radio.syg.ma


radio.syg.ma is a community platform for mixes, podcasts, live recordings and releases by independent musicians, sound artists and collectives
Create post
Tashkent-Tbilisi

Высотная болезнь русского пограничника: онлайн-премьера фильма и интервью с режиссером Данилой Липатовым

syg.ma team 🔥

В рамках проекта «Ташкент-Тбилиси» представляем онлайн-премьеру фильма Данилы Липатова «Высотная болезнь русского пограничника». С помощью фрагментов из дневниковых записей и интервью эта работа рассказывает историю Памирского тракта — высокогорной автомобильной дороги, соединяющей Киргизию и Таджикистан. В центре исследования — серия медико-биологических экспериментов по изучению влияния физических нагрузок на организм профессиональных спортсменов в условиях высокогорья, проведенных в 1980-е годы на границе с Афганистаном. Посмотреть фильм онлайн можно было 28 и 29 августа.

Данила Липатов работает с экспериментальным видео и занимается перформативными практиками, в этом году он готовит свой дипломный проект для Академии Медиа-искусств в Кёльне (KHM). Его работы демонстрировались на Artdocfest, MIEFF, Ruhrtriennale, Videonale и Visions du Réel.

Фуркат Палван-Заде расспросил Данилу о том, как ему в голову пришла идея этой работы, какого эффекта от ее просмотра он стремился достичь и как сегодня стоит работать с чувством ностальгии по советскому проекту.

кадр из к/ф «Высотная болезнь русского пограничника»

кадр из к/ф «Высотная болезнь русского пограничника»

Данила Липатов: В прошлом году моя семья, буквально из–за случайности, обнаружила в Германии родственников. Они живут под Мюнхеном. Мы их навестили, начали общаться и оказалось, что у одного из них довольно интересная судьба, связанная с Памиром. Он был спортсменом в СССР и в 80-е годы его команду послали на Памир, чтобы провести эксперименты — узнать, каким образом высота влияет на физиологию человека. Он мне рассказал столько историй! Во-первых, от него я узнал про атмосферу, которая царила в то время на памирском тракте. Там накладывались друг на друга разные временные пласты: были места, где сохранились остатки чуть ли не царских застав, в которых казаки следили за границей. Параллельно, где-то рядом с ними проходила контрабанда анаши. Многие его истории были связаны с тем, как спортсмены реагировали на ситуацию, связанную с подъемом на разные высоты. У некоторых были чуть ли не психоделические видения, изменялось сознание. Это вызвало у меня большой интерес. В начале пандемии я провел с ним долгий разговор по этой теме. А после начал самостоятельно, с помощью архивных материалов, собирать информацию.

Фуркат Палван-Заде: В нашей переписке ты говоришь, что твои родственники из Баварии находятся в состоянии изобретения «евразийской идентичности». Как ты с этим соотносишься? Это тебе близко?

Данила Липатов: Да, конечно близко, потому что уже шесть лет я живу в Кёльне, а все проекты, которые я делаю последние три года, так или иначе связаны с Россией. Поэтому у меня сложилось стойкое ощущение, что я нахожусь в каком-то пограничном, лиминальном состоянии. То есть, с одной стороны, пребывание в Европе позволяет мне сохранять какую-то дистанцию по отношению к российской действительности. С другой стороны, я чувствую себя в таком же параллельном состоянии и по отношению к Европе.

Я нахожу себя внутри постоянного абстрактного диалога с Россией. Это даже не с определенным человеком диалог, а с каким-то интеллектуальным полем, которое снимает фильмы, пишет книги. Более того, я заметил, что меня часто занимает объяснение российского контекста своим иностранным знакомым. Я помню мой самый интересный опыт, когда летом как раз в качестве подготовки к проекту, показал знакомой «Дни затмения» Сокурова. Он ее абсолютно шокировал, у нее был миллион вопросов ко мне по поводу жизни людей и способов пребывания тел в пограничном пространстве. И вот это объяснение постсоветских лиминальных состояний меня довольно сильно интересует.

кадр из к/ф «Высотная болезнь русского пограничника»

кадр из к/ф «Высотная болезнь русского пограничника»

Фуркат Палван-Заде: Весь твой фильм состоит из архивных материалов. Можешь рассказать, что это за материалы? Как была устроена работа?

Данила Липатов: В первую очередь, я работал над текстом. Для его создания я использовал прожито.орг. Это сайт, где с помощью ключевых слов, можно найти фрагменты из различных дневниковых записей. Меня интересовало слово «Памир». Какие дневники мне удастся найти? Что за люди их вели? Из какой социальной прослойки они происходили? В работе с архивными материалами, найденными дневниками, меня интересовали повторяющиеся мотивы, объединяющие разных людей. В основном это были дневники альпинистов и политиков. Они отличались довольно большой степенью свободы. В них было мало идеологии, гораздо больше спортивных деталей, каких-то культурных потрясений, и главное, очень много психоделической тематики, в точности как в тех моих диалогах с родственником из Мюнхена. Мотив с драконом из дневниковых записей напомнил мне тот психоделический эффект от столкновения с высотной болезнью, и я использовал его несколько раз в своих текстах-коллажах.

