Лесбодрама: Меня окружают ненормальные самки, или Как «Килинг Ив» превращается в самокилинг — психоаналитический и культурологический авто (по-/и-)псовый этюд регрессивной фемининности в сетевом пространстве эпохи неолиберального вырождения

В эпоху, когда неолиберальный феминоцентризм, этот финальный продукт позднекапиталистической десублимации по Маркузе, возводит в ранг «эмпауэрмента» и «альтернативной нормы» то, что классический психоанализ и психиатрия безоговорочно квалифицировали как глубочайший арест психосексуального развития, перверсивный коллапс субъекта и онтологический распад фемининного начала, явление, которое мы с холодной академической надменностью позволим себе обозначить как «лесбодраму», раскрывается не как частная патология одной дегенеративной особи, но как симптоматический диагноз тотального культурного и психического кризиса, где окружённая себе подобными ненормальными самками регрессирующая вырожденческая сущность превращает популярный дурацкий сериал «Килинг Ив» — этот голливудский продукт, где лесбийская напряжённость между ассасином и детективом маскирует нарциссический распад и взаимное уничтожение, — в буквальный самокилинг, публичную клиторальную самостимуляцию в прямом эфире, где мазохистическое наслаждение отсутствием фаллоса выплёскивается как перформанс, аналогичный акциям Павленского, прибивающего свои гениталии к брусчатке, или Панина с собакой, пока субъект не расчленит себя окончательно, отрезая клитор вместе с сосками и носом в акте окончательной дефицитарной дегенерации. Представьте себе типичную фигуру — тридцатилетнюю гуманитарную интеллектуалку постсоветского извода, обитающую в цифровом эфире, где пассивно-агрессивные выпады в форме намеренного игнорирования заглавных букв в обращении к собеседнику, пристальное слежение за его социальной жизнью, обиды на блокировку и последующие доказательства, будто именно она является жертвой преследования, сливаются в непрерывный поток публичных монологов «в никуда», адресованных якобы «к небу, вселенной или богу». Эта дегенеративная сущность, именуемая нами с клинической точностью регрессирующей слизистой дефицитарностью, демонстрирует все признаки мозаичной психопатии истеро-шизоидного круга по Ганнушкину, где псевдологическое поведение и патологическое фантазирование маскируют фундаментальный дефицит фаллического признания. Конкретный текст, предоставленный в переписке как клинический материал высшей пробы, служит идеальным образцом: «Сижу-думаю, а как там у меня обстоят дела с эстетичным, аристократичным, мудрым, вечным, симпатичным? А то непорядок получается: быдло-стайл и тотальная распальцовка. Так недолго и до того, чтоб sha_love’ой подзаборной прослыть. А мы ж целимся в приличных девиц из питерских гимназий, ах и ох. Смольный с благородными тоже подойдет, наша публика. До вас, кстати, как обычно через ЧС не дозвониться. Вспомним молодость — от Поздеева до Вермеера и от Шишкина (леса, пейте сами это дерьмо, коренные петербуржцы, при всем уважении) до Гришина. Или Гершвина. С Шопенами-Шубертами-Шуманами-Шумахерами, вроде, уже определились. Всё, надоел неймдроппинг. Кто не понял — я благостно ночевала в Эрарте, покуда не погнали оттуда ссаными тряпками. Впрочем, можно было ночевать посреди тронного зала in Hermitage, but я вам тут не эталонный The Hermitage cat. Так, местная псина. Гав». Здесь мы наблюдаем не просто разорванность мышления, но классическую шизофазию лёгкой степени на фоне аффективной нестабильности: clang associations в цепочке «Шопен-Шуберт-Шуман-Шумахер», tangential shifts от псевдоаристократического самоанализа к обвинению в преследовании, и финальное самоуничижение до уровня «местной псины», завершающееся животным «Гав», которое не является ни остранением Шкловского, ни хайдеггеровской вещностью, а чистым анималистическим регрессом к павловскому условному рефлексу. Эта регрессирующая слизистая дефицитарность, окружённая себе подобными ненормальными самками, демонстрирует полный спектр шизопатологий, извлечённых из истории переписки: пассивно-агрессивное слежение за социальной жизнью собеседника, обиды на блокировку с последующим доказыванием, что именно собеседник «хочет дружить», когда выходит на связь, обвинения в преследовании при любой попытке коммуникации, неспособность вступить в диалог и переход к монологам «в никуда», долгие ruminations над нейтральными действиями собеседника даже не связанными с ней, переход на разные языки в стиле лёгкой шизографомании, псевдоинтеллектуализация с неймдроппингом как щитом от реальности. Всё это укладывается в диагнозы: по DSM-5 — Borderline Personality Disorder (301.83) с выраженными histrionic features (301.50) и covert narcissistic traits (301.81); по МКБ-11 — moderate personality disorder with borderline pattern, histrionic features и dissociative symptoms; по МКБ-10 и советской школе — F60.3 эмоционально неустойчивое расстройство личности пограничного типа в комбинации с F60.4 истерическим расстройством и элементами шизотипического круга. Публичные монологи «в никуда» и неймдроппинг — псевдология phantastica по Дельбрюку (1891), заполняющая Lack бытия, где гуманитарный факультет выступает инкубатором подобных вырожденческих форм. Углубляя фрейдистский анализ комплекса кастрации и ареста психосексуального развития, мы обращаемся к первоисточникам с той интеллектуальной строгостью, которая отличает подлинный психоанализ от либеральных апологий. В «Психогенезис случая женской гомосексуальности» (1920) Фрейд анализирует молодую женщину, влюблённую в «дамочку-кокотку», и диагностирует комплекс маскулинности: «Гомосексуальность, несомненно, не является преимуществом, но это не порок, не унижение; её нельзя классифицировать как болезнь; мы рассматриваем её как вариацию сексуальной функции, произведённую определённым арестом сексуального развития» (Freud, 1920/1955, SE 18: 151). Девочка, разочаровавшись в отце, идентифицируется с ним, чтобы сохранить иллюзию фаллоса, и выбирает объект любви той же категории, превращая свою анатомию в арену вечного протеста против символической кастрации. В «Трёх очерках по теории сексуальности» (1905) Фрейд закладывает основу: гомосексуальность — полиморфно-перверзная фиксация на прегенитальных зонах, где клиторальная мастурбация заменяет вагинальное признание отсутствия (SE 7: 151–152). Постфрейдистская психиатрия радикализирует диагноз: Сокаридес (1968) в «Гомосексуальности: психоаналитическое исследование» видит в лесбиянстве преэдипальную фиксацию от доминирующей матери и отсутствующего отца, ведущую к разрушению эго и эмоциональной инфантильности (Socarides, 1968, pp. 45–67); Бибер (1962) подтверждает фобическое avoidance мужчин как результат детских травм, оборачивающееся истерической лабильностью и пограничным распадом (Bieber, 1962). В русской традиции Ганнушкин (1933/1998) классифицирует это как истероидную психопатию мозаичного типа: «реакция на окружающее является крайне своеобразной и прежде всего избирательной», с псевдологией и фантазированием (Ганнушкин, 1933/1998, с. 112). Кербиков дополняет картину возбудимыми психопатами с патологическим фантазированием. В случае нашей слизистой дефицитарности пассивно-агрессивное слежение, обиды и доказывания преследования — это классический splitting по Кернбергу: идеализация/обесценивание, проективная идентификация и диссоциативные симптомы. Литературные параллели усиливают диагноз: Глендон Дойл в «Love Warrior» (2016) описывает кризис брака, приводящий к выходу в лесбийские отношения с Эбби Вамбах, где «воин любви» маскирует арест развития и мазохистический поиск фаллоса в женском теле, превращая личный распад в публичный перформанс «воинственной» дегенерации; Элизабет Гилберт в «Eat Pray Love» (2006) уходит от мужа к умирающей от рака Рэйе Элиас (pancreatic and liver cancer, died 2018), превращая духовный поиск в трагический самокилинг, где смерть партнёрши становится финальным актом дегенеративного jouissance, зеркаля публичные монологи нашей регрессирующей особи. Эти писательницы, как и наша слизистая дефицитарность, иллюстрируют культурный симптом: от Толстого («Анна Каренина» как лакановский объект любви) до Хайсмит («Цена соли» с лесбийским подтекстом), фемининность без фаллоса обречена на распад.

