Некреативное письмо Кеннета Голдсмита

Серж Степанищев
16:07, 29 октября 2020
Добавить в закладкиДобавить в коллекцию

Серж Степанищев, философ

Image

Материал подготовлен в рамках бесплатного мини-курса онлайн-университета Skillbox “Дизайн, философия и киборги” для тех, кто хо­чет разо­брать­ся в том, каким образом философия 21 в. проблематизирует уже знакомое, но еще не описанное новое, с которым занимающиеся цифровым ди­зай­ном сталкиваются каждый день. С курсом можно ознакомиться по ссылке.

Я был художником; потом я стал поэтом; потом писателем.

Теперь, когда спрашивают, я говорю только, что я — печатно-кодирующее устройство конторского типа.

(Кеннет Голдсмит. Теория, 2015)

В рамках продолжающегося курса лекций «Дизайн, философия и киборги» (в режиссерской версии — «Воображение структур и структура воображения в эпоху биокибернетического воспроизводства») в онлайн-университете Skillbox, призванного познакомить представителей креативных индустрий с философией 21 в., я рассказываю о ныне живущих и заслуживающих, на мой взгляд, внимания интеллектуалах и написанных ими текстах, интересно — т.е. так, чтобы в идеале изобреталась «игра без проигравших» — обращающихся с новыми «вещами» (ощущениями, идеями, практиками, законами), еще толком не описанными, но уже хорошо знакомыми всем, так или иначе связанным сегодня с (вос)производством и распространением слов, образов, идей, концепций, структур, чувств, потребностей, фантазий и тому подобного.

Отбор авторов и текстов осуществляется таким образом (по крайней мере, я к этому стремлюсь), чтобы в результате просмотра/прослушивания нескольких докладов у зрителя/читателя не происходило «закрытия карты», а, наоборот, вырисовывалась бы компания странных, не имеющих друг с другом ничего общего, кроме различия, существ, как в книге «Последний шанс увидеть» (Last Chance to See, 1990) Дугласа Адамса и Марка Карвардина или комиксах Гранта Моррисона.

Таким образом, среди героев первой части курса оказались такие тексты:

«Манифест хакера» (A Hacker Manifesto), 2004, американо-австралийского медиа- и культурного теоретика-трансгендера, одного из наиболее крупных в англоязычном мире эксперта по всему, что касается сутуационизма, в том числе, что заслуживает, на мой взгляд, отдельной сердечной благодарности, биографиям, произведениям и идеям… (даже непонятно, как их правильно назвать…) «всех остальных» (после Ги Дебора) крупных деятелей движения, таких как, в первую очередь, бельгийский писатель Рауль Ванейгем и датский художник и скульптор Асгер Йорн, профессора Новой школы, а также представительницы топ-10, если не топ-5, философов-марксистов последнего двадцатилетия Маккензи Уорк,

«Чего хотят картины? Судьбы и страсти изображений» (What do pictures want? The lives and loves of images), 2005, предлагающего отнестись к изображениям как к формам жизни создателя visual culture в качестве академической дисциплины Уильяма Джона Томаса Митчелла,

«Вселенная галлюцинаций Playstation» (The Playstation Dreamworld), 2017, прорывной, как мне кажется, в смысле интерпретации лаканианского психоанализа текст рассматривающего зону геймерского опыта в качестве ключевой для понимания механики формирования бессознательного области молодого британского исследователя медиа-теории, поп-культуры и видеоигр фрейдо-марксистского толка Алфи Боуна

и, наконец, «Некреативное письмо: организация языка в эпоху цифры» (Uncreative Writing: Managing Language in The Digital Age), 2011, одного из наиболее известных современных американских денди, поэта-концептуалиста, а также исследователя, коллекционера, архивариуса и теоретика авангардного письма Кеннета Голдсмита.

Ряд рассматриваемых текстов, их темы, герои и решения, имеют отношение не к герменевтике и/или экзегезе происходящего, но, скорее, к симптоматике, сами являясь симптомами странных, не зависящих от нашей воли, объективно происходящих по неизвестным нам законам мутаций.

О каждом из этих текстов-симптомов я напишу по колонке.

Первая — о Кеннете Голдсмите.

