Как стало возможным, что ультраправые политики, открыто призывающие к насилию и трансферу, неоднократно допрашиваемые израильскими службами разведки, отсидевшие тюремные сроки получили столько власти в Израиле, "единственной демократии на Ближнем Востоке"? Как государственные министерства и суды помогали им и почему? Кто, как и когда пытался бороться с этим движением изнутри израильского правительства, что у них получалось и нет? На эти и многие другие вопросы отвечает огромная расследовательская статья Ронена Бергмана и Марка Маззетти, которая вышла в New York Times 16 мая 2024. Точка Встречи перевела ее на русский язык.

Эта история рассказана в трех частях. Первая описывает неравную систему правосудия, сложившуюся вокруг еврейских поселений в Газе и на Западном берегу. Вторая показывает, как экстремисты преследовали не только палестинцев, но и израильских чиновников, которые пытались заключить мир. Третья разбирает, как это движение получило контроль над самим государством. Вместе они рассказывают историю о том, как радикальная идеология прошла путь от маргинальных кругов до высших эшелонов израильской власти. 

ЧАСТЬ I. БЕЗНАКАЗАННОСТЬ

К концу октября стало ясно, что никто не придет на помощь жителям Хирбет-Зануты. В этой крошечной палестинской деревне на продуваемом ветрами холме на Западном берегу, недалеко от Хеврона, жили около 150 человек. Поселенцы давно угрожали им и постепенно окружали деревню со всех сторон. Но если раньше дело ограничивалось периодическими притеснениями и вандализмом, то в дни после нападения ХАМАС 7 октября переросло в избиения и угрозы убийством. Жители снова и снова обращались за помощью в израильскую полицию и к вездесущей израильской армии, но их призывы о защите оставались без ответа, а нападения продолжали оставаться безнаказанными. Однажды жители собрали все, что могли унести, погрузили семьи в грузовики и исчезли.

Кто именно сравнял деревню с землей после этого, остается предметом споров. Израильская армия утверждает, что это сделали поселенцы. Старший офицер израильской полиции говорит, что это была армия. Как бы то ни было, вскоре после ухода жителей от Хирбет-Зануты почти ничего не осталось, кроме руин больницы и начальной школы. На покосившейся стене больницы висела табличка с указанием, что его строительство профинансировало одно из агентств Евросоюза, оказывающее «гуманитарную помощь палестинцам, которым на Западном берегу грозит принудительное переселение». Возле школы кто-то водрузил израильский флаг, словно провозглашая, что теперь эта земля принадлежит евреям.

Насилие, которое десятилетиями творится в таких местах, как Хирбет-Занута, хорошо задокументировано. Но защита тех, кто это насилие совершает, — это темная тайна израильского правосудия. Долгая история притеснений, нападений и убийств палестинцев еврейскими поселенцами неразрывно связана с другой теневой историей — историей молчания, уклонения от ответственности и попустительства со стороны израильских чиновников.

Многие из этих чиновников считают, что главная угроза для Израиля — палестинский терроризм. Однако в ходе интервью с более чем ста собеседниками — действующими и бывшими офицерами израильской армии, сотрудниками Национальной полиции Израиля и службы внутренней безопасности ШАБАК; высокопоставленными израильскими политиками, в том числе четырьмя бывшими премьер-министрами; палестинскими лидерами и активистами; израильскими правозащитниками и юристами; американскими чиновниками, отвечающими за поддержку израильско-палестинского партнерства, — мы обнаружили другую угрозу, возможно, еще более разрушительную. Долгая история преступлений без наказания, как теперь говорят многие из этих чиновников, угрожает не только палестинцам, живущим на оккупированных территориях, но и самому Государству Израиль.

Многие из тех, с кем мы беседовали, — некоторые анонимно, некоторые впервые публично — рассказали не только о насилии, которое еврейские поселенцы десятилетиями совершают против палестинцев, но и об израильском правительстве, которое систематически и со временем все активнее предпочитало закрывать на это глаза.

Это история националистического движения, порой прибегавшего к преступным методам, которому позволили действовать безнаказанно и постепенно перейти от маргинального положения к мейнстриму израильского общества. Это история о том, как  голоса против попустительства насилию поселенцев заглушали внутри правительства, заставляли замолчать и дискредитировали. И это откровенный рассказ, впервые прозвучавший из уст самих израильских чиновников, о том, как оккупация стала угрожать основам демократии их страны.

Как мы собирали материал для этой статьи: журналисты несколько лет брали интервью у более чем ста бывших и действующих  израильских чиновников, в том числе у четырех бывших премьер-министров, изучали секретные правительственные документы и работали над репортажами в Иерусалиме, Тель-Авиве, на Западном берегу и в Вашингтоне. Натан Оденхаймер, который участвовал в подготовке материала в Израиле и на Западном берегу, также получил документы, раскрывающие, как преступления ультранационалистов оставались безнаказанными.

Интервью и секретные документы, составленные в последние месяцы, раскрывают картину правительства, раздираемого внутренними противоречиями. В одном из документов описывается мартовская встреча, на которой генерал-майор Йехуда Фукс, командующий Центральным военным округом Израиля и отвечающим за Западный берег (с 2021 год по 2024 год — прим. Точки встречи), резко раскритиковал усилия Бецалеля Смотрича — ультраправого политика и чиновника в правительстве премьер-министра Биньямина Нетаньяху, которому были переданы полномочия решать гражданские вопросы на Западном берегу, — направленные на подрыв правоохранительной системы на оккупированной территории.

 С тех пор как Смотрич вступил в должность, писал Фукс, усилия по пресечению незаконного строительства поселений постепенно сошли на нет — «настолько, что фактически прекратились». Более того, по словам Фукса, Смотрич и его союзники препятствовали даже тем мерам по обеспечению соблюдения закона, которые правительство обещало принять перед израильскими судами.

Это история, которую впервые удалось собрать воедино и рассказать целиком, ведет в самое сердце Израиля. Но начинается она на Западном берегу, в таких местах, как Хирбет-Занута. Из пустующих руин деревни хорошо виден другой берег долины, где расположена крошечная еврейская поселенческая ферма под названием Мейтарим. Основанная в 2021 году, она стала базой для нападений поселенцев под руководством Иннона Леви, владельца фермы. Как и многие другие форпосты поселенцев, появившиеся на Западном берегу в последние годы, ферма Мейтарим незаконна. Она незаконна по международному праву, которое, по мнению большинства экспертов, не признает израильские поселения на оккупированной земле. Она незаконна и с точки зрения израильского законодательства — как и большинство поселений, построенных после 1990-х годов.

Почти никто не пытается остановить строительство этих форпостов или насилие, которое исходит оттуда. Более того, одной из основных работ Леви было управление компанией, занимавшейся земляными работами, и он сотрудничал с Армией обороны Израиля при сносе как минимум одной палестинской деревни на Западном берегу. 

Тем, кто страдает от поселенческого насилия, приходится иметь дело с запутанной, сбивающей с толку и обрекающей на поражение системой, которая лишает надежды добиться справедливости. Чтобы обратиться за помощью в полицию, жителям деревень, как правило, нужно лично подать заявление в израильском полицейском участке. На Западном берегу такие участки почти всегда находятся непосредственно в поселениях. Пройдя охрану и добравшись до участка, люди порой часами ждут переводчика с арабского, а затем слышат, что у них нет нужных документов или достаточных доказательств, чтобы заявление приняли. Как рассказал нам один высокопоставленный представитель израильской армии, полиция «изматывает палестинцев, чтобы они не подавали жалобы».

И все же в ноябре, не получив защиты ни от полиции, ни от военных, бывшие жители Хирбет-Зануты и пяти соседних деревень решили проверить, возможно ли ещё добиться справедливости, обратившись напрямую в Верховный суд Израиля. В иске, подготовленном юристами израильской правозащитной организации Haqel, утверждалось, что через несколько дней после нападения ХАМАС 7 октября отряд, в который входили поселенцы и израильские военные, напал на жителей деревни, угрожал им убийством и разрушал имущество по всей деревне.

