще с некоторой долей самообладания, а на “всё” ― рыдания уже пробивают себе путь. Деверь Дракулы и Финальная Смерть ждут, пока Странник По Трупам оденется и возьмет рюкзак. Затем, не говоря ни слова, уходят. Решетка Ада рыдает у микрофона, в отчаянии ударяя ладонью по струнам. Слезы его горьки и непритворны. Все же он успокаивается, упаковывает гитару в чехол, выключает свет, закрывает базу и идет домой.

Явление II, в котором Олеся пытается помочь

Вечер холодный и влажный. Электричество здесь берегут, и фонари горят через один. Учитывая, что на этой улице их всего три, можно представить, какая стоит темень.

Решетка Ада (идет и бормочет). Дворник сидит на скамейке… что он там? А, сочиняет себе метлу из длинных прутьев… Дети кидаются камнями… А он и внимания не обращает: он и похуже на родине испытывал… У него есть метла, у детей ─ камни и ненависть, а у меня ничего не осталось… Вот дворник… сейчас придет в свою каморку, там их еще человек тридцать. Дружные дворники: Ильшат, Смешат, Шуршат, Сношат… Может, даже у них есть группа. Играют себе какой-нибудь фолк-метал и называются как-нибудь «Домыслы Душанбе». А, черт, дались мне эти «Домыслы»…

Дома тепло и пахнет пирогом со смородиновым повидлом. Решетка Ада снимает косуху, высокие сапоги с металлическими голенищами, идет на кухню. Его жена, Олеся, намазывает индюшачью ногу чесночным соусом.

Олеся. Что так рано? Сатана так распорядился?

Решетка Ада берет задумчиво с блюда спелую сливу и ест. Олеся понимает, что индюшачья нога подождет. Решетка Ада доедает сливу, чешет косточкой щеку и всё рассказывает жене.

Олеся. Говорила тебе! Твой Странник По Трупам ─ изворотливый. И остальные не лучше! Вспомни, ты приболел, а я попросила Финальную Смерть купить смородинового повидла. Сразу началось: я не могу, я в санатории. Какой санаторий? Песни им твои разонравились?! Шестнадцать лет нравились, и вдруг на тебе: крушение вкусов, да? Я же слушала! Да! Очень душевные. «Катастрофа в раю», «Прячься, суккуб», другие тоже. Пусть попробуют сами придумать, посмотрим на них! Ничего не придумают и прискачут к тебе!

Решетка Ада (берет еще сливу.) Делать-то что теперь? На одни заработки банщика мы не проживем, пусть он и твой брат. С концертов был хоть какой-то доход. Все–таки единственная дэт-метал-группа в Черноцерковске. Все дни города были наши.

Олеся думает.

Олеся. Ну, если дни города… Попробуй сходить к судье, к батюшке. Они вас любили может, чем и помогут. Черт его знает, вдруг судья какой закон подскажет, который запрещает дэт-металическим группам распадаться, пока решение не принято единогласно.

Решетка Ада (ест уже которую сливу). Если ты не шутишь, то в этом что-то есть…

Заходит Пушинка, дочь. В руках у нее очень компактный диск.

Решетка Ада. Доченька, привет… Как твои детские дела?

Пушинка (говорит как человек, который овладел этим навыком не так и давно). Папа… потерял… группу.

Решетка Ада (старается бодриться). Ну, подожди еще. Не все так страшно.

Пушинка. Страшнее нельзя… Папа потерял…

Решетка Ада. Что это у тебя, малыш? Что за диск?

Пушинка протягивает Решетке Ада диск. Это первый альбом “Домыслов Вельзевула”.

Явление III третье, в котором батюшка дает совет

Церквей в маленьком Черноцерковске немного ─ всего пятьдесят четыре. Батюшка Иконовлад обитает в той, что находится в нескольких километрах от города. Решетка Ада отправляется туда. У ворот сидит полуглухая бабка Люда, она просит милостыню. Решетка Ада дает ей несколько слив, заводит разговор.

Бабка Люда (ест сливы). Никак к батюшке собрался? Зачем же?

Решетка Ада. “Домыслы Вельзевула” у меня отняли, вот иду спросить совета.

Бабка Люда. Это кто ж отнял-то? Жандармы?

Решетка Ада. Да нет, свои же. Странник По Трупам, Деверь…

Бабка Люда. А-а, эти. Знаю. Презервативы многоразовые. Приходили как-то. Говорю, дай милостыню-то, жопа в кожаных штанах! Хер! Всё, говорит, на санаторий потратил! На какой санаторий?!

Бабка Люда долго ругает бывших друзей Решетки Ада. Он пытается отвлечь ее.

Решетка Ада. Вот молодец ― батюшка Иконовлад. Скромно живет.

Бабка Люда. Да, да, живет скромно. А вот одевается и питается ― по-царски!

Решетка Ада. А что ж он ― у себя?

Бабка Люда. Баню принимает.

Решетка Ада заходит. Смотрит на столбик с тремя указателями: “Спортзал”, “Баня” и “Исповедь”. Выбирает нужный и идет к нему по дубовой аллее. Заходит в баню, раздевается, заходит в парную. Там лежит батюшка Иконовлад.