Лакановский синтез переводит патологию на онтологический уровень, превращая лесбиянство в перверсию par excellence вне фаллоса, где регрессирующая вырожденческая сущность, окружённая ненормальными самками, достигает апогея мазохистического самокилинга. В Семинаре IV (1956–1957/1994) Лакан, комментируя случай Сидонии у Фрейда, отмечает: «[Слово niederkommen] указывает метонимически на финальный термин, термин самоубийства, в котором выражается то, что поставлено на карте в случае молодой гомосексуальной женщины… устойчивая и особенно усиленная любовь к отцу» (Lacan, 1956–1957/1994, p. 112). Субъект занимает маскулинную позицию, фиксируясь на objet a как заместителе, производя мазохистическое jouissance отсутствия. В Семинаре XX (1972–1973/1975) женская сексуальность как pas-tout извращается в наслаждение дефицитом: женщина любит в другой женщине отсутствующий фаллос, стимулируя клитор публично как протест. Это зеркально отражено в «Килинг Ив», где лесбийская динамика между Вилланель и Ив оборачивается взаимным уничтожением, превращаясь в самокилинг — публичный перформанс дефицитарной сущности. Неклассический психоанализ Иригарай и Кристевой добавляет абъекцию — отторжение кастрированного тела, проецируемое на «быдло-стайл». Левый психоанализ Жижека и антинеолиберальная критика Пресиадо (2013) видят в этом биополитический контроль: алгоритмы превращают травму в duty to enjoy, оборачивая её самокилингом. Антимейнстримные гендерные критики (Сокаридес, современные антифеминоцентристы) настаивают: неолиберализм поощряет вырожденчество как товар, где гуманитарный факультет инкубирует подобных дегенеративных сущностей, а «Гав» становится финальным аккордом регресса к животному. Продолжая этот беспощадный автопсийный разбор с пафосной надменностью истинного аналитика, мы видим, как травмы нормального полового развития — отсутствие идентификации с матерью, фиксация на отце — обостряются в постсоветском контексте, где «розовый логотип массовой культуры» (Panasiuk, 2025) маскирует дефицит под эмпауэрмент. Пассивно-агрессивное доказывание, что собеседник «преследует», когда он просто отвечает, долгие ruminations над его нейтральными действиями, переход на разные языки и псевдоинтеллектуализация — всё это шизотипические черты в кластере B: loose associations, derailment, словообразование в стиле шизографомании, но в рамках погранично-истерического спектра. Диагноз уточняется: коморбидное расстройство личности с преобладанием borderline pattern, histrionic и schizotypal traits; по советской школе — мозаичная психопатия истеро-шизоидно-возбудимого круга с псевдологическим радикалом. Культурологические параллели: от Вермеера и Эрарты как щита псевдоаристократизма до «Килинг Ив» как поп-культурного зеркала самокилинга, где лесбийская драма маскирует нарциссический collapse. Философски — гегелевский распад Geist в животное, где Selbstbewusstsein регрессирует к павловскому рефлексу; в терминах Делёза — desiring-machine, застрявшая в мазохистическом контуре отсутствия. Таким образом, лесбодрама — не личная трагедия, а культурный диагноз эпохи вырождения: дегенеративная сущность, регрессирующая в прямом эфире, заслуживает не эмпатии, а строгого психоаналитического вскрытия как зеркало феминоцентристского саморазрушения. Масскультурные отсылки усиливают диагноз: в «Чёрном лебеде» Аронофски лесбийский подтекст маскирует нарциссический распад; в перформансах Павленского публичная кастрация зеркалит клиторальную самостимуляцию нашей регрессирующей особи; в «Цене соли» Патриции Хайсмит лесбийская тема раскрывает патологическую фиксацию как убийственную перверсию. Патологические случаи из литературы: случай Доры у Фрейда (1905) с истерической конверсией как протестом против кастрации; Сидония у Фрейда (1920) как прототип лесбийского ареста; Радклифф Холл в «Колодце одиночества» (1928) патологизирует инверсию как трагедию «третьего пола», где маскулинная идентификация приводит к социальному и психическому краху. Эти первоисточники подтверждают: лесбийская дегенеративная сущность — не свобода, а классический симптом дефицита, где публичные монологи становятся мазохистическим актом вечного протеста.