Юристы заявили, что этот налет был частью «массового перемещения древних палестинских общин» — переселения, при котором поселенцы, действуя рука об руку с военными, используют нынешнюю войну в Газе, чтобы достичь давней цели и «зачистить» отдельные районы Западного берега. Этому способствует «повсеместное и беспрецедентное безразличие» государства и его «фактическое согласие на массовые акты депортации» палестинцев.

Верховный суд согласился рассмотреть дело. Требование жителей деревень обеспечить соблюдение закона может показаться весьма скромным. Но наше расследование показывает, насколько сильно десятилетия истории работают против них: после 50 лет безнаказанных преступлений во многих отношениях жестокие поселенцы и государство стали единым целым.

Разделенные и неравноправные

Разрушительное нападение ХАМАС на Израиль 7 октября, продолжающийся кризис с израильскими заложниками, а также последовавшие за ними затяжное вторжение израильской армии в сектор Газа и его бомбардировки, возможно, вновь привлекли внимание мира к тому, что Израиль по-прежнему не способен решить вопрос о палестинском самоопределении. Однако именно на Западном берегу наиболее очевидны разрушительные долгосрочные последствия оккупации для израильского законодательства и демократии.

Выборка из трех десятков дел, произошедших за несколько месяцев после 7 октября, показывает, насколько сильно деградировала правовая система. Речь идет о самых разных правонарушениях — от кражи скота до нападений и поджогов, — но ни по одному из этих дел подозреваемым не предъявили обвинений. В одном случае поселенец выстрелил палестинцу в живот на глазах у солдата израильской армии. Однако, согласно внутренней служебной записке израильской армии, полиция допрашивала стрелявшего всего 20 минут и даже не рассматривала его в качестве подозреваемого в совершении преступления.

Изучая эти дела, мы прослушали записи телефонных разговоров, в которых израильские правозащитники звонили в полицию, чтобы сообщить о различных преступлениях против палестинцев. В некоторых случаях полицейские отказывались выезжать на место происшествия, утверждая, что не знают, где находятся эти деревни. В одном случае они высмеивали активистов, называя их «анархистами». Представитель Национальной полиции Израиля отказался отвечать на неоднократные запросы с просьбой прокомментировать результаты нашего расследования.

Насилие и безнаказанность, о которых свидетельствуют эти дела, существовали задолго до 7 октября. Почти каждый месяц до октября число случаев насилия было выше, чем в том же месяце годом ранее. А израильская правозащитная организация Yesh Din, изучив более 1600 случаев насилия со стороны поселенцев на Западном берегу в период с 2005 по 2023 год, выяснила, что обвинительные приговоры были вынесены лишь в 3% случаев.

Ами Аялон, возглавлявший ШАБАК с 1996 по 2000 год, сейчас публично высказывает обеспокоенность из-за того, что Израиль систематически демонстрирует неспособность обеспечивать соблюдение закона. По его словам, столь неприкрытое отсутствие последствий отражает безразличие израильского руководства, сохраняющееся уже много лет. «Кабинет министров, премьер-министр, — говорит он, — дают ШАБАКу понять: если убивают еврея, это ужасно. Если убивают араба, это нехорошо, но не конец света».

С оценкой Аялона согласились многие другие чиновники, с которыми мы говорили. Марк Шварц, отставной американский генерал-лейтенант, был старшим военным представителем США в посольстве в Иерусалиме с 2019 по 2021 год и курировал международную поддержку сотрудничества между Израилем и Палестинской автономией. «Никакой ответственности нет», — говорит он сейчас о многолетней истории преступлений поселенцев и жестких операциях израильских сил на Западном берегу. «Все это подрывает доверие и в конечном счете стабильность и безопасность Израиля и палестинских территорий. Это неоспоримо». 

Как молодое государство так быстро отказалось от собственных демократических идеалов — и какой ценой? Чтобы дать содержательные ответы на эти вопросы, нужно учитывать, как полвека беззакония и практически полной безнаказанности помогли радикальному ультранационализму занять центральное место в израильской политике.

Именно эту историю мы рассказываем здесь в трех частях. В первой мы описываем истоки религиозного движения, которое в 1970-е годы создавало еврейские поселения на недавно захваченных территориях в секторе Газа и на Западном берегу. Во второй мы рассказываем, как наиболее радикальные представители поселенческого движения начали нападать не только на палестинцев, но и на израильских лидеров, пытавшихся заключить с ними мир. Наконец, в третьей части мы показываем, как наиболее влиятельные представители израильских ультраправых, избежавшие наказания за свои преступления, пришли к политической власти — в то время как новое, еще более радикальное поколение поселенцев заявило о намерении полностью уничтожить израильское государство.

Многие израильтяне, переехавшие на Западный берег, сделали это по причинам, не связанным с идеологией, и среди поселенцев подавляющее большинство не причастно к насилию или иным незаконным действиям против палестинцев. В самом израильском правительстве тоже были те, кто добивался распространения верховенства закона на оккупированные территории, и отчасти им это удавалось. Но они также сталкивались с жестким сопротивлением, которое порой имело для них тяжелые личные последствия. В 1990-е годы, после Первой интифады, премьер-министр Ицхак Рабин пытался заключить мир с председателем Организации освобождения Палестины Ясиром Арафатом. Эти попытки породили новое поколение еврейских террористов и в конечном счете стоили Рабину жизни.

Разногласия по поводу того, как управлять оккупированными территориями и проживающим там населением, привели к формированию сложной и порой непрозрачной системы правоприменения. В ее основе лежат две разные и неравные системы правосудия: одна для евреев, другая для палестинцев.

Западный берег находится под командованием израильской армии, а значит, на палестинцев распространяется военное законодательство, наделяющее армию и ШАБАК значительными полномочиями. Они могут надолго задерживать подозреваемых без суда и лишать их доступа к адвокату и материалам дела. Они могут прослушивать телефонные разговоры, вести тайное наблюдение, взламывать базы данных и собирать разведывательную информацию о любом арабе, проживающем на оккупированной территории, практически без ограничений. Дела палестинцев рассматриваются военными, а не гражданскими судами, которые куда суровее в вопросах, связанных с обвинениями в терроризме, и куда менее прозрачны для внешнего контроля. (В заявлении израильской армии говорится: «Административное задержание применяется только в тех случаях, когда органы безопасности располагают надежной и заслуживающей доверия информацией, указывающей на реальную угрозу безопасности региона со стороны задержанного, и при отсутствии иных способов устранения этой опасности». Армия отказалась отвечать на ряд конкретных вопросов, в некоторых случаях объясняя это тем, что «с момента описываемых событий прошло слишком много времени».)

По словам высокопоставленного израильского чиновника из министерства обороны, после 7 октября армия призвала на службу около 7000 резервистов из числа поселенцев, выдал им форму и оружие и поручил охранять поселения. Им дали четкие указания: не покидать территорию поселений, не закрывать лица и не устанавливать несанкционированные блокпосты. Однако на деле многие из них выходили за пределы поселений в военной форме, надевали маски, устанавливали блокпосты и притесняли палестинцев.

Теоретически на всех поселенцев Западного берега распространяется то же военное законодательство, что и на проживающих там палестинцев. Но на практике к ним применяют гражданское законодательство Государства Израиль, которое формально действует только в пределах государственных границ. Это означает, что ШАБАК может расследовать два похожих теракта на Западном берегу — один совершенный еврейскими поселенцами, другой палестинцами, — используя совершенно разные методы расследования.

В этой системе даже само понимание того, какие действия следует расследовать как терроризм, различается в зависимости от того, идет ли речь о евреях или арабах. Для палестинца простое признание в симпатиях к ХАМАС считается актом терроризма, что позволяет израильским властям применять жесткие методы допроса и длительное содержание под стражей. Более того, большинство случаев насилия со стороны арабов против евреев квалифицируются как террористические нападения, что позволяет ШАБАКу и другим спецслужбам прибегать к самым жестким методам из доступных им.