Почему Кеннет Голдсмит? Потому что Голдсмит — икона стиля. А кроме этого — своего рода портал во вселенную современного авангардного письма в самой радикальной его разновидности в том же смысле, в каком Жижек — портал в мир современной мысли. Мало у кого возникнут сомнения в том, что Жижек на самом деле любит философию. А Голдсмит литературу. О шансах войти в культурный канон (что бы под ним не понимали) многих современных интеллектуалов трудно сказать что-то определенное. Голос других производит такие звуки в таких местах с такой интонацией, что остается в памяти — явно или подспудно, сознательно или бессознательно, в качестве экспериментально обнаруженного или гипотетического — навсегда. Так вот, что-то поистине экстраординарное должно произойти, чтобы бронь Кеннета Голдсмита в истории сгорела. Я думаю, через несколько десятилетий о Голдсмите будут говорить примерно так же, как сегодня говорят об Энди Уорхоле. Если авангардное и концептуальное письмо Европы и Америки 20-21 вв. воспринимается сегодня многими впервые знакомящимися с его историей в качестве некоего пространственно-временного единства, то причиной тому — тоже Голдсмит — сначала, в начале 90х, он создает UbuWeb, потом, в 2011, вместе с Крэйгом Дворкиным, становится редактором уникальной, чрезвычайно подробной хрестоматии концептуальной литературы "Против экспрессии", в которую вошли имена, наверное, всех писателей, так или иначе отметившихся на поле литературного эксперимента, от Йейтса до Клоски. Нехудожественные тексты Голдсмита — прекрасное введение в круг наиболее интересных литературных опытов наших дней. Основные же идея, вопрос и наблюдение о поэзии, литературе и языке самой известной его теоретической книжки, "Некреативного письма", лежат настолько на поверхности и настолько очевидны, что странным кажется, что никто, кроме Голдсмита, включая наиизощреннейших знатоков языка типа Жака Дерриды, не обратил на них внимания (точно так же комментирующий в "ТехГнозисе", 2015, сцену с красной и синей пилюлей в «Матрице» <10>Эрик Дэвис обращает внимание на то, чего не заметил Жижек — дело не в том, что одна пилюля красная, а другая — иная, а в том, что обе они — пилюли).

Поскольку Кеннет Голдсмит — это очень много всего, и поскольку в России о нем практически ничего неизвестно, колонка будет состоять из двух частей — первой, представляющей собой описание основных моментов жизненного и творческого пути Голдсмита, и второй, посвященной главному нехудожественному его произведению, «Некреативному письму».

Итак, Кеннет Голдсмит (Kenneth Goldsmith) (р.1961). Американский поэт-концептуалист, арт-критик, историк, исследователь, знаток, собиратель и популяризатор американского и европейского авангарда 20-21 вв., создатель одного из крупнейших открытых электронных хранилищ авангардной литературы и поэзии (а также саунд- и видео-арта) 20-21 вв. UbuWeb, один из наиболее известных современных англоязычных практиков и теоретиков экспериментальной литературы, создатель концепции «некреативного письма», ведущий одноименного семинара в Пенсильванском университете, автор 26 или более книг, денди, муж видео-артиста и концептуальной художницы Черил Донеган, отец двух сыновей.

(би-о/блио-графия)

1984 заканчивает Школу дизайна Род-Айленда по специальности скульптор. Следующее за этим десятилетие проводит, участвуя в разного рода художественных, литературных, музыкальных и видео-проектах. Становится «текст-артистом». Пишет слова на разных поверхностях. Создает скульптуры из книг, вырезает на них слова.

1992 публикует первую экспериментальную поэму, «No. 105», представляющую собой ритмическую последовательность слов, заканчивающихся на звук «и» и расположенных в алфавитном порядке (например: «Frisbee, fuck me, funky, geegee, germ-free, goatee, gnarly!, grody!, Gucci, H.D.»).

1993: поэма «No. 110 10.4.93-10.7.93».