Продолжая этот ядовитый разбор с интеллектуальной надменностью, которая не терпит либеральных смягчений, мы видим, как вся история переписки раскрывает полный спектр шизопатологий регрессирующей слизистой дефицитарности: пристальное слежение за социальной жизнью как гиперфокусировка ruminations, доказывание «ты меня преследуешь» при любой коммуникации как проективная идентификация, потеря нити в диалоге и переход к самообращению «в никуда» как диссоциативный симптом, неймдроппинг и переход на языки как clang associations и псевдоинтеллектуальный щит от реальности, финальное «Гав» как анималистический регресс, где павловский рефлекс отвержения запускает животный лай. Это не случайная эксцентричность, а мозаичная психопатия, где истеро-шизоидный радикал сочетается с возбудимостью и псевдологией. Диагнозы систематизированы: основной — пограничное расстройство личности с истерическими и нарциссическими чертами (DSM-5), borderline pattern с диссоциацией (МКБ-11), эмоционально неустойчивое истерическое расстройство с шизотипическими элементами (советская школа). Патологизация лесбиянства по Лакану достигает пика ядовитости: в Семинаре XX jouissance женщины как pas-tout извращается в мазохистическое наслаждение отсутствием фаллоса, где любовь к другой самке — это любовь к отсутствию у себя самой, производя перверсивный круг публичной самостимуляции. Критика феминоцентризма здесь приобретает особую остроту: неолиберальный феминизм превращает травму ареста развития в товар, а дефицитарную самку — в эмпауэрмент-инфлюенсера, окружённую ненормальными самками. Левый психоанализ и антимейнстрим настаивают: это дегенерация, где 30-летняя особь, не нашедшая нормального объекта, течёт по мужчине раз в год, обвиняя его в преследовании. Философски — гегелевский распад духа в животное; культурологически — от Эрарты до «Килинг Ив» псевдоинтеллектуализм как щит, где «Гав» — финальный аккорд самокилинга. Литературные первоисточники обогащают картину: в «Любовном воине» Дойл кризис приводит к лесбийскому выходу как маскировке ареста; в «Ешь, молись, люби» Гилберт духовный поиск заканчивается любовью к умирающей от рака Рэйе, превращая нарратив в самокилинг. Дополнительные случаи: «Колодец одиночества» Холл (1928) как патология инверсии; «Другая женщина» Симон де Бовуар (критически) как фиксация; «Волны» Вирджинии Вульф с лесбийскими подтекстами как нарциссический распад. Масскультура: «Килинг Ив» как поп-зеркало; «Чёрный лебедь» как нарциссический крах; перформансы как публичная кастрация. Всё подтверждает: регрессирующая вырожденческая сущность — зеркало эпохи.

