Парадокс самосострадания в том, что оно одновременно признаёт нашу отдельность — "мне необходимо самостоятельно позаботиться о себе, и никто не сможет прожить мой опыт за меня". И, в тоже время, мы связаны — с другими, с миром, с культурой и с универсальным человеческим опытом.

Это движение от нашей экзистенциальной изолированности к признанию общности и связанности.

В реальном мире диалектика отчужденности и связанности — это именно диалектика, двойная обусловленность нашего внутреннего опыта.

"Я не знаю как мне жить" — из недавнего диалога на консультации. — "На что тратить время… чем его заполнить — если не тревогой, не чувством вины… раньше было на автомате…".

О чем это?

Что значит "знать как жить"?

Возможен ли момент, когда мы точно сможем себе сказать, что "вот я теперь точно знаю как мне жить…".

И что означают чувство вины и тревога в данном случае и в нашем персональном опыте, почему они снимают вопрос о том, как нам жить? Почему они способны заполнить внутреннюю пустоту? Вместо чего…

За всеми травмами и болью, которые несет с собой "новейшая история" с ее относительностью морали — мы слегка позабыли такое понятие как свободу. Нас будто бы все время отвлекают от него, смещая наше внимание на патологические способы трансформации мира. Одним из эффектов такого смещения выступает то, что мы забываем про нашу свободу — одну из базовых экзистенциальных потребностей.

Свобода всегда рядом с ответственностью.

В отличие от невротической ответственности (перед кем-то или перед чем-то — как у Гегеля — всегда есть "Господин", который требует от нас ответственного подчинения — будь то государство или фигуры бессознательного), экзистенциальная ответственность — это всегда ответственность перед собой и в отношение себя. И она всегда идет рука об руку с рефлексией собственной свободы, с осознанием того, "что меня ограничивает" — буквально или мнимым образом.

Осознанное отношение к собственным ограничениям расширяет потенциал наших возможностей.

Необоснованная самокритика — это форма жестокости по отношению к себе. И она часто маскирует избегание ответственности перед собой — "Я ужасна/недостойна/никчемна, поэтому ничего не могу изменить, я такая какая я есть. Я — ничтожество". Всякий раз подобного рода утверждения отдаляют нас от себя, ставят нас самих под вопрос, и унижают нашу готовность к реализации потенциала внутренней свободы.

Ключевая данность, фактичность и потенциальность, свободы — в нашых мыслях — это свобода мыслить, формулировать удеи, убеждения ценности, способность формулировать себя, других и мир, его границы, качества и формы. Базовая форма реализациии свободы касается возможностей нашего мышления и, как следствие, ментализации мира.

Уничижающие нас самих когнитивные устанвоки — это нечто блокирующее нашу способность к свободному мышлению. Мысль о том, что "я ничтожество" — отрицает любые другие формы концептуализации себя. Скорее это ментальная форма несвободы.

Мы можем с этим пассивно и "смиренно" согласится — или задать себе простой вопрос (три вопроса):

• так ли это на самом деле?
• для чего мне так думать о себе?
• какие подавленные/скрытые чувства лежат в основе такого отношения к себе?

Самосострадание создаёт безопасное пространство для подлинного принятия ответственности, себя, потенциала собственной свободы, и способнов мыслить себя и мир в любых доступных категориях. — "Я могу признать свою роль в произошедшем, не разрушая себя чрезмерной и унижающей меня самокритикой, и значит могу достичь реальных изменений".

• Что я делаю?
• И чью жизнь я живу?
• Что означает быть собой?
• Что может означать лично для меня поиск пути к подлинному существованию?

Большую часть времени нашей жизни мы ведем внутренний диалог с самими собой.

Если наш внутренний диалог пронизан критикой и стыдом, сомнениями в собственной адекватности, нормальности, полноценности — я не такой/не такая как надо, ненормальная, неадекватный, недостаточно какой-то или какая-то… — мы вынуждены постоянно защищаться от этих мыслей, каким-то образом справляться с ними.

Самый очевидный способ справится с сомнениями в своей нормальности — это уйти от своей подлинности и спрятаться за масками самоотчуждения и социальных ролей.

Мы становимся кем-то, переставая быть собой.

Мы начинаем жить в постоянной защите, в маске.

Искреннее отношение к себе позволяет увидеть и принять свою реальность такой, какая она есть, без необходимости постоянно "доказывать" — другим, себе, всему миру — свою ценность и подлинность.