В том же году выступает в качестве иллюстратора (в технике, использованной в «73 стихах», см. ниже) книги одного из наиболее известных поэтов Я=З=Ы=К=А (L=A=N=G=U=A=G=E poets — авангардная поэтическая группа, сформировавшаяся в конце 70 — начале 80х вокруг журнала L=A=N=G=U=A=G=E, выходившего с февраля 1978 по октябрь 1981 под редакцией Чарльза Бернштейна и Брюса Эндрюса) книги Брюса Эндрюса «Мишурный наддув» (Bruce Andrews. Tizzy Boost).

Тогда же в Центре визуальных искусств List Массачусетского технологического института (MIT List Visual Arts Center (LVAC)) проходит выставка Голдсмита «73 стиха» (73 Poems), представляющая собой 80 выполненных в традициях визуальной поэзии работ, каждую из которых можно просто рассматривать, читать, петь или выкрикивать, и сопровождающий их хип-хоп саунскейп. Роберта Смит пишет тогда в «Нью-Йорк Таймз» (с 2011 она — один из главных арт-критиков (co-chief art critic) газеты) пишет: «вводящие в оцепенение графически, остроумные, расслаивающиеся тексты Голдсмита конденсируют самого разного рода впечатления, сообщения и естественные языки города в своего рода рельефные оттиски, которые с равным наслаждением хочется читать с выражением вслух и молча рассматривать». В рамках выставки проходит совместный концерт Голдсмита и Джоан ла Барбары (ответственной за изобретение львиной части ассоциирующихся с электронным и академическим авангардом 20-21 вв. новаторских вокальных техник и сотрудничавшей с такими фигурами как Питер Гордон, Ларри Остин, Филип Гласс, Мортон Фельдман, Роберт Эшли, Джон Кейдж, Мортон Суботник, <10>Элвин Лусье). В 1994 «73 стиха» выходят в виде книги и компакт-диска с вокалом ла Барбары.

1994: поэма «No. 109 2.7.93-12.15.93».

1995: начинает работать DJ на радио WFMU, ведет еженедельное радиошоу, посвященное современной поэзии, музыке, педагогике и UbuWeb, под именем Kenny G. В разное время шоу называлось «Час боли Kenny G» (Kenny G’s Hour of Pain), «Анальная магия» (Anal Magic) и «Интеллигентный дизайн» (Intelligent Design).

1996: создает UbuWeb.

1997: поэма «No. 111.2.7.93-10.20.96» — 600-страничная книга, состоящая из фраз, на конце имеющих звук «р», расположенных в алфавитном порядке и в соответствии с количеством в них слогов.

1997: «Разговор с самим собой» (Soliloquy) — записывает все слова, произнесенные за неделю, все это распечатывает и расклеивает на стенах галереи, хватает, чтобы покрыть все стены целиком, с пола до потолка. «Я думал, вы утонете в моих словах, но это был провал. Никто в художественном сообществе не хотел читать. А я люблю язык. Так я перестал быть современным художником». «Разговор с самим собой» издан как поэма в семи актах, каждому акту соответствует один из дней недели.

2000: поэма «6799».

2000: поэма «Вертун» (Fidget), описывающая все движения, совершенные телом поэта в течение одного дня.

2003: поэма «День» (Day) — перепечатка номера «Нью-Йорк Таймз» от 1 сентября 2000.

2004: «Я буду твоим зеркалом. Избранные интервью Энди Уорхола: 1962-1987» (I’ll be your mirror: the selected Andy Warhol interviews: 1962-1987) — редактор.

2004: начинает преподавать «некреативное письмо» в Пенсильванском университете.

2005: публикует поэму в 4 частях «Погода: Зима | Весна | Лето | Осень» (Weather: Winter | Spring | Summer | Autumn), представляющую собой расшифровку прогнозов погоды за год.

2004-2005: «Ничего особенного» (Nothing Special) — совместная пластинка с мультимедиа-проектомPeople Like Us; совместные с гитаристом Аланом Лихтом представления «Погоды» и «Вертуна»

2007: видит свет поэма «Трафик» (Traffic) — представляет собой расшифровку всех сообщений о пробках на мосту через Гудзон за 24 часа.

2007, Женева: премьера оперы «ТРАНС-Уорхол» Николаса Музина и Филипа Шёллера по либретто, написанному по мотивам «Я буду твоим зеркалом».