Батюшка. О-о, Решетка! Что так долго?

Решетка Ада. Да-а, бабка Люда закружила в разговоре.

Батюшка. Вот глухая старуха, всех прихожан потенциальных распугает. Что ж ее никак молния не вразумит.

Решетка Ада. Я смотрю, новая вывеска неоновая. Это для прихожан.

Батюшка. Ну, точно. Чтоб шли.

Решетка Ада. Пойдут, конечно, у тебя ж тут и баня, и спортзал, и бассейн.

Батюшка. Ага. Главное заарканить, а там хер им, а не бассейн со спортзалом! Исключительно исповедь будет. (Встает.) Пошли выйдем, а то я час уже тут торчу. (Выходят. Сестры Намибия и Океания подают им халаты, сестра Австралия наливает эль.) Бери вот, стейки, пастила, что хочешь. Элю выпей. Рассказывай.

Решетка Ада рассказывает всё ― хоть они и в бане, а всё же с батюшкой.

Батюшка. Были они у меня. Все как один. И Финальная Смерть, и Деверь Дракулы. И этот дурачок ─ Странник По Трупам. Канистру эля вылакал, половину запасов пастилы угробил. Ну, что тебе сказать, не в твою пользу молитва оборачивается. Я хоть и любил вас целиком и тебя по отдельности, но… Давай просто сравним названия песен с первого альбома и новые, которые вы еще не записали. Мне Деверь Дракулы оставил список. Заламинировал ещё, смотри, чтоб в бане не промокло. Вот с первого альбома: «Эксгумация сгнивших конечностей», «С днем вырождения», «Гнойная плоть»… Что ни песня, то минут шесть, соло минуты на три… А теперь? «Виселица судьбы». Судьбы, Решетка? Ты взгляни. Три минуты семнадцать секунд? Где тут дэт-метал, драгоценный мой? Три семнадцать… Это панк-рок какой-то или Бон Джови, извини Господи.

Решетка Ада (грустно). Что ж делать, отец?

Батюшка. А-а, тут я тебе расскажу одну притчу. А ты уж сам порешаешь, как быть. В общем, как-то осенью у одного старика пропал кувшин. Где молоко держать? Непонятно. Погоревал старик недолго, а весной у него сын родился. У жены молока-а… Аж в двух кувшинах! Так-то!

Решетка Ада (не понимает). Что?

Батюшка. Свою тебе группу надо, понимаешь, свою! Поживи один, подумай. Хочешь, схиму прими, для начала ─ небольшую. Потом потихоньку созывай группу. Что там у тебя осталось? «Домыслы»? Вот бери их, присобачь какое-нибудь продолжение пострашнее и ─ вперед! Размяк ты, как сметана, с Олесей твоей. Ноги запеченные, пироги, другие деликатесы семейной жизни. Чутье на шлягер дэт-металический и испарилось! А до жены ― вспомни! Питался, чем придется, зато песни какие сверкали: “Гнойная плоть”… (Показывает список.) Ну, ты знаешь… Дэт-метал ─ он аскетам покоряется.

Решетка Ада задумывается. Батюшка вытирается и отбывает на выездные крестины. Сестры Намибия, Океания и Австралия бегут в спортзал. Решетка Ада, укутанный мыслями, идет домой. Банный парок еще поднимается от него сквозь одежду. Он совершенно не слышит бабки Люды, которая кричит ему вслед.

Бабка Люда. Милый, а вот разъясни мне… А вот Соломоново решение, его, например, Марина может принять? Или только Соломон? А? Тьфу, черт глухой, перепарился, наверное.

Решетка Ада уходит.

Явление IV, в котором Решетка Ада встречается с прошлым и судьей

Пролетает две недели. Решетка Ада сидит в горсаду на скамейке, неподалеку от сцены. Очень давно здесь проходил фестиваль «Дэт-метал в Черноцерковске-2011». Решетка Ада бормочет вслух, вспоминая.

Решетка Ада. Да-а, удался, конечно… Тогда второй альбом только вышел, а они все тексты уже знали, подпевали… После концерта на руки нас подняли, разнесли по домам… А теперь один сижу… В обычных джинсах… Только минувшее и осталось…

В горсаду появляется Странник По Трупам. Он замечает Решетку Ада и приближается.

Странник По Трупам. Привет, Решетка. Репетируешь?

Решетка Ада качает головой.

Странник По Трупам. А я тебя везде ищу. Дома ищу, у базы ищу. (Достает из кармана белый хлеб с вареной колбасой, ест.) На кладбище озолотился. Пошел туда тебя искать, смотрю: тетка с сумкой идет. Думаю, ну, точно девять или сорок дней, а значит ─ с едой. Выследил ее, ага, все как положено: водочки налила, свечку зажгла, бутеров насыпала. Я водку еще там выпил, а бутеры ― на вот, хочешь?

Решетка Ада. Нет, спасибо. А зачем ты меня искал?

