Авторское размышление о кватернионе.

Часть первая. Смерть темной анимы Поговорим об очень тонкой вещи, которая важна до крайности, в понимании нами себя и культуры, которой мы все пропитаны. Искусство отражает нашу психику, как она есть, на уровне архетипов. Это самое честное зеркало, и смотреть мы будем туда. Начать придется с женских романов. И мужских — коими ничто не названо, но ими является большая часть романов как таковых. В аналитической психологии Юнга, как мы помним, выделены архетипы Анимы (женская часть в мужчине) и Анимуса (мужская часть в женщине). Они показаны в виде Другого таких историй: объекта вожделения и прочей коммуникации. Помимо этого, есть архетип Тени — вытесненной части нашей психики, которую мы, преимущественно, вынуждены сублимировать — соответственно, в творчестве фигурирует именно она. Разделив Аниму и Анимуса на "светлую" и "темную" сторону, получаем те самые комплексы Мадонны/Блудницы и Рыцаря/Негодяя, от которых мало кто из нас сохранен, учитывая тотальную статистику измен, разводов, разочарования в партнёре, после его завала в ту или иную крайность: или "темнота" побеждает (абьюзивные отношения со шкалящей страстью), или "свет" (прекрасное партнёрство с погасшим влечением). Запрос наш — на то, чтобы Другой объединял обе стороны архетипа, редко реализуется и считается мечтой. Выраженной в романах. А теперь давайте присмотримся к Тени. Собственно, теневому Анимусу и теневой Аниме. Притом, что оба они ведут нас к образу искусительного дьявола, в человечьем обличье, разница их просто колоссальна. Мужчина, от которого быстро бьются сердца, опасен, магнетичен, вытерпел огромную боль, превзошел в себе человека и стал, внимание — трагической фигурой. Это Люцифер, падший с небес, демон Лермонтова и Врубеля, бесконечно страдающий, от своей способности на чувства, в аду. Женщина же, являющая собой его полную кальку, либо выхолащивается до сексуального объекта, лишаясь подлинных, хтонических атрибутов феминности (до такой степени силен страх перед ней, что вытесняется даже в искусстве), либо — лишается права на существование. То есть её нужно убить в прямом смысле, и это считается правильным. Вспоминаем Достоевского и его Настасью Филлиповну. У нее нет права на искупление. Только на смерть. Мы сострадаем темному Анимусу и соглашаемся с идеей о том, что темная Анима должна быть уничтожена. На уровне социального кода. Это вшито нам в мозги. Мужчина, выражающий "тёмный Анимус", может вызывать самые разные чувства, от восхищения до ненависти. Но мы никогда не отказываем ему в праве на существование, просто потому что он таков. Не берём в расчет конкретных личностей. Темная триада у политиков давно стала нормой. Тем временем, женщина, являющая собой "темную Аниму", на уровне собственного бессознательного считает, что должна быть уничтожена, как живая тьма. Это те самые пограничницы, которые массово кончают с собой или живут в саморазрушении. Внучки тех, кому отрезали клитор, чтобы спасти от истерии. Вы когда-нибудь видели фильм, где такая героиня находит любовь в себе, после встречи со светлым Другим? То-то же. Им не оставляют шанса. Страх перед женщиной гораздо глубже, чем перед мужчиной. Потому что последний, в темной версии, может убить — отобрать жизнь, тогда как первая может вообще не дать ей появиться. Это мать, решающая, нужен ли ей ребенок. Её власть — над существованием. Вот откуда растут ноги у запрета абортов, табу на субъектную сексуальность и вообще на собственное тело женщины, наличие предписаний поведения, буквально во всех культурах. Глубокий, первобытный ужас перед собственным небытием. Но страшнее всего то, что женщины соглашаются. Поддерживают эту парадигму, буквально кастрируя себя, оставляя миру только "светлую", разрешенную часть психики. Сводят себя до внешности, чтобы быть объектом. В переводе на правду — не пугать общество собой. Даже те, у кого превалирующая феминность "темная", соглашаются — фоном, против воли, просто потому что здесь так принято. У негетеросексуальных и небинарных людей структура сложнее, я не буду освещать ее здесь подробно, но "гендерных частей" всего четыре; они одинаковы у каждого из нас. И у меня нет ответа на то, что делать, с этой информацией. Я просто предлагаю вам сесть, схватившись за голову, и серьезно об этом подумать.