Расследованием еврейского терроризма занимается подразделение ШАБАКа под названием Отдел контрразведки и предотвращения подрывной деятельности в еврейском секторе, более известное как Еврейский отдел. По численности и престижу он значительно уступает Арабскому отделу ШАБАКа, который занимается главным образом борьбой с палестинским терроризмом. При этом большинство случаев насилия со стороны поселенцев — поджоги автомобилей, вырубка оливковых рощ — относятся к ведению полиции, которая, как правило, их игнорирует.

Когда Еврейский отдел расследует более серьезные террористические угрозы, ему часто с самого начала чинят препятствия, а даже успешные расследования иногда сводятся на нет судьями и политиками, симпатизирующими поселенческому движению. Эта система, полная пробелов и препятствий, позволила основателям группировок, проповедовавших крайнюю жестокость в 1970–1980-х годах, действовать безнаказанно. Сегодня она выстроила защитный кокон вокруг их идейных наследников.

Некоторые из этих людей сегодня управляют Израилем. В 2022 году, всего через полтора года после ухода с поста премьер-министра, Биньямин Нетаньяху вернулся к власти, заключив союз с ультраправыми лидерами партий «Религиозный сионизм» и «Оцма Йехудит».  Это был акт политического отчаяния со стороны Нетаньяху, который привел к власти по-настоящему радикальных политиков, таких как Смотрич и Итамар Бен-Гвир,  десятилетиями заявлявших, что добьются передачи Западного берега и Газы под израильский контроль. 

Всего за два месяца до этого, как сообщали тогда СМИ, Нетаньяху отказался выступать на одной сцене с Бен-Гвиром, которого неоднократно признавали виновным в поддержке террористических организаций. Кроме того, в 1995 году Бен-Гвир перед телекамерами выступил с завуалированной угрозой в адрес Рабина. Несколько недель спустя Рабина убил израильский студент по имени Игаль Амир.

Теперь Бен-Гвир стал министром национальной безопасности Израиля, а Смотрич — министром финансов, которому дополнительно поручили курировать значительную часть деятельности израильского правительства на Западном берегу. В декабре 2022 года, за день до приведения нового правительства к присяге, Нетаньяху опубликовал список целей и приоритетов своего нового кабинета. В нем недвусмысленно говорилось, что националистическая идеология новых союзников теперь станет путеводной звездой правительства. «Еврейский народ, — гласил документ, — обладает исключительным и неотъемлемым правом на все части Земли Израиля».

Через два месяца после этого двое израильских поселенцев были убиты в результате нападения боевиков ХАМАСа неподалеку от Хувары, деревни на Западном берегу. Повсеместные призывы к мести, обычные после палестинских терактов, теперь звучали изнутри нового правительства Нетаньяху. Смотрич заявил, что «деревню Хувару нужно стереть с лица земли».

И добавил: «Я считаю, это должно сделать Государство Израиль».

Рождение движения

После сокрушительной победы в арабо-израильской войне 1967 года Израиль более чем удвоил площадь контролируемой им территории, захватив новые земли на Западном берегу, в секторе Газа, на Синайском полуострове, Голанских высотах и в Восточном Иерусалиме. Теперь перед страной встал выбор: включить эти земли в состав Израиля или использовать их как предмет торга при создании будущего палестинского государства? Для группы молодых израильтян, охваченных мессианским рвением, ответ был очевиден. Захват новых территорий дал импульс религиозному политическому движению «Гуш Эмуним» («Союз верных»), которое поставило перед собой цель заселить завоеванные земли.

Последователи «Гуш Эмуним» верили, что приход Мессии приблизится, если евреи будут заселять недавно оккупированные территории, а не проводить дни напролет за изучением священных книг. По их убеждению, это была земля «Великого Израиля», и первых поселенцев вдохновлял дух первопроходцев. Они считали себя прямыми наследниками первых сионистов, которые в начале XX века, когда территория находилась под британским контролем, строили фермы и кибуцы неподалеку от палестинских деревень. Но если сионизм раннего периода был преимущественно светским и социалистическим, то новые поселенцы верили, что воплощают замысел Бога.

Законность этого замысла оставалась спорным вопросом. Женевские конвенции, участником которых был Израиль, запрещают оккупирующей державе депортировать или перемещать «часть собственного гражданского населения на оккупированную территорию». Однако, по мнению многих как внутри израильского правительства, так и за его пределами, правовой статус этих территорий был сложнее. Поселенцы стремились создавать то, что некоторые из них называли «фактами на местности». Это приводило их к конфликту и с палестинцами, и — по крайней мере формально — с израильскими властями,  отвечавшими за пресечение расширения незаконных поселений.

Насколько далеко правительство готово было зайти в этих вопросах, стало ясно в апреле 1975 года в Эйн-Ябруде — на заброшенной иорданской военной базе неподалёку от Офры, на Западном берегу. Несколько месяцев рабочие почти каждый день приезжали туда из Израиля, чтобы восстановить базу. Однажды вечером они решили остаться на ночь. Они стремились закрепить еврейское присутствие в Иудее и Самарии — так Израиль называет территории, составляющие Западный берег. И они нашли лазейку, которой требовался лишь малейший толчок, чтобы ею воспользоваться.

В тот же вечер их лидер встретился с Шимоном Пересом, тогдашним министром обороны Израиля, который приказал армии не вмешиваться. Перес распорядился считать зарождавшееся поселение не жилой общиной, а «рабочим лагерем», а армия не должна была препятствовать работам.

Маневр Переса отчасти был признаком слабости правящей израильской партии «Авода», доминировавшей в израильской политике с момента основания страны. Травма, оставшаяся после войны Судного дня 1973 года, когда египетские и сирийские войска застали Израиль врасплох, прежде чем израильская армия в итоге отбросила наступавшие силы, подорвала веру граждан в своих лидеров. На этом фоне такие движения, как «Гуш Эмуним», открыто бросавшие вызов авторитету израильского государства, набирали силу. Это, в свою очередь, придало энергии израильским правым.

К концу 1970-х годов число поселенцев, отчасти благодаря растущей политической поддержке, увеличивалось. Карми Гилон, поступивший на службу в ШАБАК в 1972 году и к середине 1990-х ставший главой, вспоминает, как развивались внутренние дискуссии. Кто должен заниматься поселенцами? Должна ли прославленная израильская служба внутренней безопасности обеспечивать соблюдение закона, когда речь идет о заведомо незаконном создании поселений? «Когда мы поняли, что за “Гуш Эмуним” стоят столь многие политики, стало ясно, что трогать их не стоит», — рассказал он в первом интервью для этой статьи, в 2016 году.

Однако одного из лидеров ультраправого движения игнорировать оказалось трудно. Меир Кахане, ультраправый раввин из Флэтбуша, Бруклин, в 1968 году основал в Нью-Йорке воинственную Лигу защиты евреев. Он не скрывал своей веры в то, что насилие иногда необходимо для осуществления его мечты о Великом Израиле, и даже говорил о планах покупать евреям винтовки калибра .22 для самообороны. «Наш предвыборный девиз будет: “Каждому еврею — винтовку калибра .22”», — провозгласил он. В 1971 году его приговорили к условному сроку по обвинению в изготовлении взрывных устройств. В возрасте 39 лет он переехал в Израиль, чтобы начать новую жизнь. В гостинице на площади Сион в Иерусалиме он основал школу и политическую партию, будущий «Ках», куда привлекал сторонников своей пламенной риторикой.

Кахане говорил, что хочет разрушить стереотип о евреях как о жертвах, и нередко в ярких выражениях доказывал, что сионизм и демократия находятся в принципиальном противоречии. «Сионизм возник, чтобы создать еврейское государство, — заявил Кахане в интервью The New York Times в 1985 году, за пять лет до того, как его убил вооруженный человек в Нью-Йорке. — Сионизм провозглашает, что еврейское государство с еврейским большинством будет создано чего бы это ни стоило. Демократия говорит: “Нет, если большинство составляют арабы, они имеют право сами определять свою судьбу”. Поэтому сионизм и демократия противоречат друг другу. Я прямо заявляю, что стою на стороне сионизма».