2007: премьера посвященного Голдсмиту фильма Саймона Морриса «Всасывая слова» (Sucking on Words).

2008: поэма «Спорт» (Sports) — расшифровка самой длинной в истории бейсбола игры Высшей лиги, имевшей место 18 августа 2006, в которой «Янки» побили «Ред Сокс» со счетом 14-11. Три поэмы вместе, «Погода», «Трафик» и «Спорт» составляют «Американскую трилогию» (American Trilogy).

2010: уходит с WFMU.

2011: «Некреативное письмо: организация языка в эпоху цифры» (Uncreative Writing: Managing Language in a Digital Age) — первая нон-фикшн книга Голдсмита, о ней см. ниже.

2011: вместе с поэтом Крэйгом Дворкиным выступает в качестве редактора «Против экспрессии: Антология концептуального письма» (Against Expression: an anthology of conceptual writing), 650-страничного тома, содержащего концептуальные тексты 111 авторов, среди них Кэти Акер, Дэвид Антин, Луи Арагон, Джеймс Баллард, Сэмюэл Беккет, Чарльз Бернштейн, Кристиан Бёк, Уильям Батлер Йейтс, <10>Уильям Берроуз, <11>Джон Кейдж, <12>Клод Клоски, <13>Марсель Дюшан, <14>Крэйг Дворкин, Кеннет Голдсмит, <15>Нада Гордон, <16>Брайон Гайсин, <17>Дуглас Хюблер, <18>Джозеф Кэсут (Кошут), <19>Стефан Малларме, Шигеру Мацуи, <20>Ванесса Плэйс, <21>Чарльз Резникофф, <22>Тристан Тцара, <23>Энди Уорхол и даже <24>Дени Дидро.

2011: выступает на Дне поэзии мистера и миссис Обама в Белом доме, читает Уолта Уитмена и «Трафик».

2013: поэма «Семь американских смертей и бедствий» (Seven American deaths and disasters) — расшифровки радио- и телепередач, посвященных убийствам Джона и Роберта Кеннеди, Джона Леннона, крушению «Челленджера», расстрелу в школе «Колумбайн», террористической атаке на башни-близнецы и смерти Майкла Джексона.

2013: Голдсмит — первый поэт-лауреат MoMA. Приглашает целый ряд поэтов (среди которых Кристиан Бёк, Ванесса Плэйс, Чарльз Бернштейн), Джона Зорна, Стефана Загмайстера и других выбрать одну из представленных в музее работ, создать художественный отклик, выбрать один из залов и представить работу.

2015: «Теория» (Theory) — 500 (по одному на страницу) остроумных коротких рассуждений обо всем на свете в духе… Эмиля Чорана?

Откроем на случайной странице и приведем пример.

с. 17: «То, что делаю я, может делать даже ребенок. Но не делает, из–за страха быть названным тупым».

с. 258: «Когда Энди Уорхола спросили, что он думает о критических статьях, посвященных его творчеству, он ответил: “Я их не читаю. Я просто измеряю длину колонки”».

2015: «Нью-Йорк, столица 20 в.» (Capital: New York, Capital of the 20th Century) — Голдсмит таки написал о Нью-Йоркекнигу, недописанную Беньямином о Париже.

2015: читает в университете Браун поэму «Тело Майкла Брауна» (The Body of Michael Brown), представляющую собой расшифровку аутопсии Майкла Брауна, афро-американского подростка, застреленного белым полицейским в Фергюсоне в 2014. Просит позже администрацию университета удались видео чтения: «Слишком много боли испытали слишком многие. Не хочу больше».

2016: «Против перевода» (Against Translation) — обличающее практику перевода эссе, изданное на 8 языках (английский, французский, испанский, немецкий, китайский, японский, русский, арабский) в виде бокса из 8 книг.

2016: «Тратя время в интернете» (Wasting Time on the Internet) — книга, развивающая темы «Некреативного письма», в качестве приложения содержит текст «101 способ потратить время в интернете».

2018: «Идеальная лекция (Памяти Дэвида Антина)» (The Ideal Lecture (In Memory of David Antin)) — транскрипция всего сказанного Голдсмитом за неделю в арт-резиденции в Бельгии в 2017 (через 20 лет после написания «Разговора с самим собой»).