Странник По Трупам (доев). Ты же сейчас не репетируешь… Нет? А отдай нам ключи от базы… Отдай, а? Решеточка…

Решетка Ада составляет предложение, в котором “хуй тебе” встречается четыре раза. Потом вдруг вспоминает о дэт-металическом достоинстве и говорит холодно и отстраненно.

Решетка Ада (отдавая ключи). На.

Странник По Трупам (недоверчиво). Вот так запросто? А сам-то что будешь делать?

Решетка Ада. А я свою группу соберу. Вернее, в уже существующую приду. У них есть где репетировать.

Странник По Трупам. Э…э… Есть где репетировать? Как это…

Решетка Ада (врет). Да вот, был у судьи, он мне дал адресок…

Странник По Трупам (глупо смотрит и выпаливает). А тебе барабанщик не нужен? Там, в новой группе? Я недорого возьму: совсем ничего не возьму. Спать могу в коридоре, а могу и не спать. Бутерброды буду таскать с кладбища. В магазине “тархун” спизжу на запивку. Считай, бесплатная доставка.

Решетка Ада (удивленно). А как же Деверь Дракулы и Финальная Смерть? Вы же собирались устроить крутую группу, переехать из Черноцерковска.

Странник По Трупам садится рядом с Решеткой Ада. Подбирает слова.

Странник По Трупам (печально). Скажу тебе по секрету: говно они, а не ребята. Я у них так ─ барабанщик-шлюха. Как за пивом сбегать, или собаку ухуячить для жертвоприношений, так это Странник По Трупам. А как текст принесу какой или мотив насвищу, так хохот, блядь, стоит несусветный. Иисусу и то лучше жилось. Вот поэтому и прошу тебя: возьми меня в ту группу, пока мне не знакомую.

Решетке Ада становится жаль Странника По Трупам. Он решает врать и дальше.

Решетка Ада. Понимаешь, такое дело… Эти ребята в группе… У них уже есть барабанщик.

Странник По Трупам (расстроенно). Эх… Значит, придется с этими шакалами… (Горестно машет рукой.) Ладно… Пойду на базу, микрофон Финальной Смерти говном измажу. Скажу, что крысы. Он же у нас теперь вокалистом заделался, вместо тебя. Говорит, по видеоурокам научился. В общем-то, неплохо получается. А хочешь со мной: вместе измажем?

Решетка Ада отказывается. Они жмут руки, Странник По Трупам уходит. Решетка Ада ждет, когда тот скроется из виду и спешит к зданию городского суда, чтобы условиться с судьей о вранье, которое должно стать правдой. Решетка Ада долго сидит в приемной. Изредка выходит секретарша и говорит: “Самсон Самсоныч выехал по делу о краже” или “У Самсон Самсоныча изнасилование”. Судья при этом не покидает пределов своего кабинета. Решетка Ада пьет чай, ест домашние эклеры с картошкой, завернутые ему женой. Наконец секретарша выходит и говорит: “Самсон Самсоныч у себя, проходите”. Решетка Ада заходит, судья дремлет в кресле.

Судья (сонно). Еще раз заявляю, я не подтасовывал улики в деле о яйцефабрике.

Решетка Ада. Самсон Самсоныч…

Судья (радостно). А, Решетка Ада! Это ты! А я думал опять эти чудаки из райцентра приехали донимать меня. Сто раз им говорил: я вообще яйца не ем, разве что в виде омлета, но там и молока сколько! А они все копают под меня! Ну, копайте, копайте: Самсон Самсоныч и не таких обсамсонивал! Правда же? Ну вот и ладно. Ты зачем хотел меня видеть?

Решетка Ада в который раз рассказывает о распаде группы.

Судья (задумчиво). Да-а, я вас так любил. (Вздыхает.) Коитус сиквел финалиус. “Продолжения не будет”. Это на латыни, я в университете учил. Живой язык, меткий. Я думаю, скоро с английским потягается.

Подходит к шкафу, вынимает коллекционное издание «Домыслов Вельзевула». С грустным видом показывает Решетке Ада. Какое-то время они молчат. За окном моросит дождь.

Решетка Ада. Что ж делать-то, Самсон Самсоныч?

Судья. Расскажу тебе одну историю. Был у меня в молодости знакомый судья. А у него родимое пятно. И такое, что в форме слова “Коррупционер”. Вот прямо тут, на грудине, да. Весь город знал. И все ему говорили, дружище, ты хоть какую профессию себе выбирай, лишь бы не судьей. С таким пятном ― не отмоешься. А он подумал и отвечал им: “А если бы у детского стоматолога вот так же было родимое пятно «Педофил»? Ну вот хоть на руке. Вы бы что, сами своим детям зубы дергали?” И работал себе судьей. До сих пор, кажется, трудится.

Решетка Ада. А-а-а… Что…

Судья. Что тут думать? Не будь я под подпиской, уже давно бы в Москве отплясывал. Работать меня, конечно, там не возьмут, у них своих судей хватает, им тоже как-то жить надо. У них там и икра дороже, и секретарш больше: я слышал, целые районы секретарш. А дэт-металических групп, может, и нету. Раскрутишься там, купишь чего-нибудь. А если сажать начнут, ты сразу мне звони: Самсон Самсоныч своих не бросает!

