12×12. Апрель # выбор Екатерины Гилевой

Реч#порт Редакция
16:04, 27 апреля 2020
Добавить в закладкиДобавить в коллекцию

Реч#порт публикует апрельскую подборку в рамках проекта «Новосибирская поэзия: 12×12». На этот раз 12 стихотворений выбраны поэтом Екатериной Гилевой, а сопровождают их работы художника Сергея Меньшикова.

Январская подборка

Февральская подборка

Мартовская подборка

Для тех, кто только присоединился: в чëм суть проекта «Новосибирская поэзия: 12×12»? В течение 2020 года 12 экспертов, приглашённых редакцией, опубликуют на страницах Реч#порта подборки, составленные из самых важных, на их взгляд, стихотворений в истории новосибирской поэзии, и прокомментируют свой выбор. В каждой подборке будет представлено 12 стихотворений, написанных 12 разными авторами. Тексты, уже опубликованные в рамках проекта, не должны повторяться в последующих публикациях. Каждая публикация будет сопровождаться визуальным рядом, составленным из работ новосибирских художников.

«Бег». Холст, масло. 120 х 200. 2013.

«Бег». Холст, масло. 120 х 200. 2013.

Я могу только по собственному произволу. Выбрать песни, которые в моей памяти не смолкают. И хочется прибавлять к ним от себя как можно меньше, чтобы как можно меньше соврать. То есть только и приходится прибавлять, что от себя да о себе. Потому что эти стихи во мне. И даже если это противоречиво. Потому что я не знаю, как иначе.

Это где-то глубоко, в школе. Лет в четырнадцать. Розовыми чернилами (они тогда только появились и были в моде у девочек) в самую драгоценную тетрадку. Вперемежку с Высоцким и Горьким. Когда ещë было не страшно представлять себя орлом, когда ещë казалось, что можно человеку прожить до глубокой старости без паскудства, или, как говорят, «ни разу не поступившись».


Елизавета Стюарт

+ + +

Как орлы умирают?

Ну, как умирают орлы?

Может быть, забираясь

в угрюмые щели скалы?

Может, с камня срываясь

в бессильном слепом повороте?

Я хочу, чтоб орлы

умирали в полете…полете!

Пусть душа затомилась

и солнце затмилось в глазах,

Только б ветры, как милость,

крылу подарили размах,

А в озерной воде

отражалась небесная твердь,

Чтоб орлу не казалось,

что это кружение — смерть.

Чтобы птица, упав,

по воде распластала крыло,

Чтоб в сознанье осталось —

ее к облакам унесло,

Чтобы горный орел,

навсегда покидая высоты,

Даже в смерти обрел

эту гордую радость полета.

__________________________________


Моя бабушка была весëлой. В восемьдесят лет она сбрасывала с крыши снег. Сама. Из интереса. И прыгала вниз в сугроб, потому что упала лестница, а людей вокруг не было. Она до последнего дня бегала бегом. Она купила себе озорную шляпку, но так и не решилась купить брюки — ей хотелось удобства, но останавливало чувство стыда. Она танцевала, высоко подбрасывая ноги и широко раскинув руки. Называла этот странный танец «танго». И пела, как она говорила, довоенное немецкое танго: «Танго морген, танго пли…» Кто бы знал, что это такое. В последнее лето она купила себе сияющее ожерелье в виде бабочки. В «Детском мире». В юности еë звали Аришкой.


Александр Денисенко


снег снег снег снег снег снег снег снег снег

это кажется метель пурга

все уляжется уйдет в снега

мерзлый тополь отойдет ко сну

в бесконечную свою страну


ешь откусывай хрусти вино

пока вьюги на Москве гостят

это мертвые давным-давно

с неба девушки летят-летят

__________________________________


Когда земля пахнет как сухой хлеб. Сербия. Когда из–под монгольского кургана поднимаешься русским. «Хљеб». Эта петелька внутри слова… Зëрнышко.


Дмитрий Соколов

+ + +

уходящим светом — тянись до него, вдохни,

заучи, как тени на вкус холодны и терпки —

уходящим, тихим — небо не наклонить

и березы шепчут. скорее всего, по-сербски.


это снова прятки, как в детстве — играть в листве,

уходить в листву, сквозь корни, но прежде — в землю,

забирая солнце, и тени, и све, и све…

винтокрылый аггел, и око его не дремлет,


одождит грибным, разрывным, а пока, пока —

согревая пальцы, дышать и дышать на ладан

уходящие травы держат тебя в руках,

провожают и машут, машут. и будь неладен


этот свет в глаза, этот трепет замерзших рук,

этот страх остаться здесь нераздельно, слитно.

винтокрылый аггел заходит на новый круг

и березы шепчут. скорее всего, молитву

____________________________

и све, и све (сербск. разг.) — и так далее, и всë остальное.


«Путь в вечный город». Холст, масло. 200 х 200. 2008.

«Путь в вечный город». Холст, масло. 200 х 200. 2008.