2020: «Дюшан — мой адвокат. Полемика, прагматика и поэтика UbuWeb» (Duchamp Is My Lawyer. The Polemics, Pragmatics, and Poetics of UbuWeb).

НЕКРЕАТИВНОЕ ПИСЬМО

В 2011 году увидела свет первая и самая известная непоэтическая книжка Голдсмита, «Некреативное письмо: организация языка в эпоху цифры» (Uncreative Writing: Managing Language in a Digital Age).

В книге три слоя. Первый: собственно, рассуждения Голдсмита о том, что такое письмо, поэзия, в первую очередь, сегодня, о роли и власти языка в 21 в., о том, чем должно заниматься письмо, и почему быть «некреативным» — самое лучшее решение (+ введение объясняющего, на мой взгляд, очень многое в современной культуре непереводимого на русский язык понятия thinkership). Второй: описание разных современных проектов, так или иначе способных быть названными «некреативным письмом», в контексте истории авангарда 20 в. (много интересного из книги можно узнать о конкретной поэзии, ситуационизме, поп-арте, Ги Деборе, Асгере Йорне, Энди Уорхоле, Соле Левитте, Людвиге Витгенштейне, Вальтере Беньямине и многом-многом другом). Третий: описание того, как Голдсмит обучает студентов Пенсильванского университета «некреативному письму» на одноименном семинаре.

что такое некреативное письмо (1)

Во введении Голдсмит цитирует написанные в 1969 Дугласом Хюблером по случаю его совместной с Джозефом Кэсутом, Робертом Барри и Лоренсом Вейнером, организованной Сетом Сигелаубом, выставки: «Мир и так полон объектов, более или менее интересных; у меня нет желания добавлять новые» и тут же переоборудует их применительно к литературному творчеству: «Мир и так полон текстов, более или менее интересных; у меня нет желания добавлять новые. Перед лицом беспрецедентного количества текстов, доступных нам сегодня, дело совсем не в том, чтобы производить новые, а в том, чтобы научиться маневрировать (negotiate) в необозримости доступного множества. То, как я прокладываю путь сквозь эту информационную густень, как с ней хозяйничаю, как ее разбираю, группирую и раздаю — вот что отличает мое письмо от вашего».

Тут же он ссылается на два понятия, введенные Марджори Перлофф для описания этой трансформации годом раньше в книге «Неоригинальный гений. Поэзия другими средствами в новом столетии» (Unoriginal Genius: Poetry by Other Means in the New Century, 2010) — unoriginal genius и moving information, находящиеся в своего рода поле автопредикации. Неоригинальный гений не генерирует новые сообщения, но способен производить с доступной информацией такие операции (moving information), в результате которых она почему-то начинает нас трогать, задевать, производить по отношению к нам работу (moving information).

По мнению Перлофф, современный писатель больше похож не на измученного гения, но на программиста, с блеском концептуализирующего, конструирующего, приводящего в исполнение и содержащего в исправности машину письма.

Разумеется, неоригинальный гений, создающий работы, устройство которых так же важно, как и послание, появляется не в начале 21 в., а на сто лет раньше, достаточно вспомнить, например, незавершенный монументальный «Проект Аркады» Беньямина или эксперименты УЛИПО (фр. OULIPO — Ouvroir de litterature potentielle — Цех потенциальной литературы — объединение писателей и математиков — Жорж Перек, Итало Кальвино, Жак Рубо, Марсель Дюшан и др. — поставивших своей целью научное исследование потенциальных возможностей языка путём изучения известных и создания новых искусственных литературных ограничений, основанное в Париже в 1960 году математиком Франсуа Ле Лионне и писателем Раймоном Кено). Вспомнить и привести в качестве примера можно очень и очень многое. Но смущать это не должно. Потому что дело не только в художественной позиции как таковой, но и, как сказал бы Маркс, в уровне развития производительных сил — ни у Беньямина, ни у Дюшана не было доступа ни к цифровым технологиям нашего времени, ни аккаунта в социальном коммуникаторе. Но у молодых писателей 21 в. этот доступ есть, и они начинают и уже исследуют современные технологии и сеть в качестве инструментов литературного творчества. В результате в писательском инвентаре появляются практики, большинством землян рассматривающиеся — или еще совсем недавно рассматривавшиеся — как не имеющие к литературному труду никакого — ни прямого, ни косвенного — отношения — электронный процессинг текстовых данных, датабэйсинг, ресайклинг, апроприация, преднамеренный плагиат, шифрование идентичности, интенсивное программирование и многие другие. Вот, в общем-то, и вся концепция. Просто Голдсмит советует художнику быть как можно менее креативным, и все.

