Donate


radio.syg.ma is a community platform for mixes, podcasts, live recordings and releases by independent musicians, sound artists and collectives
Cinema
Music
Books
Art
Psychology
Philosophy
Society
Poetry
Prose
Theatre
Architecture
Technology
Notes
Self-organization
Map
e-flux
Tashkent-Tbilisi
more...
Cinema and Video

Назад в империю. Эпизод «Брат»

Роман Стойчев28/07/15 21:28🔥
Nadezhda Ina
Denis Kravtsov
Оксана Куропаткина
+3
4

Распад СССР запустил процесс поиска новых идей, способных объединить людей. Одиссею Данилы Багрова в эпохальных фильмах Балабанова «Брат» и «Брат-2 можно рассматривать» как часть этих поисков. Советская империя, говоря словами Розанова, «слиняла в три дня», оставив после и вместо себя естественное состояние войны всех против всех. В ситуации, где каждый имеет право на все и отвечает только перед Богом («Бог тебе судья», говорит Гофман Багрову, принесшему ему четыре трупа) реальным действующей лицом является воин, отсюда проясняется и обосновывается фигура главного героя. Самые простые объединения, которые могут возникнуть в естественном состоянии, это с одной стороны, союз воинов, боевое братство в той или иной форме, с другой — родственные союзы, или их сочетания. Концепция мужского союза, основанного на кровном родстве, переходящем в родство духовное, была сформулирована арабским ученым Ибн Хальдуном с помощью термина «асабия». (В отечественной культуре ближайшим аналогичным концептом, вероятно, является братство у Федорова, основа которого — любовь к отцам). Именно такие конкурирующие «асабии» можно увидеть в соперничающих группировках «братков». Однако идея объединения по признаку родства терпит крах: брат, выдающий себя за борца за идею, оказывается не только лжецом, но и предателем (причем и в первой и во второй частях). Помимо этого, сама идея братства оказывается дискредитирована тем, что обращение «брат» используют «отрицательные» персонажи Балабанова.

В условиях нигилизма важным оказывается сохранение неких базовых общечеловеческих ценностей, носителем которых и выступает нерефлектирующий молчаливый Багров. Он явно не поддается внешнему влиянию: в начале фильма его «непроницаемость» подается через молчаливую наивность/провинциальность, в конце — с позиции осознавшей себя силы. Вокруг этой силы собираются слабые, которых она защищает, таким образом формулируется идея объединения, основанного на справедливости и взаимопомощи. Идея, впрочем, довольно смутная: предавший брат оказывается все–таки ближе, чем спаситель-Гофман. Одновременно возникает тема ослабления героя «злой силой» города: пребывание в городе (который в некоторых традициях считается анти-мужским образованием, тот же Федоров называет его местом «культа женщины»), и, вообще, остановка ослабляет воина, сущность которого в скорости; «Вот и ты слабым стал», говорит Гофман. Но самое главное, что общая идея и источник силы так и не найдены: «В Москве вся сила, брат!», именно туда и отправляется Данила, оказываясь в итоге своих поисков на вершине американского небоскреба.

Решение, которое находит Данила (Балабанов), заключается в формуле: сила в правде. Сама по себе оно не вызывает вопросов, однако только в виде формулы: дело в том, что содержание переменной «правда» не раскрывается, о нем можно лишь догадываться, производя отрицание содержание встречной (не)правды «сила в деньгах» (которое причем формулирует за главного злодея сам Багров), из чего мы узнаем немного- что правда не связана с деньгами. Т.о. единственным верифицируемым элементом этого уравнения оказывается сила, и мы приходим к варианту средневекового «судебного поединка», где победа являлась доказательством правоты в нерешаемом в обычном порядке споре. К этой версии приходит и сам Данила: «У кого правда — тот и сильней», откуда неизбежно следует летовское «Кто сильнее — тот и прав». Соответственно, победа Данилы в финале является доказательством того, что сила — а значит и правда — на нашей стороне.

В итоге общую идею, как нечто рациональное, Балабанову найти не удается. В качестве таковой мы получаем расширенный вариант асабии — братство, связанное общим духом, разрастается до «огромной семьи», объединенной верой в неотличимую от силы правду. Опора на всеобщую необсуждаемую правду и противостояние другим «семьям» на международном уровне придает этому варианту имперские черты. Итак, по какой-то странной иронии поиски того общего, что могло бы объединить всех после краха империи, приводят Балабанова к исходной точке поисков, идее империи.

Subscribe to our channel in Telegram to read the best materials of the platform and be aware of everything that happens on syg.ma
Nadezhda Ina
Denis Kravtsov
Оксана Куропаткина
+3

Building solidarity beyond borders. Everybody can contribute

Syg.ma is a community-run multilingual media platform and translocal archive.
Since 2014, researchers, artists, collectives, and cultural institutions have been publishing their work here

About