Похороненный доклад

В 1977 году партия «Ликуд» возглавила коалицию, которая впервые в истории Израиля обеспечила правым большинство в парламенте страны — Кнессете. Партию возглавлял Менахем Бегин, в прошлом участник «Иргуна» — военизированной организации, совершавшей нападения на арабов и британские власти в подмандатной Палестине, британском колониальном образовании, существовавшем до создания Израиля. Сам «Ликуд» — в переводе с иврита «союз» — представлял собой объединение нескольких политических партий. «Ках» по-прежнему оставалась за пределами политического истеблишмента и так и не вошла в него. Но ее радикальные идеи и амбиции все ближе подбирались к политическому мейнстриму.

Победа «Ликуда» пришла спустя 10 лет после войны, принесшей Израилю огромные новые территории. Однако вопрос о том, что делать с оккупированными землями, так и оставался нерешенным. Став новым премьер-министром, Бегин понимал, что решение этого вопроса означает решение вопроса поселений. Может ли существовать правовая основа для присвоения земли? Что-то, что позволило бы поселениям расширяться при полной поддержке государства?

Плия Альбек, в то время малоизвестная чиновница Министерства юстиции Израиля, нашла для Бегина ответ. Изучая законодательство Османской империи, управлявшей Палестиной до установления британского мандата, она обратила внимание на Османский земельный кодекс 1858 года — масштабную попытку провести земельную реформу. Среди прочего, закон позволял султану изымать любые земли, которые владельцы не обрабатывали в течение нескольких лет и которые находились вне «пределов слышимости крика» от последнего дома в деревне. С точки зрения Женевской конвенции это мало что меняло, но для ведомства такого исторического прецедента оказалось достаточно. Вскоре Альбек уже летала на армейском вертолете над Западным берегом, составляя карты и выявляя участки, которые могли подпадать под действие османского закона. Султана сменило израильское государство, но результат оказался тем же. Благодаря изобретательной юридической трактовке Альбек было создано более ста новых еврейских поселений, которые она называла «своими детьми».

В то же время Бегин вел в США, в Кэмп-Дэвиде, тайные переговоры о мирном соглашении с президентом Египта Анваром Садатом. Договор, который они в итоге заключили, возвращал Синайский полуостров Египту и обещал палестинцам на оккупированных территориях большую автономию в обмен на нормализацию отношений с Израилем. Позднее оба лидера совместно получили Нобелевскую премию мира.

Однако «Гуш Эмуним» и другие правые группировки восприняли соглашения как шокирующее предательство. Из этой волны возмущения выросла новая кампания запугивания. Один из лидеров «Гуш Эмуним» раввин Моше Левингер, основавший поселение в самом центре Хеврона, заявил о целях движения на израильском телевидении. Арабам, сказал он, «нельзя позволять поднимать голову».

Во главе этой кампании встала военизированная группировка, отколовшаяся от «Гуш Эмуним» и получившая название «Еврейское подполье». Первый намек на то, что ждало впереди, появился 2 июня 1980 года. В рамках тщательно спланированного покушения на видных палестинских политиков Западного берега были взорваны заминированные автомобили. В результате нападения мэру Шхема Бассаму Шакаа оторвало ноги, а мэру Рамаллы Кариму Халафу пришлось ампутировать стопу. Кахане, который за несколько дней до нападения на пресс-конференции заявил, что израильское правительство должно создать «еврейскую террористическую группировку», которая будет «бросать бомбы и гранаты, чтобы убивать арабов», приветствовал эти атаки. Так же отреагировал и раввин Хаим Друкман, один из лидеров «Гуш Эмуним», в то время заседавший в Кнессете, да и многие другие — как внутри движения, так и за его пределами. Бригадный генерал Биньямин Бен-Элиэзер, в то время занимавший высший командный пост в армии на Западном берегу, увидев, какие увечья получили палестинские мэры под его надзором, ограничился замечанием: «Жаль, что их не задело чуть выше». 

Началось расследование, но прежде чем оно дало какие-либо результаты, прошли годы. Впоследствии Бен-Элиэзер стал лидером партии «Авода» и министром обороны.

Некоторые представители израильской элиты понимали, что бесконтрольные нападения угрожают институтам и защитным механизмам, на которых держится еврейская демократия. По мере того как насилие распространялось, группа профессоров Тель-Авивского университета и Еврейского университета в Иерусалиме направила письмо генеральному прокурору Израиля Ицхаку Замиру. Их беспокоило, писали они, что незаконная «самодеятельная полицейская активность» против палестинцев, живущих на оккупированных территориях, представляет собой «угрозу верховенству закона в стране». Профессора подозревали возможный сговор между поселенцами и властями. «Есть основания полагать, что одинаковые преступления расследуются по-разному и что к некоторым преступникам относятся более снисходительно, чем к другим, — говорилось в письме за подписью авторов. — Это подозрение требует тщательной проверки».

Письмо встревожило Замира, хорошо знавшего некоторых из подписавших профессоров. Он также прекрасно понимал, что доказательства избирательного применения закона — одного для палестинцев и другого для поселенцев — опровергает заявления израильского правительства о равном применении закона и может стать скандалом как внутри страны, так и на международном уровне. Замир поручил Юдит Карп, занимавшей тогда должность заместителя генерального прокурора Израиля по особым поручениям, возглавить комиссию по расследованию ситуации. Карп отвечала за самые деликатные вопросы, стоявшие перед Министерством юстиции, но на этот раз ей нужно было быть еще более осторожной, чем обычно.

По словам Карп, в ходе расследования «очень быстро стало ясно, что описанное в письме — ничто по сравнению с тем, что происходило на самом деле». Она и ее комиссия обнаружили множество случаев незаконного проникновения на чужую территорию, вымогательства, нападений и убийств. При этом военные власти и полиция либо бездействовали, либо проводили формальные расследования, которые ни к чему не приводили. «Своими действиями и бездействием полиция и армия фактически сотрудничали с поселенцами-вандалами, — говорит Карп. — Они вели себя так, будто совершенно не заинтересованы в расследовании жалоб, и в целом делали все возможное, чтобы отбить у палестинцев желание вообще их подавать».

В мае 1982 года Карп и ее комиссия представили 33-страничный доклад, в котором пришли к выводу, что десятки правонарушений расследовались ненадлежащим образом. Комиссия также отметила, что в ходе работы полиция предоставляла ей неполную, противоречивую, а отчасти и ложную информацию. Согласно выводам комиссии, почти половина расследований в отношении поселенцев была закрыта без того, чтобы полиция провела хотя бы минимальную проверку. В тех немногих случаях, когда расследования все же проводились, комиссия обнаружила «серьезные изъяны». Иногда полицейские становились свидетелями преступлений, но ничего не предпринимали. Они пришли к выводу, что почти половина расследований, открытых против поселенцев, была закрыта без проведения полицией даже элементарного расследования. В тех немногих случаях, когда расследование все же проводилось, комиссия обнаружила «серьезные изъяны». В некоторых случаях полиция была свидетелем преступлений и ничего не предпринимала. В других солдаты были готовы дать показания против поселенцев, но их показания и другие доказательства намеренно скрывали.

Вскоре Карп стало ясно, что правительство собирается похоронить доклад. «Мы были очень наивны», — вспоминает она сейчас. По ее словам, Замира заверили, что кабинет министров обсудит неутешительные выводы расследования, и при этом потребовали сохранить их в полной тайне. Министр внутренних дел того времени Йосеф Бург пригласил Карп к себе домой на то, что он назвал «личным разговором». Бург, один из лидеров Национально-религиозной партии (МАФДАЛ), выступавшей в поддержку поселенческого движения, к тому времени уже более 30 лет занимал различные министерские посты. Карп предполагала, что он хочет подробнее узнать о ее работе, которая в теории могла иметь серьезные последствия для религиозных правых. «Но, к моему изумлению, — рассказывает она, — он просто начал резким тоном отчитывать меня за то, чем мы занимались». Он дал понять, что хочет, чтобы мы прекратили расследование.

