Широко распространённая «путаница» в романтических статусах у молодых людей в большинстве языков мира возникла не случайно. Урбанизация, автомобильная культура и экономическая независимость женщин вытеснили брак с центральной позиции социальной жизни. Стремление женщин к образованию и профессиональной реализации породило культуру свиданий — промежуточную стадию между «просто друзьями» и «молодожёнами», которая потребовала собственного наименования. Однако чёткой терминологии так и не последовало — историческое отсутствие признанного социального статуса для этой стадии привело к семантической полисемии, при которой слова для обозначения молодежи и друзей стали также использоваться для романтических партнеров.

Притяжательные конструкции сглаживают это расширение от «молодого человека (парня) /девушки» к «романтическому партнёру». Притяжательное местоимение (мой/моя, my, mein/meine) функционирует как некий семантический переключатель:

Какой-то парень стоял на углу. 

Мой парень стоял на углу.

Это классический пример ​социального дейксиса: значение определяется контекстом. Такая конструкуция позволяет сигнализировать о социальной связи, не определяя её точную природу — выходит стратегически полезная неопределённость в обществах с жёсткими нормами ухаживания. 

цена бесконечного выбора

Отказавшись от традиционного семейного сватовства, мы получили океан выбора — и волны неопределенности. Современные отношения стали обратимы на любой стадии. Здесь особенно показательны идеи экономиста Герберта Саймона (лауреата Нобелевской премии 1978 года) и психолога Барри Шварца (автор книги The Paradox of Choice, 2004). 

Выделяются два психологичесих типа:

1. Maximizers — стремятся к оптимальному выбору, сравнивают все опции, часто недовольны результатом.
2. Satisficers (англ. satisfy + suffice) — выбирают «достаточно хорошее», быстрее принимают решения, более удовлетворены. 

Парадоксально, но максимайзеры в итоге оказываются менее счастливы, несмотря на объективно лучшие результаты, — так проявляется парадокс изобилия. Бесконечный поток возможностей делает satisficing невозможным и порождает хроническую неопределённость. 

Со временем я всё чаще ловлю себя на желании отказаться от собственной максимы: «определиться значит ограничиться». Можно не держать все двери открытыми, а лишь понимать, что, проходя в одну дверь, мы не уничтожаем остальные — мы просто выбираем свой путь.

В конце концов, я люблю фисташки и не люблю маракуйю. Некоторые предпочтения заслуживают определённости.

[110126 mom’s mashed potato tastes the best]