Воодушевленно пьет коньяк из графина.

Судья. И главное ― откажись ты от разносолов, живи на хлебе и какой-нибудь жидкости. Так славу и вернешь! Дай я тебя поцелую, Решеточка, больно ты мне дочь напоминаешь, которой у меня отродясь не было. Но если вдруг появится откуда, клянусь тебе, Решеткой назову!

Целует Решетку Ада.

Решетка Ада. Значит, в Москву?

Судья. В Москву, в Москву. На хлебе и жидкости.

Они прощаются. Решетка Ада идет домой.

Явление V, в котором Пушинка понимает всё, точно взрослая

Решетка Ада стоит у серванта. Ему предстоит выплеснуть ледяную новость на спину жене. Где-то в мыслях еще гуляет дочь, которой открыться тоже не легче. Решетка Ада переступает в разные позиции, взмахивает рукой, держит телефон, чтобы чем-то занять вторую не жестикулирующую руку. Входят Олеся и сливовый пирог. Олеся режет пирог, наливает чай с молоком. Они садятся за стол.

Решетка Ада (нервно ест). Ммм, какой пирог. В самой Москве, наверное, таких нет.

Олеся. В Москве… Чего это ты вдруг вспомнил? В Москве… Там одни бандиты и пиарщики. Не жили там и не надо. Узнала бы, что ты в Москву собираешься, руки бы на себя наложила.

Решетка Ада (долго смотрит на свои и Олесины руки и вдруг решается и выкладывает все жене). Олеся, мне надо уехать. В Москву. Да, в Москву. Там нет тебя и Пушинки, там одни бандиты и пиарщики, но мне надо. Я потерял уверенность. Вместо дэт-металических песен я пишу черт знает что. Панк-рок или Бон Джови… этому нет названия… Не пытайся меня переубедить, батюшка и судья мне все разложили по святым и судебным полочкам. Пойми, я ─ дэт-металист, а живу, как князь Монако. Захочу вареники, ты даешь мне вареники, подумаю о пирожках ─ и вот они уже готовы. Конечно, разве напишешь так что-то стоящее?! Разве князь Монако хоть полприпева написал?! А там, в Москве, я буду один. Сниму комнату или еще лучше ─ часть комнаты. Буду жить на разводном пюре и сосисках. Напишу материала альбома на три и вернусь. И все купим, что ты захочешь: аэрогриль, домашнюю шашлычницу, что угодно еще. Аскеза, понимаешь, музыканту нужна аскеза. Из голода рождается чудо, а из сытости ― так, обыденное волшебство.

Олеся долго молчит. Она смотрит в окно, где видит их юность, когда они стремились навстречу, а не врозь. Когда уверенностью блистало зеркало, а не его осколки. Густая тяжелая капля чая разбивается о блюдце. Следующая капля ― уже слеза.

Олеся (с трудом). Ты прав. Тебе надо побыть одному. Но скажу сразу: к Москве я тебя не подпущу. Снимешь квартиру здесь, в Черноцерковске. Какая разница, страна-то одна. У нас и сосиски понатуральнее. Будешь жить сам по себе, сколько понадобится. Только чтобы знала я, что по Черноцерковску мы вместе ходим. Что ты пусть не у серванта стоишь, но в любую минуту можешь прийти и встать у него. (Поднимается. Торопится.) Ну, пошли собираться. И Пушинке расскажем.

Решетка Ада. Стой… А как мы ей расскажем… Может, скажем, что я поехал в командировку или на войну?

Олеся. Думаешь, она не знает, чем в командировках занимаются. Пошли, расскажем, а уж там посмотрим.

Идут в детскую. Пушинка в розовой рубашонке сидит на полу. Она играет с дисками «Домыслов Вельзевула», ставя один против другого и говоря: “Я лучше. Нет я, я”. Она оборачивается.

Пушинка (весело). Папа.

Олеся и Решетка Ада садятся на пол подле дочери.

Олеся. Понимаешь, в чем дело… Папе…

Пушинка. Папе нужно уехать.

Решетка Ада и Олеся переглядываются.

Пушинка. Папе нужно побыть одному… Как мне… Тогда будет хорошо… Тогда все вернется. И папа, и песенки…

Решетка Ада и Олеся уже не переглядываются, а просто, не отрываясь, смотрят друг на друга, видя, что разлука обретает жирные сумрачные контуры. Из Олеси падает вторая за день слеза. Она выходит из комнаты и идет доставать большую дорожную сумку.

Явление VI, в котором умнее тот, от кого не ожидаешь

Месяц спустя. Маленький бар неподалеку от съемной квартиры Решетки Ада. Он пьет местный черноцерковский джин. С ним за столиком сидит Лариса, которую он угощает порцией-другой почти каждый вечер. Она обычно приходит сильно выпивши, поэтому порция-другая ее вполне устраивают. Сегодня она чуть менее пьяна и разговор почти удается.

Лариса. Ну и что с твоей группой?