Карп объявила, что уходит из комиссии расследования. «Ситуация, которую мы обнаружили, была ситуацией полной беспомощности», — говорит она. Когда сам факт существования доклада (но не его содержание) просочился в прессу, Бург отрицал, что вообще видел подобное расследование. Когда в 1984 году полное содержание доклада наконец было обнародовано, представитель Министерства юстиции заявил лишь, что комиссия была распущена и что министерство больше не отслеживает эту проблему.

Волна насилия

11 апреля 1982 года одетый в форму солдат израильской армии по имени Алан Гарри Гудман с боем прорвался в мечеть Купол Скалы в Иерусалиме — одну из самых значимых мусульманских святынь. Вооруженный винтовкой M16, стандартным оружием израильской армии, он убил двух арабов и ранил многих других. При обыске квартиры Гудмана следователи нашли листовки «Ках», однако представитель организации заявил, что она не одобряет это нападение. Премьер-министр Бегин осудил нападение, но также раскритиковал исламских лидеров, призывавших в ответ ко всеобщей забастовке, усмотрев в этом попытку «нажиться на трагедии».

В следующем году террористы из «Еврейского подполья» в масках открыли огонь по студентам Исламского колледжа в Хевроне (ныне Хевронский университет Палестины — прим. Точки встречи). Три человека были убиты, еще 33 получили ранения. Израильские власти осудили массовое убийство, но куда менее четко высказывались о том, кто должен понести за нее ответственность. Генерал Ори Орр, командовавший израильскими войсками в том регионе, заявил по радио, что расследование будет вестись по всем возможным направлениям. Но добавил: «У нас нет никакого описания подозреваемых, и мы не знаем, кого именно ищем».

Еврейский отдел ШАБАКа постоянно не успевал реагировать на волну нападений. В апреле 1984 года ему удалось добиться крупного успеха: агенты сорвали план «Еврейского подполья» взорвать пять автобусов с палестинцами и арестовали около двух десятков участников группировки, причастных также к нападению на Исламский колледж и взрывам, устроенным против палестинских мэров в 1980 году. Однако лишь после нескольких недель допросов подозреваемых ШАБАК выяснил, что «Еврейское подполье» разрабатывало план взрыва мечети Купол Скалы. Участники группировки десятки раз приезжали на Храмовую гору для сбора разведывательной информации, рассчитывали точное количество взрывчатки и определяли места ее закладки. Их целью было не что иное, как втянуть весь Ближний Восток в войну. По мнению участников «Еврейского подполья», такая война должна была стать необходимым условием для прихода Мессии.

Карми Гилон, возглавлявший в то время Еврейский отдел ШАБАКа, считает, что неспособность службы раньше раскрыть заговор, в котором участвовало столько людей и который требовал столь масштабной подготовки, стала «вопиющим провалом разведки». При этом, подчеркивает он, не ШАБАК помешал заговору осуществиться, а само «Еврейское подполье». «К счастью для всех нас, они решили отказаться от своего плана, поскольку сочли, что еврейский народ еще не готов».

ЧАСТЬ II. ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ 

«Вы должны понимать, почему все это важно именно сейчас», — сказал Ами Аялон, наклонившись вперед, чтобы подчеркнуть свои слова. Солнечные лучи, проникавшие во двор его дома, поблескивали на лысине бывшего главы ШАБАКа и высвечивали лицо, словно высеченное тупым кухонным ножом. «Мы говорим не о еврейском терроризме. Мы говорим о провале Израиля».

Аялон защищал свою бывшую службу, настаивая, что ШАБАК, несмотря на отдельные неудачи, обычно располагает разведывательной информацией и ресурсами, необходимыми для предотвращения правого терроризма в Израиле и привлечения виновных к ответственности. По его словам, обычно есть и политическая воля. «Вопрос в том, почему они ничего не предпринимают, — сказал он. — И ответ очень прост. Они не могут противостоять нашим судам. А для юридического сообщества практически невозможно противостоять политическому, потому что политическое опирается на поддержку общества. Поэтому все начинается с общества».

К началу 1980-х поселенческое движение уже начало приобретать влияние в Кнессете, но до политического мейнстрима ему было еще далеко. Когда в 1984 году самого Кахане избрали в Кнессет, депутаты других партий, в том числе «Ликуда», вставали и выходили из зала всякий раз, когда он поднимался для выступления с речью. Одной из причин такого отношения было то, что постоянное расширение поселений становилось источником напряженности в отношениях Израиля с США.

Во время визита Бегина в Вашингтон в 1982 году премьер-министр присутствовал на закрытой встрече с комитетом Сената по международным отношениям, чтобы обсудить вторжение Израиля в Ливан. Целью операции было вытеснить ООП, но она сопровождалась многочисленными жертвами среди мирного населения. Согласно репортажу The Times об этом заседании, сенатор Джозеф Р. Байден-младший от штата Делавэр, находившийся на втором сроке полномочий, ожесточенно спорил с Бегином по поводу Западного берега. Байден заявил, что из-за поселенческой политики Израиля страна теряет поддержку в США. Однако израильские чиновники со временем поняли, что американцы в целом готовы  выпускать пар, но не переходить к более решительным мерам — например, к ограничению военной помощи Израилю, которая как тогда, так и сейчас, играла ключевую роль в обеспечении безопасности страны.

В 1984 году участники «Еврейского подполья», организовавшие взрывы против мэров Западного берега и другие нападения, наконец предстали перед судом. Их признали виновными и приговорили к срокам от нескольких месяцев до пожизненного заключения. Заговорщики, однако, почти не проявляли раскаяния, а общественная кампания за их помилование набирала обороты. Министр иностранных дел Ицхак Шамир также выступил за помилование, назвав их «прекрасными, хорошими людьми, которые сбились с пути и совершили ошибки в своих поступках». По мнению Шамира, смягчение наказания помогло бы предотвратить новые случаи еврейского терроризма.

В итоге президент Хаим Герцог, вопреки рекомендациям ШАБАКа и Министерства юстиции, подписал беспрецедентную серию указов о помиловании и смягчении приговоров участникам заговора. Они вышли на свободу, и поселенческое сообщество встретило их как героев. Некоторые впоследствии заняли заметные посты в правительстве и израильских СМИ. Один из них, Узи Шарбав, ныне влиятельный деятель поселенческого движения, недавно (в январе 2024 года — прим. Точки встречи) выступал на конференции, посвящённой продвижению идеи возвращения поселенцев в Газу.

На самом деле почти все евреи, причастные к террористическим нападениям на арабов за последние десятилетия, добились существенного сокращения сроков заключения. Гилон, возглавлявший Еврейский отдел в то время, когда некоторых из этих людей арестовали, вспоминает «глубокое чувство несправедливости», охватившее его после их освобождения. Но еще важнее, говорит он, был «вопрос о том, какой сигнал эти помилования посылают обществу и каждому, кто когда-либо задумываля о совершении терактов против арабов».

Оперативные провалы

В 1987 году серия столкновений в секторе Газа переросла в затяжное восстание палестинцев на оккупированных территориях и в самом Израиле. Первая интифада, как ее впоследствии стали называть, была вызвана гневом по поводу оккупации, которая тогда шла уже третье десятилетие. Она тлела следующие шесть лет: палестинцы нападали на израильтян с камнями и коктейлями Молотова, устраивали забастовки и бойкоты. Израиль направил тысячи солдат на подавление сопротивления.

На оккупированных территориях все острее становилась проблема ответных нападений поселенцев и палестинцев друг на друга. Движение «Гуш Эмуним» разрослось и раскололось на несколько группировок, из-за чего ШАБАКу стало труднее внедрять достаточное количество информаторов в поселенческую среду. Однако у службы был один ключевой информатор — человек под кодовым именем Шауль. Поселенцы ему доверяли, и со временем он стал ближайшим помощником раввина Моше Левингера, лидера «Гуш Эмуним» и основателя поселения в Хевроне.

