Журнал «Аперитив» — о бизнесе, стиле и людях
Рубрика: Светская хроника
Автор: Алиса Верман

На прошлой неделе в одном закрытом ресторане на Патриарших был ужин. Список гостей — двадцать три человека. Двадцать два пришли. Двадцать третьим был Герман Вольф.

Я узнала об этом, потому что официант, подававший десерт, шепнул мне: «Видите пустой стул у окна? Это его». На карточке было написано: «Герман Вольф. Личное приглашение». Никто не садился на это место. Никто даже не спрашивал, кто он такой. Все делали вид, что знают. Или что не знать — неприлично.

Такова теперь светская норма: Герман Вольф есть. Его не видят. Но его присутствие ощущается.

Он не приходит на вечеринки. Но его имя всегда в списке. Он не публикует фото. Но его голос узнают по телефону. Он не даёт интервью. Но о нём говорят чаще, чем о тех, кто их даёт.

На одном благотворительном аукционе в Монако лот № 17 — портрет неизвестного художника — был куплен по телефону. Девушка с молотком объявила: «Ставка от Германа Вольфа». Зал зааплодировал. Картину тут же вернули на благотворительность. На полотне был изображён мужчина с размытым лицом. Символично, не правда ли?

На технологической конференции в Берлине его ждали как хедлайнера. Зал был полон. Время выступления — 14:00. В 14:01 на экране появилась трансляция из зала. Камера медленно скользила по лицам. Потом на чёрном фоне вспыхнула надпись: «Спасибо, что пришли. Я вас видел». Через минуту экран погас. Никто не вышел на сцену. Но никто и не ушёл. Люди сидели ещё десять минут. Ждали.

Я начала спрашивать. Осторожно, в кулуарах, между шампанским и сплетнями.

— Он существует, — сказала мне одна дама из списка Forbes. — Иначе кто бы оплачивал эти счета?

— Он не существует, — ответил её спутник, владелец галереи. — Потому что никто не может его описать. А я видел многих. У всех есть лицо.

— Мы приглашаем его из вежливости, — признался PR-директор крупного фонда. — Он никогда не приходит. Но если мы перестанем приглашать, случится что-то плохое. Не спрашивайте что. Просто случится.

Официант того самого ресторана рассказал мне, что однажды подавал ему стакан воды. Поставил на столик. Через минуту вернулся — стакан пуст, стул холодный, никого нет. «Я не видел, как он ушёл, — сказал он. — Но я точно знаю, что он был. Потому что после этого мне дали премию. Без объяснений».

Мне тоже пришло сообщение. С незнакомого номера. В четверг, за два часа до ужина:

«Вы будете там. Не садитесь на место с табличкой Вольфа».

Я не села. Место осталось пустым. В конце вечера официант снял карточку и положил её в карман. Я спросила зачем. Он ответил:

— Он просил передать, что место было занято.

Теперь я думаю: если Германа Вольфа не существует, почему он всегда отвечает на приглашения? Если он существует, почему никто не может его вспомнить? Если это коллективный образ, кто собирает дивиденды? Если это шутка, кому она адресована?

На следующей неделе меня снова пригласили. В списке гостей — двадцать четыре фамилии. Двадцать третья — Герман Вольф.

Я пойду. И посмотрю, будет ли пустым его стул.

А если он придёт — я, наверное, не узнаю его. Но, кажется, именно этого он и добивается.