radio.syg.ma


radio.syg.ma is a community platform for mixes, podcasts, live recordings and releases by independent musicians, sound artists and collectives
Create post
Prose

НеоФедра и немного Бодрийяра. «Пианистка» в >270 словах

Nemo
Источник фото: aesthesis.ru

Источник фото: aesthesis.ru

26.04.2011

Жан-Батист Racine [deLettreclassique] оставляет нас дрожать с открытыми глазами— кружевом, камень, будь, и паутиной стань! Сущность «Федры» есть столкновение Другого и Другой, равно как столкновение вообще любых двух крайностей есть основа трагедии и гармонии в философском контексте.

У Расина не вышло создать Ипполита обычным — он сам признавался в этом.

Зато через четыре века это вышло у Елинек.

Впрочем, Эрика лишь внешне напоминает античную героиню, этакого кино-Блока от музыки — за совиной аполлоничностью скрывается психика задавленного тиранией ребёнка, больного и незрелого (тот же психотип повторён Аронофски в «Чёрном Лебеде», в героине Портман). Эрика ведёт себя как 13-летняя девочка — жадно смотрит порно тайком от матери, подсыпает из ревности стекло в куртку своей ученицы. Она младше Вальтера и психически, и социально.

Принято мыслить, что проблемы девиантов заключаются в изолированности их от общества. Нет. Трагедия Другого/Другой начинается при включении в социум, который действует всегда одинаково — нуждаясь в девиантах для обеспечения собственного прогресса, он быстро превращает их в фармакосов (ибо цена впущения другого — нестабильность общества) и уничтожает/ломает, то есть пытается превратить иного в обычного, принудительно социализировав.

Эрика контактирует с обществом одним возможным способом — музыкой. Её не учили правилам любви, правилам коммуникации, правилам женственности — только грамоте нот. Когда она пробует контакт иного рода — любовный, на уровне чувств, с типичным представителем социума — неумело, по-своему, но она же не знает, как это нужно! Она не знает, как ведёт себя влюблённая женщина в её возрасте! — это оборачивается трагедийным конфликтом, развязывается который вполне расиновски. Барт замечает, что смерть/насилие — «типично расиновская альтернатива». В «Пианистке» происходит и то, и другое, но если второе — буквально, то первое — символически. В обществе, каким его видит Бодрийяр, уже не нужна реальная смерть — Эрика не может умереть, если до неё уже умерла Федра Эврипида, Сенеки, Расина, Цветаевой. Ей осталось повторить жест — главное в классицизме. Она не может умереть, когда мы на неё смотрим, пока она находится в запертом, видимом для нас пространстве, пока она является золотой клеткой формы.

Alors, «Пианистка» — трагедия Другой и Обычного, Раскол героини, выросшей Пианисткой и захотевшей быть Женщиной, Пространство Закрытых Пространств.

18.04.2020

Проблема, которую открывает «Федра» — это невместимость настоящей женской сексуальности в социальные рамки, её неудобство для общества. Это тема для отдельной статьи, но всё же упомяну — с древности матриархальное начало вселяло ужас в представителей упорядоченной (ха-ха) патриархальной системы. Этот священный ужас был в молитвах кельтов и викингов, когда они просили Богов, а потом и Бога защитить их от женщин, прядущих ткань, и женщин, взбивающих масло. Этот ужас по-мазохистски любил Хельмут Ньютон и открывал его перед зрителем в каждой своей работе. Федру, жрицу Афродиты, окружают слабые мужчины — один выходит из кадра действия в самом начале пьесы, другой асексуален. Никто не может выдержать ее сексуального самовыражения, и принудительное возвращение в рамки поведения социума оборачиваются её гибелью. С героиней Елинек вышло то же самое, но в символическом ключе.

«Пианистка», как и «Федра» — история столкновения естественных, первобытных потребностей женственности с обществом, где секс давно стал симулякром, общественным конструктом. Причем таким, каким он удобен мужчинам. Ни любовник Эрики, ни Тесей не могли и в страшном сне представить, что их женщины выйдут за границу нормы и ярлыка, которые они же им приписали. И Эрика, и Федра нарушили «священное право» (ха-ха, на самом деле — обязанность) соответствовать желаниям мужчины. Поэтому их настигла кара. Однако если «Федра» от Еврипида, Сенеки и Расина звучит как «дружеское патриархальное предупреждение», то у Елинек рассказанные ею события — это констатация факта и постановка проблемы. «У Эрики нет истории, и она не впутывается ни в какие истории», — говорит о своей героине Елинек. И это правда: Эрика — символ женщины, в образе которой слиты те, кто не хочет подчиняться.

Subscribe to our channel in Telegram to read the best materials of the platform and be aware of everything that happens on syg.ma

Author

Nemo
Nemo
Follow