Фотокорреспондент мира Реза Дегати

Nonna Muzaffarova
18:58, 28 июня 2020
Добавить в закладкиДобавить в коллекцию

В попытке поймать Реза Дегати для интервью, невольно приходилось наблюдать и за его перемещениями в инстаграме. Вот он в горах таджикского Памира, спустя немного времени в солнечной Бухаре, чуть позже в аскетичном Афганистане… Отправной же точкой кочевой жизни фотожурналиста стал город Тебриз, откуда и началась его долгая одиссея.

Фотограф Анри Картье-Брессон признавался, что глубокое впечатление, которое произвел на него снимок Мартина Мункачи «Мальчики, бегущие к прибою», стало решающим в его выборе профессии. А что к фотографии привело Вас?

Мой выбор фотографии связан не с искусством, а скорее с желанием исследовать город Тебриз, где я родился, где провел годы своего детства, юности, и это мое увлечение началось лет в двенадцать. Тогда фотографии или, точнее, образы играли для меня важную роль. Мне хотелось выражать визуальными средствами собственные эмоции; радость и удивление людей, что меня окружали.

Поскольку я рос в двуязычной культуре — среди тебризских азербайджанцев, которые говорили на родном азербайджанском, — я спустя время стал обращать внимание на то, что официальным языком страны (языком письменности, средств массовой информации, образования и так далее) является персидский, и, что его ведущие носители вовсе не азербайджанцы. И я понял: языки только разобщают представителей разных народов, а фотография в словесных изъяснениях не нуждается.

Два мальчика-курда несут обломки телевизора, Курдистан |1993 Реза Дегати

Два мальчика-курда несут обломки телевизора, Курдистан |1993 Реза Дегати

Тогда же, лет в двенадцать, в ежемесячнике «Daneshmand» («Ученый») я прочел статью одного автора. В ней говорилось о том, что в XXI веке идеи будут транслироваться с помощью фотографий. Эта мысль, помню, очень меня удивила и взволновала.

На меня также повлияло искусство персидской миниатюры с ее пейзажами, изображением людей. Они окружали меня в течение всего детства.

Глядя на Ваши работы довольно непросто определить, кто повлиял на Ваше видение кадра, но, наверняка, и Вы испытали на себе влияние каких-то мастеров. Кто они — Ваши ориентиры в фотоискусстве?

Важно понимать, что в Иране в годы моей юности не было никакой информации об искусстве фотографии. Не было специализированных журналов, книг… Не было у меня и учителя, или кого-то, кто мог бы приобщить меня к азам фотографии. Я был самоучкой, и до двадцати лет не имел доступа к соответствующей литературе, пособиям, к знаниям мировой фотографии. Но вдохновлялся я, в первую очередь, миниатюрой, а впоследствии и великой живописью Рембрандта, Гойи, Латура… Они и были для меня настоящими мэтрами.

С мастерами фотографии я познакомился довольно поздно. С творчеством Анри Картье-Брессона, к примеру… Я открыл для себя его видение композиции, концепцию решающего момента в довольно зрелом возрасте, а после я увидел и работы Юджина Смита, который также являлся серьезным фотожурналистом. Но в начале карьеры импульсом для меня было изобразительное искусство.

Если верить Вашим биографическим данным, то свою профессиональную карьеру фотографа Вы начали в 1979 году. На этот год пришелся и ввод советских войск в Афганистан. Можно сказать, что известность Вам принесли фотографии, связанные с работой в этой горячей точке. Приходилось ли Вам задумываться о том, как бы сложилась Ваша карьера без участия в этой войне? Ведь именно там были сделаны, ставшие каноническими, портреты полевого командира Ахмад Шаха Масуда, снимки афганских детей, партизан…

Как я уже и упомянул, я увлекся фотографией в 12 лет, это пришлось на середину 60-х годов прошлого века. Затем поступил на факультет физики в Тебризе, а вскоре перебрался в Тегеран — поступать на архитектурный. Тогда я и не предполагал, что фотография станет для меня профессией, пока в 1979 году в Иране не разразилась Исламская революция. Я стал фотографировать первые манифестации на улицах столицы, и моя работа была замечена известным французским фотоагентством Sipa Press. Мои снимки стали появляться и в еженедельнике Newsweek, где у читателя была возможность открыть для себя события революции. Вскоре последовал мой репортаж о захвате в заложники сотрудников посольства США, и этот материал обошел весь мир.

Полевой командир Ахмад Шах Масуд, Афганистан |1985 Реза Дегати

Полевой командир Ахмад Шах Масуд, Афганистан |1985 Реза Дегати

Я освещал и действия Исламской республики против народов, населявших страну — курдов, туркменов, белуджей… Спустя некоторое время после начала ирано-иракской войны я стал готовить и репортажи о военных столкновениях.

Благодаря связям с международными издательствами стала возможна публикация моих фотоматериалов, где была показана жестокость нового режима.

В начале 70-х, я уже приобрел известность как фотограф, освещавший события в Иране. Однако в марте 1981 года муллы исламского режима осознали важность и опасность моей работы и решили избавиться от меня. Спасаясь от экстремистов, я оказался в Париже.

По прибытии во Францию я стал интересоваться событиями, происходившими в мире на тот момент. Я продолжил работу в странах Африки, Азии, и в 1983 году впервые оказался в Афганистане. Моя первая фотография, созданная в этой стране, и датируется 1983 годом; она возникла в период, когда советские войска вошли в Афганистан. С Масудом же я познакомился двумя годами позже… Так появился, ставший впоследствии знаменитым, портрет полевого командира. Но должен сказать, что моя деятельность была отмечена целым рядом наград еще до работы в Афганистане.