В чем глубина, природа, в конечном счете, смысл нашего страдания?

О чем оно для нас и что значит — в каждом конкретном случае — "я испытываю страдание/я страдаю"?

У Франкла и Ялома: вопрос не в том, как избежать страдания, а в том, как мы относимся к неизбежности страдания.

Травма ищет того, кто ее выдержит — это про поиск другого, с кем можно разделить опыт травмы/страдания и не молчать об этом.

Страдание — это психологическое проявление нашей внутренней боли.

Сложность боли, как экзистенциального и физического феномена в том, что она всегда указывает к нашему финалу, к горизонту, за которым завершается наша субъектность в этом мире. О смерти можно сказать по разному — в том числе и так: завершение субъектности в этом мире.

Физическая боль — это самый отчетливый экзистенциальный феномен. Она всегда уточняет для нас самих — кто мы есть.

Кто мы есть? — мы хрупкие, не очень устойчивые существа с амбициями и нарциссическими преувеличениями собственной значимости. Мы завершаемся при неблагоприятном стечение обстоятельств в мгновение. И мы мало что после себя оставляем…

Поэтому у нас нет времени на сомнения. То время которое у нас есть — это единственное время. "Потом" — никогда не наступает. Нет времени на то, что бы предаваться иллюзорным ценностям или ставить под вопрос свою жизнь и то, что уже есть сейчас.

Диалектика страдания вот в чем:

• если болит, если я испытываю боль — значит я еще жив;
• если я перестаю чувствовать боль, то я как буд-то бы умер (поскольку именно мертвые ничего не чувствуют);
• но если я перестал чувствовать боль, то я могу быть более продуктивным.

Меняет ли сознательное отношение к боли ее значение для вас и ее смысл?

Наш фундаментальный страх, по отношению к которому многие другие вторичны — это страх быть собой, оказаться тождественными самим себе.

Поэтому мы стремимся к изменения, которые иногда приобретают самые невероятные формы.

Есть изменения/трансформации и есть развитие.

Развитие — это и есть разворачивание своего потенциала, раскрытие горизонта, в отношение которого мы совершаем наше экзистенциальное путешествие. Изменяться — это движение от себя.

Развитие — это углубление в собственную природу и в то, что мы из себя представляем. — очевидно, что всегда стоит делать поправку на то, что имеется в виду под изменениями, поскольку развитие также подразумевает изменения по отношению к себе прошлому, но, возможно, главное здесь для нас в том, что бы не изменять своей внутренней природе…

Дальше — то, что называется самотрансцендирование — это форма заботы о себе через выход за пределы эгоцентризма.

Когда я не погружён в бесконечную борьбу с собственной "неправильностью", я освобождаюсь для подлинной встречи с другими, собой и миром.

Практики заботы о себе такие — о них упоминает в своих лекциях Фуко ("Герминевтика субъекта"):

• очищение,
• отрешенность,
• концентрация,
• выдержка.

Это то, что позволяет развернуть/раскрыть потенциал Души, то, что препятствует ее рассеиванию и угасанию.

Практика концентрации предполагает концентрацию потенциала Души и соответственно снимает вероятность ее рассеивания под влиянием обстоятельств жизни, когда мы утомляемся, угасаем, падаем в апатию и бессилие.

Угасание Души приводит к ее иммобилизации — обездвиживанию и замиранию.

Форма заботы о себе — исследование невыраженных, подавленных, заблокированных чувств — для достижения внутренней подлинности: easap.org/feelings

Причины, по которым мы соглашаемся на изменения, вместо развития:

• страх утраты мотивации,
• убеждение в незаслуженности того, что имеется в жизни,
• страх эмоционального переполнения,
• семейные сценарии.

Развитие требует контакта с самими собой. Такой контакт тем глубше, чем меньше шумов вокруг нас — голосов, звуков, призывов, окриков.

Спросите себя:

• достаточно ли в вашей жизни одиночества для контакта с собой?
• что для вас означает одиночество?
• является ли для вас одиночестве формой патологии?
• чувствуете ли вы себя одиноким человеком?
• от чего зависит ваше одиночество?
• чего или кого вам не хватает в вашем одиночестве?

В какой степени мое одиночество зависит от присутствия или отсутствия других…

Мы можем оттолкнутся от идеи фундаментального одиночества, связанного с нашим экзистенциальным статусом существ, "вброшенных" в этот мир.