Решетка Ада (грустно). Да ничего. Устроил прослушивание, снял актовый зал в школе на ночь. Пришел один, говорит, я Олег. Вообще, я Николай, просто начинал в восемьдесят девятом у Газманова, а у него тогда такой бзик был, чтобы всех вокруг Олегами звали. Сыграли с ним “Адский шторм”, вышло очень плохо. Ну, я говорю, я тебе позвоню. А он так грустно: “Не позвоните ведь. Как и Газманов. Хотя я и теперь еще жду”. Потом еще пришел, опытный. И вроде все отлично: и удар хлесткий, а что-то не то. А лицо знакомое. И точно: оказалось, троюродный брат Деверя Дракулы. Я говорю, этого не хватало. То есть мы будем репетировать, а вы все песенки ему пересказывать. Он говорит, такой у меня с братом уговор и был. В общем, вся ночь впустую.

Лариса (смеется). Деверь Дракулы? Это кто вам такую хуету придумал? Вы по-вашему где? В Лос-Анджелесе? Вы в Черноцерковске, где средоточие всевозможных жоп. Глубинка, по-нашему. Как вы вообще продержались шестнадцать лет? Как вы это придумали?

Решетка Ада. Ну, началось с того, что Странник По Трупам…

Лариса. Ха-ха-ха…

Решетка Ада теряет ее минуты на три.

Решетка Ада. А ты сама чем занимаешься? А то я никак не спрошу.

Лариса. Да, я бывшая проститутка. А сейчас ― завязала естеством разбрасываться ― вот одежду шью. Мини-юбки, топики. Раз в полгода кто-нибудь купит, уже праздник. Проституткой больше получала.

Решетка Ада. А чего бросила?

Лариса. Ох, закажи еще стакан. Двойной можно. Бросила, потому что пошла гулять как-то. И вижу: стоит машина, в которой я двадцать лет назад впервые отдалась за наличные. (Вздыхает.) Стоит моя “семерочка”, а капот ― весь раздроченный. Совсем заброшенная. Стекло разбито, на заднем сиденье сплошной клён ─ всё в листьях. Напилась я и завязала. Не могу больше. Если уж деревья мою порочную постель припорошили… (Машет рукой. Думает с полминуты. Пьет.) А ты на что живешь?

Решетка Ада. Да мне судья… Знаешь его?

Лариса. Пф… Пуще родного отца.

Решетка Ада. Ну вот, он. Приходит как-то и говорит: вот пятьдесят тысяч, мечеными. Но я их как бы так проверну, что якобы на нужды города потратил. “Где денежки?” спросят. “А вот они, ─ скажу, ─ в рок-группе играют да Черноцерковск прославляют! С меня подозрения снимут, а ты ─ весь в альбомах вернешься”. Ну и вот. Только я пока впустую трачу. На джин, на пропитание.

Лариса. Надо тебе бросать хуйней заниматься. У нас тут что побеждает? Шансон. А не дэт-метал твой.

Решетка Ада. Ну-у, что это ― шансон. Это какое-то временное явление. А дэт-метал ― на века.

Лариса (смотрит на него пьяно, но весело). На века? В Черноцерковсе на века? Ты знаешь на улице Чайковского магазин “День и ночь”? Раньше он назывался “Светлана”, а до этого знаешь как? “Регина”. А почему? Да потому что хозяин сначала Регину имел, потом со Светланой сошелся. А как они его забросили, на более безобидные материи переключился. На века! Да у нас тут нарочно хреново строят, чтобы поскорее ремонтировать начать. Понимаешь? Чтобы было чем себя занять. Иначе придется с собой наедине остаться. Отдохнуть, не дай Бог. Ничего не делать. А ведь это запрещено. Еще вдруг с самим собой поговорить придется. А там, черт его знает, какой собеседник выглянет. Вернее, известно какой. (Стучит пальцем по виску. Выпивает двойной джин.)

Решетка Ада (после паузы). Да-а, я в последнее время на всё как будто со стороны смотрю. Как будто усталый дворник подвозит меня на тележке в соседний двор, где представление дают. Посмотрю его, и все заканчивается. И опять куда-то тащат на тележке меня. В новую жизнь, в новые условия. Ничего не понимаю…

Лариса (роняет голову на руки). Вот-вот… я и говорю… только шансон…

Решетка Ада. Лариса… Лариса… Я ― домой. Ты сама дойдешь?

Лариса. Нормально… Кто-нибудь из бывших клиентов довезет… Я ему такое пообещаю, какое в Москве не обещают… И довезет… Иди… Иди… Стой… Увидишь мою “семерочку”, не бей ее, не оскорбляй, а передай привет… Иди… Иди…

Решетка Ада уходит.

Явление VII, в котором папа прекращает питаться плохо

Проходит еще несколько недель. Олеся, жена Решетки Ада говорит по телефону с подругой.