Да, Афганистан играет немалую роль в моей карьере, но справедливости ради должен отметить, что мировую славу я имел и до этого. Фоторепортажи, сделанные в Иране, Ливане, Африке и в других странах, привели меня на авансцену фотожурналистики.

Что на Ваш взгляд должно быть в фокусе внимания военного фотографа?

Я не считаю себя фотографом войны. Я корреспондент мира; человек глубоко пацифичный. Но для того, чтобы показать ужасы войны, необходимо оказаться на месте военных действий, подвергнуться опасности. Это неизбежно… Для того чтобы сделать фотографию, нужно последовать туда, куда никто не идет.

Очень быстро я понял, что первыми жертвами кровопролитных столкновений оказываются дети и женщины. Я также сконцентрировался на том, чтобы продемонстрировать следующее: конфликты не ограничиваются границами военных действий, они протекают не только в траншеях, где воюют солдаты. Эти битвы, так или иначе, отражаются на человечестве в целом. В глазах людей, уцелевших от атак можно увидеть гораздо больше мук, нежели в трупах пострадавших от штурмов. Лично меня интересует жизнь человеческой цивилизации, а не война сама по себе. Я занимаюсь фотографией, с целью вызвать эмпатию — чувство сопереживания в тех, кто будет наблюдать бессмысленность войны.

В своих интервью Вы не раз заявляли: пройдет время и человечеству будет стыдно за то, что оно не могло обойтись без военных конфликтов, и о своем прошлом люди будут вспоминать, как о прошлом варваров. Но возможно ли понятие Мира без наличия Войны?

Мир это неотъемлемая часть того, чем мы являемся, и жить без войны, которая возвращается снова и снова для того, чтобы разрушить существующий уклад, — естественное желание каждого.

Вспомним, к примеру, обычаи, некогда бытовавшие в Саудовской Аравии, — когда в течение веков новорожденных девочек закапывали в землю. Ведь было время, когда люди воспринимали эту традицию, как за нечто само собой разумеющееся. Полагали, что таким образом они дают толчок развитию жизни.

Портрет девочки, Афганистан |2004 Реза Дегати

Портрет девочки, Афганистан |2004 Реза Дегати

Да, оборачиваясь в прошлое человеческой цивилизации, когда имели место подобные явления, мы можем констатировать факты вопиющего варварства.

Война для меня является тем же самым. На протяжении сорока лет я наблюдал за столкновениями в самом их эпицентре, и знаю, что они мотивируются экономическими интересами. В большей степени они вызваны борьбой за нефть — 70% войн на сегодняшний день спровоцированы именно этим. Затем следуют религиозные конфликты, — войны во имя Бога. Возникает логический вопрос: во имя, какого Бога нужно убивать?!

Вас часто называют фотографом-гуманистом. Что лично Вы подразумеваете под этим?

Это слово можно трактовать двояко. В XIX и в начале XX веков под словом «гуманист» подразумевался человек, заинтересованный в открытиях великих философов, интеллектуалов, для которых высшей ценностью была жизнь человека. Да, в этом смысле я считаю себя фотографом-гуманистом, потому что миссия моей работы заключается в том, чтобы показать человека в разных, не всегда благополучных условиях жизни.

Другое значение этого слова связано с моими гуманистическими проектами, которыми я занимаюсь параллельно с фотографией. Это обучение фотографии, просветительская деятельность для народов, которым угрожает война.

Я создал неправительственную организацию, и большая ее часть состоит из образовательных проектов, программ для афганок, желающих заниматься журналистикой. Эта организация предоставляет им возможность рассказывать собственные истории и драмы при помощи современных медийных средств и фотографии. Таким же образом и дети-беженцы могут демонстрировать свой личный опыт.

Каким бы он был мир без фотографии?

Фотография для меня это иллюстрация повседневной жизни, — жизни человечества. Сегодня эту иллюстрацию можно создать при помощи фотоаппарата. Но, если бы я был современником автора, оставившего свои рисунки на стенах пещеры Ласко или на скалах Гобустана, то я бы, наверняка, тоже стал художником, — стал одним из тех, кто изображал все эти петроглифы, рисунки… Желание фотографировать исходит от желания иллюстрировать наш опыт.

Я никогда не сомневаюсь в своих действиях. Прежде всего, я думаю о страданиях, которым подвергаются люди. Я продолжаю наблюдать, и мои наблюдения показывают, что мир становится еще более жестоким. А это не может ослабить мою волю к тому, что я делаю.

«Каждый портрет другого человека» это автопортрет фотографа», сказала как-то фотодокументалист Доротея Ланж. Согласны ли Вы с этим мнением?

Безусловно, не только фотография, но и каждое произведение искусства это личное высказывание автора. В какой-то степени — его автопортрет. Будь то музыка, картина, фильм…

Портрет беженца хуту, Руанда, Кибуе |1996 Реза Дегати

Портрет беженца хуту, Руанда, Кибуе |1996 Реза Дегати

Человек не копировальная машина и не сканер. Когда мы видим что-то, это что-то влияет на нас, и мы проводим это через собственный фильтр. Отражаем все то, что увидели, пережили. Однако не стоит забывать: все, что мы видим — это всего лишь поверхность. Роль фотографа, художника перейти за обратную сторону этой поверхности. Ведь позади каждой двери существуют десятки других дверей, а за ними — десятки, сотни историй. Стоит попытаться открыть эти двери, даже если на это уйдут долгие годы.

Интервью: Нонна Музаффарова

Подпишитесь на наш канал в Telegram, чтобы читать лучшие материалы платформы и быть в курсе всего, что происходит на сигме.
Добавить в закладки