Я училась в физико-математическом классе. В 16 лет на уроке геометрии я внезапно поняла, что поэзия и философия, как и музыка, удивительно нуждаются в математике, буквально дышат ею. «Кто в океане видит только воду, тот на земле не замечает гор». Легко сказать, легко даже доказать. Делать только нелегко.

…Этот бородатый дядька всегда казался мне волшебником.


Борис Гринберг

+ + +

девочка плачет

я больше не буду

за мамой я больше

несëтся не буду

и плачет и плачет

я больше не буду я

больше не буду


так все мы когда-то

я больше не буду

кричали и плакали

больше не буду

когда же отчëтливо вдруг понимаешь

что больше не будешь

что ты лишь однажды

и больше не будешь не будешь не будешь

становится страшно

и хочется плакать

__________________________________


Иногда кажется, что нет ничего ценнее повседневности. Хотя это стихотворение и не о ней.


Иван Овчинников

+ + +

Достраивают цирк. Достроят.

А рядом на разгон ручьëв

выходят юноши достойные,

выходят девочки ничë.

Ну прямо чувствуется лето!

И ты, ученье разлюбя,

сбежишь с гуманитарных лекций.

Идëшь и строишь из себя.

__________________________________


Всех моих кукол звали Алëнками, хотя это и неправда. Алëнкой звали только последнюю. Мне купили еë на первое Первое сентября «с рук» на Западном вокзале. Мы шли всей семьëй в фотоателье запечатлеть этот знаменательный день. На мне была школьная форма, и белый бант, и — большая ценность — кроссовки с наклеенными на них «черепашками-ниндзя».


Олег Копылов


Вот так выходишь за дверь говоришь день

                     В.

Вот так выходишь за дверь говоришь день

Круги разбегаются по воде вызывая лето

А ты стоишь как дурак неизвестно где

И дерево впереди неземного цвета


Лиловое вдруг золотое ну как же так

Цветам подобрать названия очень просто

Но если цвета меняют свои места

То значит ответы своих не найдут вопросов


То значит солнце как яблоко на ладонь

Ложится влитое своим осеняя светом

Тебя неземное дерево добрый дом

И женщину

И неважно

Когда ты

Где ты

__________________________________


Рыбка

В детском саду мы спали на раскладушках прямо в группе. Матрасики с постелью убирали в шкаф, в котором каждая ячейка была подписана буквой из азбуки, рядом с буквой картинка: «А — арбуз», «Б — бык»… У меня была «Р» — рыбка.


Станислав Михайлов

+ + +

Вода, облака, тальники, отлетает душа.

Закатное зарево срезано ниткой суровой,

Еще половина, еще полшажка, не дыша,

Еще до полпервого от половины второго.


Вода, облака, тальники далеки-далеки,

И рыбка летит, и сверкает алмазная леска,

Три гаснущих мига: вода, облака, тальники

И тоненький серп на краю нестерпимого блеска.


О Боже, ответь, отчего мы так кратко живем?

Ужель потому, что, речениям мудрым не внемля,

С улыбкою детской кандальные песни поем

И числим превыше всего наше право на землю.


«Большая вода». Холст, масло. 80 х 100. 2010.

«Большая вода». Холст, масло. 80 х 100. 2010.

А это заповедь. Без неë всë кончится, как в романе «Имя розы» У. Эко: «Оставляю эти письмена, уже не знаю кому, уже не знаю о чëм».

Однажды, в детстве, мой отец посмеялся надо мной за вечную серьëзность и стремление быть «отличницей».

Может быть, поэтому я теряюсь в сложной поэзии, не люблю разговоры мастеров о поэтическом мастерстве и всей душой люблю шансон, «блатной» русский шансон.


Геннадий Прашкевич

+ + +

Не надо музыки. Не надо!

Пусть лучше дождик моросит.


Туман. Строения. Ограда.

В окошке свет. Ребенок спит.


Он сладко спит. Он сонно дышит.

Блаженно и легко сопит.


Мне скажут:

«Так давно не пишут».

А я скажу:

«Ребенок спит».

__________________________________


Так вот о шансоне… Да чëрт-те о чëм.

Дерево всегда больше человека. Даже самое маленькое, даже такое, которому не обещано долголетие.

…Когда глядишь на грядку с помидорами и думаешь, что они, вызревшие на корню, пившие из земли, знают о том, кто стоял на ней за пятьсот лет до твоей потешной грядки.

…Когда смотришь с трассы в перелесок и не решаешься к нему пойти, будто бы перед ним твоя воля — ничто.

…«Доярки едут!» — кричали в детстве у бабушки в деревне. Это значило, что пора по домам, помогать «управляться», поливать, загонять телят, чтобы вечером ещë долго сидеть на лавочке, провожая солнце. Бабушка часто говорила: «Перед войной на небе красные столбы были…»


Владимир Берязев

+ + +

Снова коровы ревут.

Утро деревни.

С берега на Умреву

Тарской царевны

Тянется лугом фата,

А за туманом —

Вновь багрянится вода

Над атаманом.