Олеся. … ничего ведь не взял, ничего! Я в такой спешке солила огурцы, окуней, чтобы к пиву, к картошечке, а он отказался. Теперь самой приходится пить это пиво и есть рыбу. Мужская гадость! Мне кажется, они для вида это едят, а сами о безе мечтают. Да, да. Говорила ему, к проституткам не подходи, с незнакомыми много не знакомься, кефир бери погуще, хотя бы 3,2%. И вот как узнать, послушал он меня, нет? Мне такие сны снится начали… Как будто он с однопроцентным кефиром около притонов околачивается и знакомится ни пойми с кем. Проснулась и плачу, плачу. Да, Мариночка, страшно жить стало. Хотя куда страшнее, это ж Черноцерковск родной. Я помню времена, когда у нас мэр с судьей придумали штрафовать, если полностью здоров. А если на утреннюю пробежку потянулся или к турникам, то двойной штраф. Ну, да, за то что по врачам не ходишь, на лекарства не тратишься, водку не покупаешь и гуляешь еще со счастливым лицом. Другим-то каково? У других-то ― рожа, а ты со своим лицом куда выбиться хочешь… Что? Муж пьяный пришел? Ладно, давай, твой-то хоть пришел, а мой… Ну, пока.

Кладет трубку, идет в детскую. Пушинка играет. Она скачет на диске “Домыслов Вельзевула”, как на лошади.

Олеся. Ну, что ты, всадница моя… с головой.

Пушинка. Папа плохо ест…

Олеся. Ох, плохо.

Пушинка. Почему?

Олеся. Он так решил…

Пушинка. Почему?

Олеся. Ну… Ему подсказали…

Пушинка. Ты?

Олеся. Нет.

Пушинка. Я тоже нет. Тогда почему?

Олеся (задумывается). Слушай… А правда… Какого черта? Сами сидят все в сгущенке и половом жонглерстве, а мой муж должен водицей довольствоваться. Ага, хрен! Умничка, Пушинка, поиграй пока сама, а я пойду папе позвоню.

Уходит в другую комнату, звонит Решетке Ада, пока он не взял трубку, бормочет.

Олеся. Как там… Сотвори себе кумира, почему нет, если кумир неплохой, хозяйственный… Прелюбодействуй, ну, только со мной… (Решетка Ада берет трубку.) О, привет. Мне тут одна мысль в голову забрела…

Долго говорят.

Явление VIII, в котором новое рождается, а старое умножает печаль

Проходит время. Решетка Ада сидит на кухне съемной квартиры и с ужасом оглядывается. Олесины припасы стоят на столе, в и на буфете, холодильник не закрывается из–за домашней колбасы, на нем теснятся банки с огурцами, пылится пирог. Решетка Ада ест самсу, вытирает руки и принимается за беляш. Съев килограмма два еды, он пьет домашний сидр и идет в комнату. Берет неподключенную электрогитару и тихонько играет боем, напевая.

Решетка Ада. Запрягает дьявол трупы в катафалк,

Молния гуляет над крестами.

В этот день хоронят пятый раз подряд

Женщину с червивыми глазами…

Поет всю песню.

Решетка Ада. Да-а, какая была песня… А на блатные аккорды так и легла. Что же я делаю… Опять ем в комфорте, пою какой-то дэт-шансон. Эх… Докатился… Обрел уверенность…

Одевается, идет на работу ― в баню, куда его пристроил брат жены. В комнате банщиков Решетка Ада раздевается, наматывает полотенце, надевает шапку, пересчитывает веники, проводя по ним рукой. Заходит брат жены.

Брат жены. О, дэт-металистам ― наше с веничком!

Решетка Ада (мрачновато). Привет.

Брат жены. Ты чего такой пасмурный?

Решетка Ада. Да-а, так… Музыкальные терзания…

Брат жены. А-а, все своё думаешь… Баня, конечно, не лучшее заведение, чтоб своё думать. Тут общее ценится: мыло, песня. Знаешь, иногда в парной как затянут “Черный во-о-о-ран, штош ты вьйо-о-шься-а”, сердце переворачивается и на нужное место становится. Прямо в те самые разъемы. И сразу петь хочется, творить. Ну, ты знаешь… Я жить хочу, чтоб мылить и хлестать!

Решетка Ада. Понимаю.

Брат жены. Сегодня вечером закрываемся на спецобслуживание. Вся верхушка будет.

Решетка Ада (грустно). Айсберга?

Брат жены. Ха-ха-ха. Молодец! Вот этот настрой уже покрепче! А то ходишь вечно кислый, как из купели попил. Нельзя нам, банщикам, кислыми, у нас ― клиент, нам радоваться суждено. Да и вообще советую радоваться, а не мечтать.

Решетка Ада (через силу улыбается). Так что за верхушка?

Брат жены. Черноцерковская. Плюс еще с соседнего города приедут. Там начальник полиции, он… по документам как начальник полиции проходит, а на самом деле ― сын губернатора. Вот он один коктейль очень любит, ты ему мгновенно его сделай, он и тебя полюбит, как коктейль. Вроде как, ты его совсем не знаешь, а слава о его вкусах вперед него простирается. Ему приятно будет. Кинет тысячу-две после вечеринки тебе. (В сторону.) Если не нажрется, как обычно.

Решетка Ада. А что за коктейль?

Брат жены. Берешь литровую пивную кружку. Кладешь в нее копченое свиное ребро, так чтоб не торчало. Заливаешь пивом доверху. И закрываешь блюдцем с теплой водкой. Клиент выпивает водку, разбивает к ебеням блюдце, выпивает пиво, а сверху ему ― бах и свиное ребро. Сидит, чавкает. Знаешь, как называется? “И создал Бог свинью”. Но это неофициально…

Решетка Ада. А зачем блюдце бить?