Левингера неоднократно допрашивали по подозрению в причастности к целому ряду нападений, однако Шауль сообщал оперативникам ШАБАКа, что им видна лишь малая часть происходящего. Он рассказывал о прошлых и готовившихся рейдах, о том, как поселенцы врывались в арабские деревни, громили дома и сжигали десятки автомобилей. Оперативники приказывали ему участвовать в этих рейдах, чтобы укрепить его прикрытие. В 1985 году один из газетных фотографов в Хевроне запечатлел, как Шауль кувалдой разбивает стену арабского рынка. Согласно стандартной практике, ШАБАК предписывал ему участвовать в любых действиях, не угрожавших человеческим жизням. Но с каждым разом становилось все труднее определить, какие действия не пресекают эту черту. «Большинство активистов были сумасшедшими, отребьем, и очень трудно быть уверенным, что они не покалечат людей, а причинят вред только имуществу», — сказал Шауль. (Шауль, чья настоящая личность до сих пор остается тайной, дал эти цитаты в интервью 2015 года Бергману для израильской ивритоязычной газеты «Едиот Ахронот». Часть его рассказа публикуется здесь впервые.)

В сентябре 1988 года раввин Левингер, покровитель Шауля, ехал по Хеврону, когда, как он позже заявил в суде, палестинцы начали забрасывать его машину камнями и окружать ее. Левингер выхватил пистолет и принялся беспорядочно стрелять по ближайшим магазинам. Следователи установили, что он убил 42-летнего владельца лавки Хайеда Салаха, закрывавшего в тот момент стальные ставни своего обувного магазина, и ранил еще одного человека. «Я знаю, что невиновен, — заявил он на суде, — и что мне не выпала честь убить араба».

Прокуратура заключила с Левингером сделку. Его признали виновным в причинении смерти по преступной неосторожности, приговорили к пяти месяцам тюрьмы, но освободили уже через три.

ШАБАК столкнулся с классической дилеммой разведывательных служб: как и когда позволять своим информаторам участвовать в тех самых актах насилия, которые служба должна была предотвращать. В подходе ШАБАКа к Шаулю была своя логика, но она, конечно, никак не помогала сдерживать теракты на Западном берегу, особенно при недостаточном присутствии полиции на оккупированных территориях и группе с сильным лобби, которая внимательно следила, чтобы всякий, кому предъявляли обвинение за насилие, освобождался с мягким приговором и вскоре выходил на свободу.

За многие годы работы осведомителем ШАБАКа Шауль, по его словам, стал свидетелем многочисленных провалов службы — как разведывательных, так и оперативных. Одним из самых серьезных он считал убийство трех палестинцев в декабре 1993 года, совершенное из мести за убийство лидера поселенцев и его сына. Трое палестинцев возвращались домой после рабочего дня в Израиле. Они никак не были связаны с гибелью поселенцев, но их вытащили из машины и убили неподалеку от города Таркумия на Западном берегу.

Шауль вспоминал, как один из активистов поселенческого движения с гордостью рассказал ему, что совершил эти убийства вместе с двумя друзьями. Шауль связался со своими кураторами в ШАБАКе и сообщил, что узнал. «И вдруг я заметил, что они теряют интерес», — рассказывал он. Лишь позднее он понял причину: двое из стрелявших сами были информаторами ШАБАКа. Служба не хотела раскрывать их прикрытие и тем более допустить скандал из-за того, что двое ее осведомителей участвовали в убийстве и сокрытии преступления.

В заявлении ШАБАК назвал рассказ Шауля «изобилующим неточностями», но отказался уточнить, какие именно сведения считает неверными. Ни государственная прокуратура, ни генеральный прокурор не ответили на запросы о комментариях, к которым прилагались полный рассказ Шауля и дополнительные доказательства, собранные за прошедшие годы.

Шауль также утверждал, что неоднократно сообщал своим кураторам о деятельности еще одного последователя Меира Кахане и Еврейской лиги обороны, уроженца Бруклина, — доктора Баруха Гольдштейна. Он получил медицинское образование в Медицинском колледже Альберта Эйнштейна в Бронксе, а в 1983 году репатриировался в Израиль, где сначала работал врачом в армии, а затем — врачом скорой помощи в Кирьят-Арбе, поселении рядом с Хевроном.

С годами он привлек внимание ШАБАК тем, что он отрицал право арабов на существование, называл их «нацистами наших дней» и демонстративно навещал в тюрьме еврейского террориста Ами Поппера, отбывавшего срок за убийство семи палестинцев в 1990 году в Ришон-ле-Ционе, пригороде Тель-Авива. По словам Шауля, уже тогда он считал Гольдштейна «харизматичной и крайне опасной фигурой» и неоднократно призывал ШАБАК установить за ним наблюдение. «Мне отвечали, что это не мое дело», — вспоминал он.

“Чистые руки”

24 февраля 1994 года Гольдштейн внезапно уволил своего личного водителя. По словам Шауля, Гольдштейн сообщил водителю, что знает о его сотрудничестве с ШАБАКом. Испугавшись, что его разоблачили, водитель немедленно покинул Западный берег. Теперь Гольдштейн мог действовать, не опасаясь слежки.

Тем вечером начинался Пурим — праздник в память о победе евреев над Аманом-агагитянином, придворным чиновником Персидской империи и врагом евреев в библейской Книге Эсфирь. Израильские правые нередко проводили параллели между Аманом и арабами — врагами, стремящимися уничтожить еврейский народ.

На следующее утро Гольдштейн рано встал, надел форму израильской армии и в 5:20 вошел в пещеру Патриархов — древнее строение в Хевроне, служащее местом поклонения и для евреев, и для мусульман. С собой он взял выданную ему в армии винтовку «Галиль». В это время у мусульман шел священный месяц Рамадан, и тем утром сотни верующих собрались в зале на молитву. Гольдштейн повернулся к молящимся и открыл огонь, выпустив 108 пуль, прежде чем его повалили на землю и забили до смерти. В результате бойни погибли 29 мусульман и более 100 человек получили ранения.

Убийства потрясли Израиль, и правительство ответило на них мерами по борьбе с экстремизмом. «Ках» и «Кахане хай» — две политические организации, наиболее тесно связанные с каханистским движением, — были запрещены и объявлены террористическими. Такой же статус получили любые другие партии, призывавшие к «установлению теократии на библейской Земле Израиля и насильственному изгнанию арабов с этой земли».

Выступая в Кнессете, Рабин обратился непосредственно к последователям Гольдштейна и Каханеи назвал их порождением пагубного иностранного влияния на Израиль. «Вы не часть народа Израиля, — сказал он. — Вы не участники сионистского проекта. Вы — чужеродный элемент. Вы — сорняки, выросшие по ошибке. Здравомыслящий иудаизм отвергает вас. Вы сами поставили себя за пределы еврейского закона».

После массового убийства была создана государственная комиссия по расследованию во главе с судьей Меиром Шамгаром, председателем Верховного суда. В докладе комиссии, опубликованном в июне 1994 года, резко критиковались меры безопасности в пещере Патриархов, а также рассматривалась практика правоохранительных органов в отношении поселенцев и ультраправых в целом. В секретном приложении к докладу, содержавшем материалы, которые сочли слишком деликатными для публикации, было приведено письмо комиссара израильской полиции от декабря 1992 года. По сути, в нем признавалось, что полиция не в состоянии обеспечить соблюдение закона. «Ситуация в округах крайне удручающая, — писал он, используя административный термин для обозначения оккупированных территорий. — Способность  полиции выполнять свои функции значительно ниже необходимого минимума. Это результат нехватки необходимых ресурсов».

В своих выводах комиссия, продолжая линию доклада Карп десятилетием ранее, подтвердила то, о чем правозащитные организации говорили годами, но что израильские власти игнорировали. Комиссия установила, что правоохранительные органы Израиля «неэффективно рассматривают жалобы», затягивают предъявление обвинений, а судебные запреты на определенные действия в отношении «закоренелых» преступников из числа наиболее радикальных поселенцев выносятся крайне редко.