Чего-то как будто бы недостает. Попробую поэтому заполнить пустые места в концепции Перлофф/Голдсмит, т.е. предложить интерпретацию, с которой как первая, так и второй могут как согласиться, так и не согласиться.

оригинального нет (а)

После всего, что произошло в философии в 20 в., вообще непонятно, как возможно услышать слово из линейки «оригинальный», «исконный», «аутентичный». Ведь любое из них автоматически переключает происходящее в онто-тео-телео-фалло-фоно-лого-центрический режим, т.е. оказывается оправданием того или иного насилия. Любое изначальное и оригинальное может быть переинтерпретировано, говорит Деррида, как предварительное или вторичное. Оригинального как такового, таким образом, по крайней мере, в плоской онтологии и во времени, не существует. Плюс само по себе желание быть креативным, произвести что-то оригинальное, подразумевает бессознательную уверенность в конечности, понятности, неинтересности мира, в который помещен «гений». Таким образом, гений, если он не злой, и красота в его случае имеет отношение к истине и благу, и должен быть неоригинальным.

Тем более это становится очевидным, есть присмотреться поближе к слову «оригинальный». Вспомним его синонимы: необыкновенный, наследственный, фирменный, коренной, необычный, реальный, специальный, нетипичный. А теперь по очереди заменим на них слово «оригинальный» в выражении «оригинальный гений», получается смешно: «необыкновенный гений», например, или «наследственный», или «фирменный» и т.д. Теперь заменим «неоригинальный» в выражении «неоригинальный гений» антонимами синонимов слова «оригинальный», и все, наконец-то, встанет на свои места. Получаем: «обыкновенный гений», «ненаследственный гений», «некоренной гений», «обычный гений», «нереальный гений», «нефирменный гений» (разумеется, ведь гениев не производят сериями), «неспециальный гений», «типичный гений».

тайна оригинального (б)

Оригинальный гений производит новое, т.е. производит нечто из ничто. С материалистическо-реалистической точки зрения, это невозможно, что-то всегда производится из чего-то. С марксистской точки зрения, капитал — что символический, что нет — у одних появляется в результате исчезновения его у других. Значит, у оригинального гения все–таки есть что-то, необходимое для производства, отсутствующее, однако, в налоговых декларациях, какие-то заводы в третьем мире или умпы-лумпы, получающие зарплату в конвертах.

эксплуатация и исправление (в)

Оригинальный гений производит нечто из ничего, т.е. отсутствующее превращает в присутствующее, недоступное в доступное, бесконечное в конечное, избыточное в достаточное, виртуальное в актуальное, неизвестное в известное, непонятное в понятное, незнакомое в знакомое.

Неоригинальный гений, в отличие от гения оригинального, творца, не производит нечто из ничего, т.е. не имеет никакого отношения к превращению недоступного в доступное. Не имеет он никакого отношения, однако, и к простому воспроизводству доступного в качестве доступного.

Манипуляции с информацией, производимые «нереальным гением» — инверсия производимого «реальным» — нечто превращается в ничто (т.е. в понятном открывается отсутствующий для нашей познавательной способности избыток), присутствующее — в отсутствующее, неинтересное — с интересное, доступное оказывается недоступным, конечное — бесконечным, достаточное — избыточным, сквозь актуальное начинает просвечивать виртуальное, а казавшееся мертвым оказывается живым.

В первом случае конечное, т.е. дефицитное, производится из бесконечного, во втором наоборот, но что такое первое как не эксплуатация и (вос)производство смерти, тогда как второе — исправление, избавление и открытие виртуального в качестве смысла не только актуального, но и виртуального, в качестве смысла смысла, т.е. (вос)производство жизни как таковой.