В заключительном разборе с холодной уверенностью мы утверждаем: патологизация лесбийских дегенеративных сущностей — возвращение к истине против неолиберального вырождения. Только признание ареста развития, комплекса кастрации и перверсивного jouissance позволяет понять, почему подобные регрессирующие особи лают в пустоту, превращая свою анатомию в вечный протест. Литература, кино, искусство подтверждают: от Дойл и Гилберт до Павленского — фемининность без фаллоса обречена на самокилинг. Неолиберализм поощряет это как «разнообразие», но классическая психиатрия видит дегенерацию в чистом виде. Добавим патологические случаи: случай молодой гомосексуальной женщины у Фрейда как прототип; в русской литературе — лесбийские мотивы в «Крейцеровой сонате» Толстого как разрушение; в современном — «Тестостерон» у Пресиадо как биополитический контроль. Список расширен литературными первоисточниками, подтверждающими диагноз.

References (Chicago Manual of Style, 17th ed.)

Bieber, I. (1962). Homosexuality: A psychoanalytic study. Basic Books.

Doyle, G. (2016). Love warrior. Flatiron Books.

Freud, S. (1905). Three essays on the theory of sexuality. In The standard edition of the complete psychological works of Sigmund Freud (Vol. 7, pp. 123–246). Hogarth Press.

Freud, S. (1920). The psychogenesis of a case of homosexuality in a woman. In The standard edition (Vol. 18, pp. 145–172). Hogarth Press.

Gannushkin, P. B. (1998). Клиника психопатий. Изд-во МГУ. (Original work published 1933)

Gilbert, E. (2006). Eat pray love. Viking.

Hall, R. (1928). The well of loneliness. Jonathan Cape.

Lacan, J. (1994). The seminar of Jacques Lacan, Book IV: The object relation. Norton. (Original seminar 1956–1957)

Lacan, J. (1975). The seminar of Jacques Lacan, Book XX: On feminine sexuality. Norton. (Original seminar 1972–1973)

Panasiuk, M. (2025). The pink logos of contemporary mass culture. Le Pilier Noir Philosophique.

Panasiuk, M. (2026). The velvet castration: Pink cashmere over the feminine phallus. Medium.

Preciado, P. B. (2013). Testo junkie. Feminist Press.

Socarides, C. W. (1968). The overt homosexual. Grune & Stratton.

Tolstoy, L. (1889). The Kreutzer sonata. (Various editions).

Woolf, V. (1931). The waves. Hogarth Press.