Армия отказалась дать разрешение похоронить Гольдштейна на еврейском кладбище в Хевроне. Вместо этого его похоронили в поселении Кирьят-Арба, в парке, названном в честь Меира Кахане. Его могила стала постоянным местом паломничества евреев, желающих почтить память, как гласит надпись на надгробии, «святого», погибшего за Израиль с «чистыми руками и чистым сердцем».

Проклятие смерти

Одним из ультранационалистических поселенцев, регулярно приходивших на могилу Гольдштейна, был тогда еще радикально настроенный подросток Итамар Бен-Гвир. Иногда на Пурим он собирал там других последователей, чтобы почтить память Гольдштейна, убитого после совершенного им массового убийства. На Пурим принято наряжаться в костюмы, и однажды Бен-Гвир даже пришел в образе Гольдштейна — с накладной бородой и стетоскопом на шее. Этот эпизод попал на видео. К тому времени Бен-Гвир уже привлек внимание Еврейского отдела ШАБАКа, и следователи несколько раз допрашивали его. Армия отказалась призвать его на службу, обязательную для большинства граждан Израиля.

После бойни в пещере Патриархов новое поколение каханистов направило свой гнев непосредственно на Рабина — за подписание соглашений Осло и за то, что он, по их мнению, лишал их того, что принадлежало им по праву рождения. «Для меня поступок Гольдштейна стал тревожным звоночком, — говорит Хези Кало, давний высокопоставленный сотрудник ШАБАКа, который в то время курировал подразделение, в состав которого входил Еврейский отдел. — Я понял, что это будет иметь огромные последствия, что дипломатические шаги правительства Рабина не обойдутся без кровопролития».

Наконец израильское правительство обратило внимание на эту угрозу, и некоторые его структуры начали принимать меры. ШАБАК расширил Еврейский отдел и стал выносить предупреждения нового рода: еврейские террористы угрожали уже не только арабам. Они угрожали евреям.

В предупреждениях отмечалось, что раввины в поселениях на Западном берегу, а также некоторые правые политики теперь открыто призывают к насилию против израильских государственных деятелей, особенно против Рабина. Радикальные раввины выносили в отношении Рабина постановления, основанные на еврейском религиозном праве: объявляли его проклятым и заслуживающим смерти посредством «пульса де-нура», а также объявляли его дин родеф — человеком, убийство которого можно оправдать религиозным законом.

К тому времени Карми Гилон уже оставил пост главы Еврейского отдела и возглавил ШАБАК. «Обсуждение и признание подобных галахических постановлений равносильно выдаче лицензии на убийство», — говорит он теперь, вспоминая те события. Особую тревогу у него вызывали Биньямин Нетаньяху и Ариэль Шарон, которые в ходе противостояния с Рабином подогревали гнев правых раввинов и лидеров поселенческого движения.

ШАБАК хотел привлечь к ответственности раввинов, одобривших религиозно мотивированные смертные приговоры Рабину, но прокуратура отказалась это делать. «Тогда  не придавали достаточного значения связи между подстрекательством и оправданием терроризма», — говорит бывший прокурор, работавший в государственной прокуратуре в середине 1990-х годов.

В 1995 году ШАБАК выпускал предупреждение за предупреждением. «Речь шла уже не просто о подстрекательстве, а о конкретных данных о намерении убить  высокопоставленных политических деятелей, включая Рабина», — вспоминает Кало. 

В октябре того года Бен-Гвир выступил перед телекамерами, поднимая в руках эмблему с капота Cadillac. Он хвастался, что оторвал ее с официального автомобиля премьер-министра во время беспорядочных демонстраций против соглашений в Осло у здания Кнессета. «Мы добрались до его машины, — заявил он, — доберемся и до него самого». Через месяц Рабин был мёртв.

Заговоры

Игаль Амир, застреливший Рабина в Тель-Авиве 4 ноября 1995 года после митинга в поддержку соглашений в Осло, был уже известен Еврейскому отделу. 25-летний студент, он изучал право, информатику и Тору в университете Бар-Илан под Тель-Авивом. Его взгляды стали значительно радикальнее из-за усилий Рабина заключить мир с палестинскими лидерами. 

Игаль Амир был связан с Авишаем Равивом — лидером новой ультраправой группировки «Эяль», неформально связанной с движением «Ках». При этом сам Равив был осведомителем ШАБАКа под кодовым именем Шампанское. Он слышал, как Амир рассуждал о справедливости постановлений дин родеф, но не сообщил кураторам, что тот представляет непосредственную угрозу. «Никто не воспринимал Игаля всерьез, — сказал он в ходе судебного разбирательства. — В наших кругах часто говорят о нападениях на публичных деятелей».

Лиор Акерман стал первым следователем ШАБАКа, который допросил Амира в изоляторе, куда того поместили после убийства. В его виновности, разумеется, сомнений не было. Но нужно было понять, был ли это какой-то более масштабный заговор. Были ли у Амира сообщники? Готовили ли они новые нападения? Акерман вспоминает, что спросил Амира, как тот может совмещать веру в Бога с решением убить премьер-министра Израиля. По словам Акермана, Амир ответил, что раввины оправдывают убийство премьер-министра ради защиты Израиля.

Амир держался самодовольно, вспоминает Акерман, и не ответил прямо на вопрос о соучастниках. «Послушайте, — сказал он, по словам Акермана, — я справился. Я смог сделать то, чего хотели многие, но на что никто не решался. Я выстрелил из оружия, которое держали в руках многие евреи, но на спусковой крючок нажал я, потому что у остальных не хватило на это смелости».

Следователи ШАБАКа требовали назвать имена раввинов. Амир сначала уклонялся, но в конце концов следователям удалось вытянуть из него достаточно, чтобы установить личность по меньшей мере двух из них. Хези Кало, возглавлявший подразделение, в ведении которого находился Еврейский отдел, обратился к генеральному прокурору с требованием немедленно задержать раввинов и привлечь их к ответственности за подстрекательство к убийству. Но генеральный прокурор не согласился, заявив, что призывы раввинов защищены правом на свободу слова и их нельзя напрямую связать с убийством. Ни одного раввина не арестовали.

Однако несколько дней спустя полиция задержала Равива — агента ШАБАКа, известного как Шампанское, — и привела его в магистратский суд Тель-Авива по обвинению в заговоре с целью убийства Рабина. Вскоре его отпустили. Позже стало известно, что Равив был осведомителем ШАБАКа, и в 1999 году его арестовали за то, что он не предпринял никаких действий, хотя заранее знал о готовящемся убийстве. Его оправдали по всем обвинениям, однако с тех пор он стал постоянным персонажем экстремистских теорий заговора. Его неспособность вовремя привлечь внимание представляют как доказательство того, что премьер-министра убили не из-за воинственной риторики правых поселенцев, не из-за смертных приговоров, вынесенных раввинами, и не из-за подстрекательства лидеров оппозиции, а благодаря чрезмерно успешной деятельности агента-провокатора ШАБАКа. Еще более запутанная и коварная конспирологическая теория утверждает, что Рабина убил сам ШАБАК или что служба сознательно допустил его убийство.

Гилон, возглавлявший ШАБАК в то время, подал в отставку, а разбирательства, обвинения и встречные обвинения продолжались еще много лет. До 7 октября 2023 года убийство премьер-министра считалось крупнейшим провалом в истории ШАБАКа. Кало попытался подвести итог тому, что пошло не так в системе безопасности Израиля. «Единственное объяснение провалу, которое могли дать я и мои коллеги, — самоуверенность, — написал он в мемуарах 2021 года. — Они просто не могли поверить, что такое может произойти, и уж точно не от руки другого еврея».

Доклад Сассон

В 2001 году, когда Вторая интифада обернулась волной палестинских терактов смертников против израильских мирных жителей, пост премьер-министра занял Ариэль Шарон. Мирный процесс, который и без того шел тяжело, на фоне постоянного насилия полностью остановился. Приход Шарона к власти поначалу выглядел как очередная победа поселенцев. Но в 2003 году случился один из самых неожиданных поворотов в истории израильской политики: Шарон объявил о том, что назвал «размежеванием» Израиля с Газой, — о плане по выселению израильских поселенцев из Газы, при необходимости силой, в течение следующих двух лет.