что такое thinkership (1.1)

Thinkership — понятие, придуманное Голдсмитом по аналогии с viewership или readership. Если последние находятся в центре практик традиционного искусства и определяют взаимоотношения художника или писателя и потребителя произведения, то первое определяет то, как устроена художественная практика и взаимоотношения авторов и зрителей/читателей сегодня. Тексты современных авангардных писателей и поэтов, говорит Голдсмит, часто невозможно читать, фильмы современных режиссеров смотреть, а треки современных музыкантов — слушать. Но этого, говорит он, и не требуется. Произведения современного искусства создаются не для того, чтобы их читать, смотреть или слушать, но чтобы их обсуждать, не понимать и о них думать.

некреативные писатели (2)

Самыми интересными из тех, о ком пишет Голдсмит, на мой взгляд, являются коллектив Flarf и канадский поэт Кристиан Бёк, но для них в этой колонке уже совсем не осталось места. Среди прочих:

Шигеру Матсуи

Японский поэт, пишет т.н. «чистые стихи» (pure poems), типа таких:

III III I III I III I III III II II I II I I II II II I III

II II III II III II III II II I I III I III III I I I III II

III III II I I I II III I II I II I II II III I III II III

II II I III III III I II III I III I III I I II III II I II

I I III II II II III I II III II III II III III I II I III I

III I II I III III II II I II III II I I II I III III II I

II III I III II II I I III I II I III III I III II II I III

I II III II I I III III II III I III II II III II I I III II

I III II I I III II II III II I I I III II I II III II III

III II I III III II I I II I III III III II I III I II I II

II I III II II I III III I III II II II I III II III I III I

I I II I III I II II III II III III III I II I II III I II

III III I III II III I I II I II II II III I III I II III I

II II III II I II III III I III I I I II III II III I II III

I III II I I I II II I II II I III III I III II III III II

III II I III III III I I III I I III II II III II I II II I

II I III II II II III III II III III II I I II I III I I III

III II II I III I I II I II II III I I III III II III I II

II I I III II III III I III I I II III III II II I II III I

I III III II I II II III II III III I II II I I III I II III

Клод Клоски

Французский поэт и художник, автор поэмы «Мой каталог» (Mon Catalog), целиком состоящей из рекламных описаний принадлежащих ему вещей с одним лишь изменением — «вы»/«ваш/ваша/ваше» заменено на «я»/«мой/моя/мое». Например:

MY CLEANSING GEL

To gradually mattify the shiny appearance of my skin, tighten my dilated pores and clean my blackheads, I have a solution: clean my face every night with my purifying gel with zinc—known to be an active controller of serum that eliminates, without chafing, the impurities accumulated during the day. My skin is no longer shiny. The soothing power of zinc, reinforced by a moisturizing agent, softens and relaxes the dry areas of my face. My skin no longer pulls.

Ванесса Плэйс

Адвокат, по долгу службы защищает людей, совершивших страшные преступления. Большую часть рабочего времени проводит в написании судебных отчетов-хронологий, последовательности событий дел, с которыми работает, пользуясь для этого, разумеется, специальным юридическим, эмоционально неокрашенным языком. 400-страничная поэма «Изложение фактов» из этих документов, собственно, и состоит. Например:

The last time appellant touched Sara was at her house. (RT 1303) Sara’s private hurt when appellant touched her: it felt like “poking.” It also hurt later when she went to the bathroom. (RT 1302) Sara went to the doctor because her private was bothering her, “Like, when you put alcohol on your cut, but kind of worse than that.” (3) Sara’s mother saw blisters “like blisters that you get when you get on the monkey bars.” The blisters itched. The doctor asked Sara what happened, but Sara didn’t want to say. The doctor gave Sara pills to take every day for a month, and the blisters went away. They returned; Sara had to take the medicine again. The blisters again went away, and again returned. Sara went back to the doctor, and saw Dr. Kaufman.

некреативное письмо в классе (3)

Вот уже 16 лет, начиная с 2004, Голдсмит преподает «некреативное письмо» в Пенсильванском университете. 11я глава «Некреативного письма» (UNCREATIVE WRITING IN THE CLASSROOM) посвящена описанию того, что же собой представляет этот курс и какого рода задания дает Голдсмит своим студентам. Вот некоторые из них.