Часть вторая. Четвёртый элемент Важная отметка, которую я сделала для себя, и хочу поделиться ей с вами: архетип не равен культурному коду, но становится видимым только через него. Архетип — это функция психики вообще. Но психики наши существуют в культуре, формируют ее и формируются ей. В рассуждении о "гендерных архетипах" я не ставлю перед собой цель разобрать, чем может быть наша психика без контекста (чистый архетип) или обратиться к другим культурам, отличным от привычной нам западной (имеющей специфические искажения). То есть, я позволяю себе, очень условно, поставить знак равенства между сущностью (архетип) и проявлением (код), хотя это не одно и то же. Культура берет явление внутри нас и пропускает его через наблюдаемое действие: миф. Миф — это символическая структура: художественный образ, религиозный сюжет, социальная роль и т. д. Его, в свою очередь, мы можем изучать и оценивать, в рамках языка. Выше я обращалась к терминам Карла Юнга, с попыткой описать большую мифологическую модель и её самую уязвимую точку — но могла бы использовать другие или даже создать собственные. Те же гендерные маркеры можно было бы отмести, как условные — однако, они исторически закрепились и получили стойкие ассоциации, формирующие, в свою очередь, социальное восприятие гендера как такового и отражение этого восприятия в каждой конкретной психике. Говоря на языке, мы вынуждены делать его понятным, прибегая к ограничениям и упрощениям. Говоря об архетипах, мы вынуждены приводить примеры, сужая универсальное до частностей. Это стоит иметь в виду. Обозначения светлый/темный, в свою очередь, я использовала не для моральной оценки, а имея в виду интегрированное (приятное, полезное) и вытесненное (существующее, но страшное). В западном мифологическом материале интегрированными стали функции связи и порядка, тогда как функции распада и силы (не подчинённой причинности) оказались вытеснены в тень. Со связью и распадом чаще сопоставляются женские фигуры, тогда как порядок и сила проявляются через мужские. Во избежание путаницы с чужими системами координат, я буду пользоваться следующей схемой: Феминная ось: Эрос (жизнь, связь) — Танатос (смерть, распад). Маскулинная ось: Логос (разум, порядок) — Кратос (сила, стихия). Под Эросом я понимаю связь через установление отношений, стремление к жизни и другому, удержание различия. Под Танатосом — поглощение/поглощенность, исчезновение различий; небытие, если включить онтологию. Под Логосом — разум, упорядочивающий реальность через классификацию, причинность и контроль (действие подчинено логике). Под Кратосом (др.-греч. Κράτος «сила, власть, господство, вождь, могущество») — силу как автономное явление: агрессию, напор, разрушение границ (действие следует из импульса). Значение термина кажется мне достаточно точным, чтобы использовать здесь именно его. Как вы уже, возможно, поняли, речь не о гендере как таковом или универсальных архетипах, а о модели психической полярности и её культурного распределения, выраженного через гендерно окрашенные образы. Элементы модели являют собой не просто автономные оси, а поле пересечения бытия (Эрос/Танатос) и действия (Логос/Кратос). Важная ремарка: мужская "темная версия", хотя и представляет угрозу порядку, тем не менее, достаточно неплохо описана, проявлена символически и никогда не была вытеснена так глубоко, как женская (как о "темной аниме", я говорила о Танатосе). "Страдающий Кратос" — буквально, демон, запертый во плоти, где чистый порыв невозможно реализовать без разрушения. Давайте попробуем примерить эту систему на окружающий мир. Современные культурные конфликты можно понимать как попытки либо устранить силу (Кратос), либо вытеснить распад (Танатос) в пользу более “интегрированных” функций (Логос/Эрос). Но система остаётся неполной, если любая из точек исключается. Кризис маскулинности, который мы сейчас наблюдаем — в частности, попытки устранить всякое насилие, игнорируя факт насильственности в природе человека и человеческого контакта — связан с Кратосом. Исходя из наблюдения за динамикой в обществе, привело к этому кризису ничто иное как попытки реабилитировать феминность со всей ее "темной", разрушающей связи изнанкой. То есть тень, легитимная для одного гендерного полюса, запрещена для другого, и соотношение сторон стремительно меняется. Казалось бы, почему ни легализовать все четыре точки мифа, вместо попыток опереться на три? Или только одна ось заслуживает иметь свою теневую сторону, а другая нет? Легализовать разом напор и распад — видимо, слишком. Нам обязательно утопить одного, чтобы другой мог быть принят. Или же поглощение чужой тени — проделки долго спавшего в тени Танатоса.