Брат жены. Ну-у, это традиция. Цыгане, Есенин.

Решетка Ада (не понимает). Понимаю. Так и до морды недалеко.

Брат жены. В смысле?

Решетка Ада. В смысле битья.

Брат жены. Ох, недалеко, шаг-шажок. Но… Будем надеяться…

Наступает вечер. Красный распаренный Решетка Ада делает двадцатый коктейль. Все довольны и сидят примерно одного багрового цвета: судья, батюшка, мэр и прочие. Если батюшку еще можно опознать по бороде, то остальные ― неотличимы. Нацепи на любого бороду ― и готов батюшка. Из бассейна с трудом выбирается пьяный начальник полиции соседнего города, берет кружку с коктейлем, пьет водку, бьет блюдце, кричит что-то медвежье, запивает пивом.

Начальник полиции (очень пьяно). Скучно паримся! Без блеска!

Всем весело, но все выражают безоговорочное согласие.

Начальник полиции. Музыки давай.

Все. Музыки!

Брат жены (хватает пульт). Сейчас, сейчас, найду вам ретро-канальчик. Окуну вас в вернисаж!

Начальник полиции. Ты фонограмму-то себе оставь. А хочешь ― народу раздай. А нам ― живьем! Живьем давай!

Брат жены стоит слегка использованный, озираясь по сторонам. Самсон Самсоныч, судья, подбегает к Решетке Ада и поднимает его руку, как победителю поединка.

Судья. А вот же! Вот! Настоящий музыкант! Не уехал, сучонок, в Москву-то, как я советовал! Молодец! Он нам сейчас сыграет! Гитара есть?

Брат жены. Да есть в подсобке какая-то акустика, мы ей пар разгоняем.

Решетка Ада. Постойте… Постойте… Что я вам сыграю? Shocking Blue?

Судья. А свое? Свое-то? Имеется же. (Оборачивается к собанникам.) У него свое есть!

Начальник полиции. Изъять!

Брат жены приносит гитару. Она в ужасном состоянии, как и Решетка Ада.

Брат жены (шепчет, отдавая гитару). Играй, родной, что хочешь играй, только играй. А то все повылетаем не то что с бани, с Черноцерковска. А я тут родился. Тут и пригодиться намерен. Играй…

Решетка Ада берет гитару, подстраивает ее. Гитара отзывается жутковатым металлическим лязгом. Ей до пизды эти игрушки: она расстроена.

Начальник полиции. О, уже что-то! У меня так в отделении засовы поют.

Решетка Ада смотрит на собравшихся и перед красными его глазами пролетает вмиг вся неуклюжая история “Домыслов Вельзевула”. Он вспоминает, как они молодые, двадцатилетние, ищут инструменты, как впервые собираются на репетиционной базе, как делают первую демо-запись ужасающего качества, как он придумывает “Эксгумацию сгнивших конечностей”, а Олеся, тогда еще даже не жена, печет огромный песочный торт, чтобы отпраздновать, а Финальная Смерть, тогда еще Федька Сомов, находит спонсора для записи первого альбома, а Олеся становится женой, и ее духовка вынашивает то пироги, то дочь, а потом, октябрьским вечером, все падает со скалы в неглубокую, но обидную канаву… Решетка Ада берет стул, садится и обнимает гитару, точно жену.

Решетка Ада. “Женщина с червивыми глазами”.

Все свистят. Кричат: “Да-а! Так их!” Решетка Ада поет песню целиком. Начальник полиции выкрикивает: “И-эхх, с червивыми глазами”. Мало кто обращает внимание на слова песни. Успех такой, что некоторые гости вскакивают, скидывают простыни и в проигрышах подыгрывают на пенисах, как на микрогитарах. Решетка Ада допевает песню и понимает, что дэт-метал закончился. Легкий холод и грусть охватывают его, несмотря на баню. К нему подбегает судья и целует его в щеку.

Судья. Ну! Чего ты загрустил, мудила?! Ты же новый стиль изобрел: смертельный шансон! А я-то всё думал, чего мне в вашей группе не хватает! А вот же! Давай, давай еще раз, Решеточка!

Решетка Ада поет ту же песню еще четырежды. Аккомпанирующих пенисов с каждым разом всё прибывает. Начальник полиции топает ногой, сосет свиное ребро. Под конец четвертого раза он валится на кушетку и уже не встает. За ним послушно валятся остальные. Решетка Ада с братом жены укладывают их поудобнее и накрывают простынями.

Явление IX, в котором волнение и ожидание

Наступает весна. Решетка Ада и бывшая проститутка Лариса сидят в том же баре и пьют джин. Лариса пьянее, чем обычно.

Решетка Ада. Ух, ну и крепкий джин этот. Звериный прямо.

Лариса (спокойно пьет). Просто время такое. А джин, считай, зеркало времени. Ты чего красный какой-то, пятнами?

