Прошлые посты были посвещены тому, в каком виде мексиканская полиция существовала большую часть ХХ века. Это была очень ненакладная для государства форма, ведь основная часть её содержания ложилась на общество — через рэкет, крышевание, вымогательства, сутенерство и другие механизмы нелегального предпринимательства полицейских.

Начиная с 1980х годов начался процесс, который антрополог Клаудио Ломнитц называет отдалением государства от собственной полиции — он был связан и с резким всплеском насилия в обществе, и с попыткой реформировать полицию, которая была тотально дискредитирована в глазах граждан.

После реформ это отдаление перешло в окончательное отчуждение. Ломнитц сравнивает это с биполярным расстройством или шизофренией, если бы они могли быть у государства. Полиция в новенькой экипировке, на новеньких машинах и с увеличившимся кратно бюджетами то создает новые отряды и подразделения, то распускает, начальники сменяют друг друга в бесконечной веренице, отменяют решения предыдущих, "наводят порядок", чтобы уже через пару лет самим быть уличенными в связях с преступностью. Группа Bengala, созданная для борьбы с угоном машин оказалась участником схемы по угону машин; отряд специального назначения Pantano был обвинен в похищении людей и распущен, и так далее — названия, имена, должности… Их очень много в исследовании мексиканской антропологини Елены Асаола, которая анализирует в 2004 году этот хаотичный танец — как настоящее помешательство на реформах, создании нового, наведении порядка. И каждый раз с одним и тем же результатом.

Такая череда модернизационных гулянок и неизбежного похмелья, во-первых, просто не давала возможности создать хоть какую-нибудь стабильную институцию, а во-вторых, очень сильно ослабило полицию в глазах преступности. Количество убитых полицейских в Мексике в десятки (!) раз превышает статистику США — страны и самой с чудовищными показателями в этом вопросе.

Такое положение отразилось и в полицейском фольклоре тех лет:

"Полицейский одной ногой в тюрьме, а другой в могиле".

(в исследовании Елены Асоала в Мехико).

"Полицейскому гарантируются три вещи: в любой момент тебя могут убить, в любой момент тебя могут уволить и в любой момент тебя могут посадить".

(в исследовании мексиканского социолога Оскара Контрераса в Тихуане). 

Параллельно с такой отчужденностью государства от своей полиции набирает обороты и наркоэкономика, чьи масштабы полностью меняют правила игры:

Как мы описывали ранее — полицейские занимали важное место в регуляции неформальной экономики. Причем речь необязательно о преступности (но и о ней, конечно, тоже). И уличные торговцы, и незарегистрированные бизнесы, и неоформленные сотрудники — все это огромная часть экономики, которую государство считает нелегальной, а потому "не видит". Но её видят полицейские (в своей предпринимательской ипостаси), а потому решают — какая коммерция будет под их протекторатом за плату, а какая — исчезнет, отказавшись платить.

Более того, Ломнитц пишет, что кроме управления неформальной экономикой, своими действиями полиция помогала политической организации её разрозненных участников. Им было проще объединятся и совместно платить крыше, чем сгинуть под непосильным гнетом дани, а государству в свою очередь было легче вести переговоры с игроками неформального сектора через их лидеров.

Но полиция — не единственные "регуляторы". Частные охранные предприятия конкурируют с полицией в сфере услуг безопасности  — и в официальном, и в неофициальном секторе экономики. К 2018 году количество частных охранников в Мексике превысило количество полицейских!

Для ЧОПов на службе теневого сектора, Ломнитц вводит термин — боевое подразделение организованной неформальной экономики. Обычно они были в контакте с полицией — вспомним, классическую схему угонщиков, или крышевание борделей.

Но в 1990-е годы возникла проблема. Объем одной из частей этой самой неформальной экономики — её радикальной и сверхприбыльной части — стал таким, что стало возможна намного большая по масштабам политическая жизнь, чем просто иметь своего "прикормленного мента". Речь, конечно, о наркоэкономике.

Демократический переход 90-х привел к реальной конкуренции политических партий на выборах. И для них становилась все важнее поддержка огромного неформального сектора экономики. Ну, а самые обеспеченные его участники — так называемые "наркокартели" — не преминули этим воспользоваться. Дошли до того, что они подавали партиям списки своих кандидатов на муниципальные выборы и в профсоюзы.

Так круг замкнулся: в муниципальном правительстве заседают представители организованной преступности… которые и назначают полицейских.

И если раньше коррумпированная полиция регулировала общественный порядок, исходя из двойной лояльности — государственной бюрократии и собственному преступному "предпринимательству", то в новых условиях это превратилось в одну единственную лояльность. Полиция сама стала боевым подразделением организованной неформальной экономики, а точнее его самых крупных игроков — наркобизнеса.

Продолжение — в следующей серии.

*****

🌿Список литературы:

Claudio Lomnitz, El tejido social rasgado, 2022

Elena Azoala Garrido, Imagen y autoimagen de la policía de la Ciudad de México, 2004

Óscar Contreras Velasco, Institución policial, violencia y cultura del terror en Tijuana, 2017

Salvador Maldonado, You Don’t See Any Violence Here but it Leads to Very Ugly things, 2014

Картина на обложке — Durand Helline