Реставрация Центрального телеграфа на Тверской улице в Москве официально завершилась. Об этом на днях сообщил мэр Сергей Собянин. Теперь здание полностью займет Центральный университет — частная институция, созданная несколько лет назад по инициативе Т-банка.

Формально это позитивный сценарий: не торговый центр и не просто офисы, а университет. Но статус здания все же изменился принципиально — из универсальной городской инфраструктуры (почта) оно стало институциональным пространством с ограниченным доступом.

Эта новость любопытно рифмуется с другой: недавно СМИ сообщили, что Почта России продала на аукционе здание Главпочтамта в Петербурге — частному холдингу за 1,5 млрд рублей. Еще одно здание связи, еще одна общественная функция, которая вдруг перестала быть доступной: памятник федерального значения теперь оказался в частных руках, и можно ожидать, что прежняя роль почты там будет утрачена. Это едва ли не самый наглядный пример того, как работает современная «бережная реставрация»: историческая оболочка сохраняется, а городская функция заменяется прямо на наших глазах — без малейшей попытки публичного обсуждения.

Пару лет назад я писала о реставрации Центрального телеграфа как об устойчивой уже модели — с fee-девелопментом, посредниками, громкими именами и светлыми формулировками. Сейчас этот текст интересно перечитать постфактум: не как прогноз, а как описание логики, которая воспроизводится снова и снова. Ведь вопрос здесь, как всегда, не в фасадах. А в том, кому в итоге принадлежит центр города и под видом каких благих намерений это происходит.

Ниже — текст 2023 года, написанный на этапе анонса реставрации Центрального телеграфа.

Взять мосты, вокзалы, телефон, телеграф… Про мегасделку вокруг Центрального телеграфа, который тоже ждет своей реновации

«Докушайте, говорю, гражданка. Заплачено»
(М. М. Зощенко «Аристократка»)

Весной 2023 начинается реновация* Центрального телеграфа на Тверской улице в Москве. Конструктивистское здание было построено в 1927 году по проекту архитектора и инженера Ивана Рерберга (кстати, знаменитый оператор Тарковского Георгий Рерберг — его внучатый племянник, выходец из этой же художественной династии).

Концепцию реставрации* разработало британское бюро архитектора Дэвида Чипперфильда, который еще в прошлом году заявил, что все связи с Россией прекращает, все российские проекты завершает — иными словами, послал и наплевал. Однако деньги, как говорится, уплачены, чего добру пропадать зря: российская сторона утерла слюну и продолжила нахваливать проект, который будет реализовывать отечественное бюро APEX.

Любопытно, что проектом этой реконструкции* занимается девелопер Vos’hod — компания, которая существует с 2020 года, и Центральный телеграф — это ее первый проект. Каким образом так получилось, что памятником советской архитектуры, знаковым зданием, аналогов которому в мире практически нет, вдруг занялась контора, которой кроме элитной недвижимости даже и показать нечего?

* Мешанина в терминах «реновация», «реставрация» и «реконструкция» здесь вполне объяснима: во что в итоге выльется проект — заранее сказать невозможно. СМИ рекламно сообщают об исключительно «бережной» реставрации. Но такой же «бережной» по обещаниям была и недавняя реконструкция / реновация / реставрация кинотеатра «Художественный», когда все стены были фактически снесены и выстроены заново. Да и собянинская «реновация» (ей на пятки уже наступает питерско-бегловская) — это полностью дискредитировавшее себя мероприятие, которое ничего хорошего, как правило, не сулит.

Фи-девелопер, посредники и потогонка

На сайте застройщика сказано следующее:

«Первым проектом компании Vos’hod станет проект многофункционального назначения. Компания стала fee-девелопером реновации здания «Центрального телеграфа» на Тверской улице в Москве. Для реализации знакового для города проекта Vos’hod привлек институт «Стрелка», который выступает консультантом по выбору архитектора для реновации».

Получается крайне причудливая схема:

1. девелопер нанимает неких посредников («Стрелка»), которые ищут архитектора;
2. искали-искали, нашли аж в Великобритании;
3. да и Чипперфильд — это всего лишь этап: он продает концепцию, от которой потом как бы отказывается;
4. осуществлять задуманное будет уже российское бюро на месте.

Впрочем, и Vos’hod — это тоже посредник: термин fee-девелопмент предполагает внешнее управление, реализацию проекта по заказу некого инвестора. Ведь застройщик — не равно собственник: в 2019 году сообщалось, что свою долю в компании «Центральный телеграф» «Ростелеком» продал фирме «O1 Properties» (крупнейший собственник офисной недвижимости класса А в Москве) за 3,5 млрд рублей. Определением цены и сопровождением этой мегасделки в лучших традициях компрадорства занимались такие зарубежные гиганты консалтинга и аудита, как PwC и EY.

После таких манипуляций отечественные архитектурные школы вроде МАРХИ и прочих в принципе можно закрывать, они носят теперь чисто технический, вспомогательный характер. Это примерно как с известными фэшн-брендами: большой кутюрье или дизайнеры поскромнее из Zara придумают свое или украдут у других идею, все красиво нарисуют и, может быть, даже смоделируют; ну, а реализовывать все эти наработки будут где-то в Китае, Молдове или Бангладеше силами местных швей за три копейки. Вот для этого отечественные архитекторы и нужны: как те условные молдавские женщины на потогонных фабриках, они являются не более чем исполнителями задумок серьезных дядек-архитекторов из звездных бюро, чьи проекты, как близнецы-братья, один за другим вырастают во всех мировых столицах.

От Москвы до Афин: те же яйца, только в профиль

Имя архитектора Чипперфильда в последнее время все чаще мелькает в новостях:

То он заявит, что терпит убытки от несотрудничества с Россией: за год бюро David Chipperfield Architects потеряло £1,2 млн. Кроме того, вызванное СВО подорожание энергии и стройматериалов невыгодно «с точки зрения ценообразования, ликвидности и рисков денежных потоков» (прекрасная для зодчего терминология).

То и вовсе случится скандал, как в Греции: там местные архитекторы столкнулись с похожей на Россию ситуацией, когда сверху буквально назначается некое зарубежное бюро, а они и вовсе остаются без работы.

В условиях конкурса на новое здание Национального археологического музея в Афинах было прямо сказано, что участвовать могут только иностранные фирмы, у которых есть награды и опыт работы с музеями.

Таким образом, занимаясь то тут, то там «реновацией», на которой можно неплохо нагреть карманы, нынешняя греческая власть во главе с правым политиком Кириакосом Мицотакисом даже не спрашивает мнения местных профессионалов, а сразу приглашает специалистов из-за рубежа. В результате из-за невнимания к локальному контексту есть риск того, что громада нового музея скроет из вида рядом стоящее здание XIX века.

«Нельзя сделать омлет, не разбив яиц», — так на опасения греческих коллег после презентации проекта нового музея ответил Дэвид Чипперфильд, а ведь его все время приводят в пример именно как тонкого и чуткого реставратора с уникальным опытом работы на объектах ЮНЕСКО.

Что ж, совсем скоро и нам предстоит узнать, сколько яиц будет разбито в центре Москвы при реставрации телеграфа согласно его концепции.