Желание очертить, осмыслить ситуацию «out of the box» в случае России работает в обратном направлении. Проще говоря, чтобы решить «problem Russia» вы должны быть внутри, причём физически. Поэтому любые внешние инстанции в самой России воспринимаются потенциальным электоратом как исключительно враждебные даже не вследствие оголтелой режимной (внутренней) пропаганды или недостатка информации (необразованности) населения, а именно из-за этого самого «обратного преломления», тотальной смысловой инверсии как основного, главного свойства здешнего пространства.

Прежде всего потому, что Россия является целостной макромоделью типа «Забвение», выстроенной на объектно-хаотической матрице, которая способна безвозвратно и без вреда для себя поглотить любое количество энергии (информации). Или как говорил академик Сергей Капица — Россия — это суб-глобальная единица (если проще — это такая уменьшенная копия всего бытия вообще), соответственно, в которой эффективными могут быть только глобальные (централизованные) решения.

Я прекрасно понимаю, что это весьма сложно объяснить людям, родившимся вне России, наблюдающим её со стороны, причём в одном из её худших исторических периодов и воплощений, опирающимся исключительно на рацио и общеусреднённые, в плохом смысле глобалистские представления о человеке, социуме и политике.

Ближайшая упрощающая аналогия может быть ещё и такой: Россия — это своеобразный «Кот Шрёдингера», которого все считают мёртвым (безнадёжным), а он сидит где-то там, в неизведанном пространстве, где до него никто не может достучаться, его никто не может обнаружить (локализовать) извне, или уже не ожидает найти, а сам Кот всему этому лишь ухмыляется.