Решетка Ада. Да я восемь смен подряд в бане взял, чтобы на фестиваль попасть.

Лариса. Какой фестиваль?

Решетка Ада. Областной. Двухдневный. Все выходные будет идти. А я первый день закрываю. Десять песен играю. А передо мной знаешь кто?! Моя бывшая группа. “Домыслы Вельзевула”.

Лариса. А разве они имеют право на “домыслы”?

Решетка Ада. А-а, я им подарил. Звонили мне в феврале.

Лариса. Волнуешься?

Решетка Ада. А ты в первый раз не волновалась? Ну, в “семерке”?

Лариса. Не-а, я до этого в школе работала, в начальных классах. Там страшнее. Все–таки новую жизнь воспитываешь.

Решетка Ада. Волнуюсь.

Лариса. Теперь-то чего? Уже назад тропинки нет. Либо почет, либо жопу напечёт.

Засыпает. Просыпается. Мутно смотрит перед собой.

Решетка Ада. Ох…

Лариса. Да чего ты охаешь… Благословляю тебя… Иди и выступай… Такой мой тебе святой отцовский наказ…

Смеется, зевает, засыпает.

Явление X, в котором ― фестиваль

Горсад. Толпа состоит из трети Черноцерковска. Пришли все, кто может и хочет ходить. Хозяева палаток с пивом и мороженым прикидывают этажность будущих дач. Только что отыграла группа “Домыслы Вельзевула”. Разочарование толпы висит над горсадом протяжным и унылым “ууууууу”. Решетка Ада за кулисами нервничает так, что шестая ми-струна сползает до фа-диеза, который любил Странник По Трупам, кажется, в прошлой жизни. Решетка Ада подстраивает гитару и, отрешившись, выходит на сцену. Толпа не верит новому исполнителю. Толпа презрительно пьет и ест. Решетка Ада играет “Женщину с червивыми глазами”. В толпе хлопают, но не густо. Летит вторая песня. Аплодисменты выпадают обильным дождем. Решетка Ада видит, как люди у сцены роняют мороженое, переходят на пиво. После третьей песни зал кричит: “Ре-шот-ка! Ре-шот-ка!” Решетка Ада наклоняет голову в знак согласия. Это воспринимается, как великая острота: зал хохочет, просит еще песен. Решетка Ада не скупится, выдавая их щедро: словно беспечный богач ― золотые слитки. В горсаду вскипает помешательство, над Черноцерковском возносится идол смертельного шансона, божество музыки, сама Гармония. После десятой песни каждый человек, включая мороженщиков и продавцов пива, скандирует то самое слово. То желанное, звенящее, священное слово, доступное лишь опытным любовникам и музыкантам. “Еще! Еще!” Решетка Ада играет “Женщину с червивыми глазами” и, вскочив, разбивает гитару о стул. Ликование громом взрывается в весеннем черноцерковском небе. Решетка Ада кланяется и хлопает толпе. На полицейских, сдерживающих зрителей, смотреть труднее и больнее, чем обычно. Решетка Ада стоит на краю сцены, и вожделение толпы с любовью сжимает ему горло. “Спасибо”, говорит он в микрофон и уходит за кулисы. Там дожидаются “Домыслы Вельзевула”. Странник По Трупам подбегает к нему и страшно, унизительно шепчет.

Странник По Трупам. Решетка, Решеточка… Ты молодец, молодец, я всегда знал, всегда. Ты один из нас ― единственный, а мы все ― многие. К черту этот дэт-метал, когда есть такое! Такое! Ни у кого его нет, а ты придумал. Возьми, возьми меня к себе. Я понимаю, у тебя нет группы, но я буду настраивать гитару, протирать ее бархатом и носить за тобой в чехле моих нижайших побуждений. Ты же можешь меня поднять над облаками и небоскребами. Ты пойми, с ними (кивает в сторону Деверя Дракулы и Финальной Смерти) я так ― сдача. А с тобой ― купюра пятитысячная. Розовая, несмятая. Столько на меня накупить можно… Возьми… Возьми…

Решетка Ада замечает жену и, отстранив раздавленного Странника По Трупам, спешит к ней. Олеся обнимает его, целует.

Олеся. Родной мой, хороший. Это было прекрасно! Я всё слышала, я всё поняла…

Решетка Ада. А где Пушинка?

Олеся. Поздно уже. Я ее спать уложила.

Решетка Ада. Она что там ― одна дома?

Олеся. Одна… Но, если что, брат около радионяни дежурит: я ему в баню отнесла… Теперь не надо больше жить отдельно… Не надо в эти спины жирные смотреть в парной… Ты вернешься, наконец-то… У тебя всё будет: гастроли, слава… Я столько всего приготовлю, что захочешь, хоть гитару запеку… Милый мой, хороший, любимый, ты счастлив?

Решетка Ада отвечает не сразу.

Экран компьютера. Статья в “Металопедии”. “Домыслы Вельзевула” ― российская дэт-метал группа из города Черноцерковска, которая существовала в период с 2004 по 2021 год.

Subscribe to our channel in Telegram to read the best materials of the platform and be aware of everything that happens on syg.ma

Author

K G K
K G K
Follow