Потом я занялся поиском телевизионных программ, которые связаны с советским альпинизмом. Я посмотрел весь “Клуб путешественников» и понял, что в ТВ-программах содержится противоположный дневниковому модус описания взаимодействия людей с природой. Он очень идеологически окрашен. С точки зрения лингвистики, я заметил, что в сфере, связанной с альпинизмом, часто встречается милитаристская терминология: «покорить», «завоевать». Этот мотив никак меня не оставлял. И потом я обнаружил телевизионный фильм 58 года, который называется «Если бы горы могли говорить». Там происходит диалог горы с альпинистами. Создатели фильма используют мифологического персонажа — Хозяйку Медной горы, которая в какой-то момент становится очень агрессивной по отношению к альпинистам. Она говорит им, что никогда не даст им пройти. Но потом, в конце, заражается силой человеческого духа и просто подчиняется их напору. Так бы я описал то настроение, ту мутацию этих двух контекстов — свободной повседневной образности дневниковых записей и вот этого милитаристского телевизионного дискурса, — которую я хотел передать, работая с текстовыми коллажами. Мне хотелось посмотреть, будут ли зрителю заметны эти зазоры, этот тонкий переход из повседневной конкретики в модус идеологического.

кадр из к/ф «Высотная болезнь русского пограничника»

кадр из к/ф «Высотная болезнь русского пограничника»

Фуркат Палван-Заде: В нашей переписке ты говоришь, что тебя интересует этническое разнообразие на периферии бывшей советской империи. В одном из твоих текстов я увидел упоминание «дружбы народов», а эту периферию советской империи ты описываешь как место ускоренной модернизации — перспективное в плане карьеры для молодого советского специалиста. Как ты относишься к ностальгии по советскому проекту? Я ее, помимо прочего, считал у тебя и в самом фильме: в выборе цитат, в музыкальном оформлении.

Данила Липатов: Да, это интересный вопрос. Ностальгия — это тема, которая меня постоянно преследует, которой мне интересно заниматься. В «Высотной болезни русского пограничника», работая с музыкальным оформлением, с кадрами из любительских видео, которые я нашел в интернете, мне хотелось произвести определенную мутацию, трансплантацию контекстов, чтобы зритель в какой момент почувствовал эффект неузнавания, опасности, которая ощущается, но непонятно откуда происходит.

Для меня было важно, чтобы такой эффект производило осознание зрителем того факта, что музыка в этой работе заимствована из фильма «Голубой свет» Лени Рифеншталь. Именно этот фильм помогает мне как-то объединить все перечисленные контексты.

Во-первых, «Голубой свет» относится к популярному в 30-е годы жанру «горный фильм», целью которого было прославление спортивного тела и сильного духа. Меня интересовала его эстетика: при обработке материала я решил работать с оттенками голубого, которые очень часто встречаются в фильмах этого жанра. Во-вторых, меня интересовал коллаж, сэмплинг. Я знал, что Джузеппе Бечче — композитор, который работал с Ленни Рифеншталь над всеми ее фильмами, в том числе над «Олимпией», в работе над своими композициями не сочинял новую музыку, а делал сэмплинг из классических произведений и популярной этнографической музыки, которую тем или иным образом собрал в определенной местности. Мне было интересно исследовать это ощущение, с одной стороны, узнавания каких-то классических мелодий и, с другой, определенного дистанцирования от него. А также ощущение, что тебя застукали при получении наслаждения, катарсиса от чего-то запретного.

И, конечно, меня интересовала мутация контекста. Когда «Голубой свет» — фильм о доломитовых альпийских рудниках — смотрит сегодняшний зритель, то для него он имеет много экологических коннотаций и кажется довольно современным. А сама Лени Рифеншталь выносила из этого фильма абсолютно другие выводы. Для нее он, наоборот, был про силу. О том, что можно пожертвовать жизнью одного человека ради процветания человечества, ради покорения стихии, гор. В общем, в своей работе мне хотелось предложить какое-то пространство разных контекстов, в которых можно купаться.

кадр из к/ф «Высотная болезнь русского пограничника»

кадр из к/ф «Высотная болезнь русского пограничника»

Фуркат Палван-Заде: Создать такую ностальгическую ловушку.

Данила Липатов: Да. То, что ты сказал про ностальгию, у меня часто вызывает опаску, потому что ностальгия по советскому без какой-то уловки мне кажется довольно опасной территорией. Главное в моей работе — это инсценировка ловушки, которая усложняет контекст и вводит определенные мутации, прививку чем-то непонятным, не позволяющую возобладать полному эмоциональному катарсису и погружению в изображение. Точно так же я пытался работать и с видеорядом — из истории кино нам известны многие кадры и мотивы, связанные с изображением войны или жизни на границе. При работе с этими мотивами, во время поиска конкретных кадров, меня интересовал как раз этот элемент одновременного узнавания и неузнавания. Каждый раз сквозь кадры этой работы просвечиваются другие контексты: вот ты как будто видишь вертолет из «Апокалипсиса сегодня» Копполы, а вот что-то похожее на сцену тренировки из «Хорошей работы» Клер Дени или ожидания из фильма «Духовные голоса» Сокурова. Любой кадр уже не нов, не девственен в своем значении. Все сцены, собранные из любительских кадров, снятые в совершенно другой эстетике, провоцируют у зрителя желание их узнать, определить, одомашнить, понять.

Subscribe to our channel in Telegram to read the best materials of the platform and be aware of everything that happens on syg.ma

Author