перепечатай 5 страниц текста (а)

Чтобы студент задумался об акте письма как таковом, Голдсмит просит перепечатать 5 страниц текста, без дальнейших объяснений. Через неделю студенты приходят с целым рядом интересных наблюдений, размышлений и оригинальных текстов. Кому-то не нравится, кто-то находит процесс медитативным или похожим на дзенскую практику. Многие задумываются о том, какое место занимает тело пишущего/печатающего в процессе письма. Кому-то перепечатывание напоминает танец. Многие утверждают, что это упражнение — самый из когда-либо случавшихся с ними интенсивный читательский опыт. Многие начинают воспринимать тексты не только как носители смысла, но и как своего рода темные объекты, содержащие в себе несводимый к пониманию остаток. Разные люди решают перепечатывать разные тексты, разумеется. Поднимаются неочевидные обычно вопросы: какую бумагу использовать, если использовать вообще, каким шрифтом набирать текст, как именно перепечатывать — только текст или и то, как он расположен на странице оригинала и т.д…

расшифруй аудио-фрагмент (б)

Голдсмит дает 10 студентам скучный аудио-отрывок, из новостей, например. Все приходят с разными текстами. Оказывается, все слышат по-своему. То, что один расшифровывает как запятую, другой видит в качестве точки. Как расшифровать «мм», «ээ», скорость речи и пр.? Один из студентов приходит со стандартными правилами расшифровки речи в зале суда. Все начинают пользоваться этой нотацией. Получается красиво. Настоящая концептуальная поэзия:

\He comes for/ *cONverAstion—* I cOMfort him sometimes (2.0) COMfort and >cONsultAtion< (.) He knows (.) that’s what >HE’ll find—< (2.0) He knows that’s >he’ll fi—nd< (6.0)

проект «транскрипция» (в)

В одно и то же время Голдсмит и студенты входят в коллективный чат со своих домашних компьютеров, предварительно включив ТВ на заранее утвержденном канале, и начинают стенографировать речевую составляющую трансляции. Получается такое:

(…) EP1813 (10:19:40 PM): coming to life I like it

shoegal1229 (10:19:40 PM): I do or die

WretskyMustDie (10:19:40 PM): do or die now or never

beansdear (10:19:40 PM): i really lke it

tweek90901 (10:19:40 PM): one shot

shoegal1229 (10:19:40 PM): now or never (…)

Затем время постов и имена участников удаляются, и получается отличный поэтический отрывок, такой:

really really happy

all the models are dressed

show the world what I can do

ready to show the world

weally weally happy

ready to show the world

I really like it

do or die

I really like it

coming to life I like it

I do or die

do or die now or never

I really like it

one shot

now or never

one shot

do or die

one shot

I’m giving it

all of the looks

on all of the girls

all of the looks

all the looks all the girls


ретро-граффити (г)

Голдсмит просит каждого из студентов найти какое-нибудь таинственное высказывание или устаревший лозунг, а потом нанести его неперманентным образом на ту или иную плоскость, находящуюся в публичном пространстве (кампусе Пенсильванского университета). Кто-то наносит на банановую шкурку абзац из «Своей комнаты» Вирджинии Вулф микроскопическим почерком и засовывает ее в мусорное ведро. Кто-то пишет рекламные слоганы 40х красной помадой на зеркалах в туалетах. Кто-то прикрепляет посреди ночи к университетским флагшктокам — вместо американских — огромные флаги с написанными на них PIN-кодами своих банковских карт. Кто-то пишет ранним утром на свежевыпавшем на университетскую площадь снегу огромными буквами эротический слоган из Помпеи 79 г.н.э. «Murtis bene felas». Кто-то оставляет на дверях бизнес-школы Уортон футуристический слоган «Скорость — новая красота». Наконец, кто-то выписывает первую сотню цифр числа Пи на каждой плоской поверхности, способной быть найденной на территории Пенсильванского университета.


Подпишитесь на наш канал в Telegram, чтобы читать лучшие материалы платформы и быть в курсе всего, что происходит на сигме.
Добавить в закладки