Этот мир полностью отчужден от нас (как и мы от него), мы ничего не знаем о реальном мире, поскольку видим его сквозь призму нашего восприятия, опосредовано.

Мы в пустыне реальности, и объекты в немалой степени, а может и полностью, формируются нашим воображением.

Контакт с другими живыми сущностями возможен через кожу, через произнесенные слова, через совместное присутствие.

Но внутреннего контакта, такого чтобы полностью была удовлетворена наша жажда близости и взаимопонимания, наша потребность во взаимопроникновении душ, и чтобы резервуар наших неудовлетворенных желаний был наполнен до краев, чтобы мы смогли сказать себе "с меня достаточно, я получил все сполна, я чувствую тебя, также как себя и мое принятие тебя полностью соответствует твоему принятию меня…" — такого контакта не происходит и вряд ли он возможен.

Что же делать?

Возможна ли близость? Как удержаться на грани, когда контакт вот-вот прервется, но он длится и длиться, и эта длящаяся угроза прерывания дарит особое чувственное удовольствие и энергию — возможно ли такое?

Ялом говорит об онтологической изолированности человека — это неустранимая данность существования. Каждый из нас рождается один, умирает один, и никто не может до предела войти в наш внутренний мир. Такая изолированность — не патология, но условие человеческого существования.

Уровни онтологической изоляции.

1. Межличностная изоляция.

Отсутствие удовлетворительных социальных связей. Формально — это и есть одиночество — других нет, с собой скучно. Но и в толпе можно чувствовать себя одиноким.

2. Внутриличностная изоляция.

Отчуждение от себя — подавление желаний, эмоций, аспектов личности. Главный вопрос здесь — "Я не знаю, кто я на самом деле".

3. Экзистенциальная изоляция.

Непреодолимая пропасть между собой и любым другим. Осознание абсолютной отдельности своего существования. Здесь открывается путь к поиску внутреннего содержания, своей уникальности и полноты собственного осуществления.

***

Одиночество может стать для нас когнитивной ловушкой. Когда и при каких обстоятельствах мы попадаем в нее?

С когнитивной точки зрения, одиночество — это не столько объективная изоляция, объективное отсутствие тех, с кем хотелось бы разделить опыт своей жизни, сколько субъективное переживание, поддерживаемое специфическими паттернами мышления.

В основе рефлексии одиночества скрываются некоторые когнитивные искажения.

Ключевое когнитивное искажение: "Я одинок/одинока = я нежеланный/дефектный/недостойна любви/я никому не нужна или не нужен".

Ограничивающие нас автоматические мысли, типичные при одиночестве:

• "Никому я не нужна/не нужен",
• "Со мной что-то не так",
• "Все другие имеют друзей/партнёра, кроме меня",
• "Я всегда буду один/одна",
• "Одиночество — мой удел",
• "Я не интересен/не интересна другим".

Порочный круг одиночества выглядит приблизительно так.

➡️ Повышенная настороженность по отношению к социальной угрозе:

• одиночество активирует систему идентификации/поиска потенциальных угроз,
• мозг начинает сканировать среду на предмет отвержения,
• нейтральные признаки интерпретируются как враждебные и как свидетельства отвержения.

➡️ Негативные ожидания — мысли, которые поддерживают статус одиночества и соответствующие ему представления о себе:

• "Меня точно отвергнут",
• "Разговор пойдёт плохо".

Мы продуцируем подтверждающие искажения — т. е. склонны замечать только то, что подтверждает наши ожидания в отношение собственного одиночества и ненужности/"неинтересности" для других.

➡️ Избегающее поведение:

• отказ от социальных возможностей и самореализации,
• защитное дистанцирование ("чтобы не разочаровываться и не ранится, мне необходимо отвергнуть его/ее предложения или попытки к сближению первым/первой"),
• пассивность в отношениях, безынициативность (на основе сниженной мотивации к самоутверждению в отношениях).

➡️ Самоисполняющиеся пророчества:

• наша собственная отстраненность, холодность, подозрительность и пассивность отталкивают других, тем самым подтверждая "гипотезу" того, что "мы не интересны",
• подтверждается убеждение "меня действительно отвергают/не принимают",
• одиночество углубляется, приобретая тенденцию становится частью устойчивых представлений о себе.

Если вы чувствовали/чувствуете время от времени одиночество — ваше собственное и уникальное — какими мыслями оно как правило сопровождается?