Некуда бежать от коммерческого наива. Мы все его знаем. Он сентиментален и не требует усилий. Выбирает очевидные образы — мальчики-зайчики и девочки-снежинки. Провоцирует ностальгию. Работы в таком стиле, как милые, бездомные зверушки — виляют хвостом и просят забрать их домой. Как поздравительная открытка — они исключают любую неоднозначность.

Разумеется, существует другой подход. Он держится в стороне от рыночных трендов, и потому действительно «наивен». Дистанция позволяет художникам решать собственные задачи, соприкасаясь с арт-индустрией лишь по касательной. Упрощение форм и нарушение формальных принципов живописи — знаки наива — в их руках становятся универсальной отмычкой. Они транслируют личные мифологии. Эмансипируют и сопротивляются. Реализуют концепции. Открывают доступ к психосоматическому и духовному опыту. Наив ассоциируется с искусством аутсайдеров и концептуализмом, но его сфера гораздо шире.

Александр Помидоркин — наивный художник, работающий с эстетикой детского рисунка в контексте персональных миров. На Пушкинской 10 показали два свитка его аутсайдерской графики. Размером в человеческий рост, они размещены за оргстеклом, в закрытом коробе галереи «Дверь». Рядом — нарисованный от руки постер, похожий на детский рисунок.

Контрастные цвета (синий, зеленый, красный, фиолетовый) на коричневом фоне создают ощущение вибрации. Сцены явно абсурдны. Пропорции не соблюдены. Уместна параллель с графикой Клее. По словам Антонена Арто, мир Клее «выстраивается сам собой, и художнику остается только писать под его диктовку».

Схематические постройки, персонажи, машины, буквы, растения и скамейки выплескиваются на бумагу. В свое время Анри Мишо увидел в детских рисунках построение карты, с помощью которой ребенок обживает реальный мир. «Разметка пространства — выйти отсюда, добраться туда, расстояние, ориентиры, дорога домой, непременная как сам дом». Насыщенные миры Помидоркина работают схожим образом.

В средние века белые пятна на картах вселяли тревогу, напоминая про ограниченность человеческих знаний. Современность отчуждает нас от самых обычных вещей, природных и городских ландшафтов, и тем самым создает новую пустоту. Ее снова нужно превратить в обитаемое пространство — вообразить, заполнить и разрисовать. Тогда страх пустоты — horror vacui средневековых картографов, — отступает.

Миры Помидоркина — эталонный пример такой практики. Они переполнены деталями и населены человечками, которые «были в помидорной вселенной всегда». Их образы собраны из самых базовых форм. Голова — незамкнутый овал или круг. Тело из палочек — архетип детских рисунков. На лицах — простые эмоции, от удивления и безразличия до тревоги.

Человечки существуют на полпути между ироничным образом и иероглифом. На постере к инсталляции они теряются в огромном мире знаков и архитектурных конструкций. В других работах — заняты деятельной жизнью, взаимодействуют друг с другом, с ландшафтами и предметами. Как сказано в сопроводительном тексте: «Их быт очень прост… Они окружают себя простыми и понятными формами». Но простота обманчива, если вспомнить экспрессивные «каракули» Сая Твомбли или «первобытные» палочные фигурки А. Р. Пенка.

Коммерческий наив апроприирует детство как последний бастион спонтанности и чистоты. Он спекулирует на взрослом желании простоты и безопасности. Но даже рисунок ребенка исследует и картографирует мир, а не бежит от него.

Детский язык Помидоркина принимает свою условность, но сталкиваясь с современностью, выбирает интенсивность простого высказывания. На границе между игрой — формой неотчуждаемой деятельности — и рефлексией, он захватывает и то и другое, избегая ловушек сентиментальности и меланхолии. В этом заключается суть метамодернистского жеста.

Так почему бы и нам не увидеть в этих рисунках утопический горизонт? Отпечаток человеческой субъективности? Vita Activa или переприсвоение отчужденного мира?

выставка "Первобытность", 11.04.-25.04.2026

галереся Дверь, арт-центр Пушкинская 10, Санкт-Петербург
художник: Александр Помидоркин, куратор: Коновалова Евгения