И с Иртыша до Оби —

Тарой, Чулымом

Сколько назад ни греби —

В неразделимом

Времени, сердце, огне

Вместе поныне —

В небе, в могиле, на дне,

В алой полыни,

В стане стальном Ермака,

В ставке Кучума…

Всех породнила река,

Родина, дума.


Вновь погружаемся, брат,

Дальный и вольный,

В перепелиный закат,

В пепел окольный.

__________________________________


Страшнее всего — когда уверился в чëм-то настолько, что иначе как всерьëз уже не получается. Хоть по широкому тракту, хоть через пень колоду. Упаси Бог от роли пророка и от радения за чужую совесть.


Янка Дягилева

+ + +

Порой умирают боги — и права нет больше верить

Порой заметает дороги, крестом забивают двери

И сохнут ключи в пустыне, а взрыв потрясает сушу,

Когда умирает богиня, когда оставляет души

Огонь пожирает стены, и храмы становятся прахом

И движутся манекены, не ведая больше страха

Шагают полки по иконам бессмысленным ровным клином

Теперь больше верят погонам и ампулам с героином

Терновый венец завянет, всяк будет себе хозяин

Фольклором народным станет убивший Авеля Каин

Погаснет огонь в лампадах, умолкнут священные гимны

Не будет ни рая, ни ада, когда наши боги погибнут

Так иди и твори, что надо, не бойся, никто не накажет

Теперь ничего не свято…

__________________________________


Да есть он, Андрей Вадимович, есть.


Андрей Жданов


Молитва

Боже, пошли мне егеря

Или еврея нежного.

Боже,

Пошли мне даже

Того, что прислать не сможешь.

Такого неловкого, чтобы

Его хватило надолго —

Не потому что он робок,

А потому что мал.


Я преклоню колени

На старый коленчатый вал,

Что позабыли механики

Вернуть в маслянистый подвал.

Всë в рамках термодинамики,

Всë в рамках любви наповал.

Всë в рамках расхожего мнения

О том, что…

Но, блядь!

Не «о том же»!

Вот правильные слова:


Боже, пошли мне гения

Или злодея умелого,

Чтобы не хлеба белого

Нашëл у меня,

А небо.


Небо,

Полное птиц,

Радуг,

Пилотов и демонов,

Ангелов и космонавтов,

Полное каскадëров,

Полное самолëтов,

Полное всякой всячины,

Полное от любви,

Готовое дать, но не каждому,

Готовое дать по любви.


Небо,

Не дай мне тяжесть.

И лëгкость тоже.


Боже,

Какая жалость,

Что тебя нет.


«На островах». Холст, масло. 70 х 80. 1995.

«На островах». Холст, масло. 70 х 80. 1995.

А здесь, что ни скажи, всë будет лишним и пустым. И всë же, всë же… Это похоже на пиратскую песню. С борта «Летучего Голландца».

В детстве одной из моих любимых была книга Хельмута Ханке «На семи морях», где-то там рассказывалось о старинных моряцких шанти. И среди всякой лирики о моряках, идущих на дно в обнимку с Библией, там была одна известная многим, про Анну-Марию. Она заканчивается так: «Если ж вокруг Мыса Горн / Выпали мне пути, / Мне не помогут чëрные, / Русым меня не спасти. / Зелень твоих волос / Льëтся тугой волной. / Голый Ганс, / О голый Ганс, / Попляши со мной!»… Этот текст мерцает огнями святого Эльма.


Виктор Iванiв


Моление о голе

дай Батихую гол гол гол

в честь Мари-Мари-Элен

дай ему как забытый глагол

с радостью выше колен


дай ему за двадцать секунд

лишь два финта и удар удар

чтобы в это время дайнен мунд

покраснел как загар


дай ему гол даждь нам днесь

дай в шестерку и в девятень

дай снесенной перекладины кнесь

дай мне их насовсем


дай чтобы так чтоб навсегда

чтоб дрогнул мир чтоб дрогнул мир

Дай Батихую сеть невода

в которой засияет эфир


и в том эфире эфире том

чтоб воссияли Мари-Элен

дай не остаться в этой траве

дай и еще оставь на потом


двадцать секунд двадцать секунд

левый фланг центр и левый фланг

чтобы прошел огонь в изумруд

и был прорыв фаланг


дай Батихую гол гол гол

ради Мари-Мари Элен

дай развернуть глагол ногой

ради новых календ


дай чтобы были чтоб обе две

чтобы упасть и потом не встать

дай мне чашу испить на земле

и на снегу и потом опять


ради Мари-Мари-Элен

двадцать секунд двадцать секунд

пусть не кубок, но невода крен

чтоб луну из сетей доставать


киперу их киперу их

нам же навеки в любви и борьбе

Дай Батихую выбить их

имена на табло знамен

Подпишитесь на наш канал в Telegram, чтобы читать лучшие материалы платформы и быть в курсе всего, что происходит на сигме.
Добавить в закладки