Мотивы этого решения были сложными и до сих пор вызывают споры. Для самого Шарона, по-видимому, это был тактический ход. «Смысл плана размежевания — заморозить мирный процесс, — заявил тогда газете Haaretz его старший советник Дов Вайсгласс. — А когда замораживаешь этот процесс, предотвращаешь создание палестинского государства». 

Но Шарон также испытывал серьезное давление со стороны президента США Джорджа Буша-младшего, требовавшего что-то сделать с непрестанно расширяющимися незаконными поселениями на Западном берегу, которые становились все большим препятствием для любых региональных соглашений по безопасности. В июле 2004 года Шарон поручил Талии Сассон, недавно оставившей пост главы отдела по особым поручениям государственной прокуратуры, подготовить юридическое заключение о «несанкционированных форпостах» на Западном берегу. Задача была сформулирована четко: выяснить, какие израильские государственные ведомства и органы власти тайно причастны к строительству этих форпостов. «Шарон никогда не вмешивался в мою работу, и выводы его тоже не удивили, — сказала Сассон в интервью 20 лет спустя. — В конце концов, он лучше других знал реальное положение дел на местах и ожидал, что выводы будут крайне серьезными».

Вопрос был достаточно прост: как так случилось, что за 10 лет с момента, как Ицхак Рабин приказал остановить строительство большинства новых поселений, были построены сотни форпостов? Однако попытки Сассон найти ответ наталкивались на затягивание, уклончивые ответы и откровенную ложь. В итоговом докладе она использовала осторожные, но недвусмысленные формулировки: «Не все, к кому я обращалась, соглашались со мной разговаривать. Один заявил, что слишком занят для встречи, другой пришел, но отказался содержательно отвечать на большинство моих вопросов».

Сассон выяснила, что с января 2000-го по июнь 2003 года одно из подразделений Министерства строительства и жилищного хозяйства Израиля выдало 77 контрактов на создание 33 объектов на Западном берегу, все из которых были незаконными. В некоторых случаях министерство даже оплачивало укладку дорог и строительство зданий в поселениях, на которые Министерство обороны уже выдало приказы о демонтаже.

Несколько министерств скрывали тот факт, что средства направлялись на Западный берег и проводили их по таким бюджетным статьям, как «прочее общее развитие». Как и в случае с докладом Карп двадцатью годами ранее, Сассон и ее коллеги из Министерства юстиции обнаружили, что на Западном берегу действовала совершенно отдельная правовая система. По словам Сассон, эти законы «казались совершенно безумными».

Доклад Сассон особо выделял Ави Маоза, который на протяжении большей части рассматриваемого периода возглавлял Министерство строительства и жилищного хозяйства. В начале своей политической карьеры Маоз открыто выступал за изгнание всех арабов с Западного берега. В 1990-х годах он участвовал в основании поселения к югу от Иерусалима. Он также налаживал политические связи с Биньямином Нетаньяху, пока тот еще был послом Израиля в ООН и вскоре впервые должен был стать премьер-министром. Много лет спустя Маоз сыграет важную роль в сохранении политических позиций Нетаньяху.

«Картина, которая открывается наблюдателю, весьма мрачная, — писала Сассон в докладе. — Вместо того чтобы решения о создании поселений на территориях Иудеи и Самарии принимало правительство Израиля, с середины 1990-х годов его место заняли другие». Поселенцы, писала она, были «движущей силой», но они не смогли бы добиться успеха без помощи «различных министров строительства и жилищного хозяйства, занимавших эти посты в соответствующие периоды — одни закрывали на происходящее глаза, другие оказывали прямую поддержку и поощряли действия поселенцев».

Эта тайная сеть, писала Сассон, действовала «при масштабном финансировании со стороны государства Израиль, без надлежащей прозрачности для общества и без обязательных критериев отчетности. Возведение несанкционированных форпостов происходит в обход установленных процедур и общих административных правил, с вопиющим и систематическим нарушением закона». Эти нарушения, предупреждала Сассон, исходили от самого правительства: «Именно государственные и общественные органы нарушали закон, правила, процедуры, установленные самим государством». По ее мнению, этот конфликт фактически лишал Израиль действенной системы внутренних сдержек и противовесов и представлял серьезную угрозу целостности государства. «Правоохранительные органы не способны действовать против государственных ведомств, которые сами нарушают закон».

Но, повторяя судьбу секретного доклада Юдит Карп десятилетиями ранее, доклад Сассон, обнародованный в марте 2005 года, практически ни на что не повлиял. Получив прямое поручение от премьер-министра, Сассон могла рассчитывать, что расследование приведет к ликвидации незаконных форпостов, разраставшихся по всей палестинской территории. Но даже Шарон, занимавший высший государственный пост, оказался бессилен перед уже сложившимся механизмом защиты и расширения поселений на Западном берегу — механизмом, который он сам помог создать.

Все это происходило на фоне вывода израильских поселений из Газы. Шарон, начавший руководить эвакуацией поселений в августе 2005 года, стал третьим премьер-министром Израиля, бросившим вызов мечте поселенцев о Великом Израиле. Эти действия вызвали яростное сопротивление не только со стороны самих поселенцев, но и со стороны все большей части политической элиты. Нетаньяху, занимавший пост премьер-министра с 1996 по 1999 год и ранее голосовавший за вывод поселений, в знак протеста ушел с поста министра финансов в правительстве Шарона — и одновременно готовился вновь побороться за высший государственный пост.

Сами поселенцы перешли к более активным действиям. В 2005 году Еврейский отдел ШАБАКа получил разведданные о заговоре с целью замедлить вывод израильских войск и поселенцев из Газы: заговорщики собирались использовать 700 литров бензина, чтобы взорвать автомобили на крупной автомагистрали. Получив эту информацию, сотрудники службы арестовали шестерых мужчин в центральной части Израиля. Одним из них был Бецалель Смотрич — сегодня министр, курирующий гражданские вопросы на Западном берегу.

Смотрича, тогда 25-летнего, задержали и допрашивали несколько недель. Ицхак Илан, один из офицеров ШАБАКа, присутствовавших на допросе, говорит, что тот все это время молчал, «как рыба», «словно опытный преступник». Его отпустили без предъявления обвинений, говорит Илан, отчасти потому, что ШАБАК понимал, что судебный процесс может раскрыть агентов службы внутри еврейских экстремистских групп, а отчасти потому, что они верили, что Смотрич в любом случае вряд ли получит серьезное наказание. «Когда мы боролись с палестинским терроризмом, ШАБАК вполне устраивала судебная система: мы добивались суровых приговоров, которых хотели, — говорит он. — С еврейскими террористами все было ровно наоборот».

Когда в 2009 году Нетаньяху триумфально вернулся на пост премьер-министра, он  взялся дискредитировать доклад Талии Сассон, который он и его союзники считали препятствием на пути ускорения поселенческой кампании. Он назначил собственную комиссию по расследованию во главе с судьей Верховного суда Эдмондом Леви, известным своей поддержкой поселенческого движения. Однако доклад комиссии Леви, завершенный в 2012 году, не опроверг выводы Сассон, а в некотором смысле даже подкрепил. Комиссия установила, что высокопоставленные израильские чиновники прекрасно знали, что происходит на оккупированных территориях, но отрицали это из политических соображений. Такое поведение, писали авторы доклада, недостойно «страны, провозгласившей верховенство закона своей целью». Нетаньяху переключился на другие дела.

ЧАСТЬ 3. НОВОЕ ПОКОЛЕНИЕ

Приход к власти ультраправого премьер-министра практически не помешал внутри поселенческого движения ярко выраженного антигосударственных настроений. Новое поколение каханистов становилось еще радикальнее: они выступали не только против израильских политиков, которые могли им противодействовать или, по их мнению, недостаточно активно помогали, но и против самой идеи демократического государства Израиль. Группа, называвшая себя «Молодежью холмов», выступала за полное уничтожение сионистского государства. Меир Эттингер, названный в честь своего деда Меира Кахане, был одним из лидеров «Молодежи холмов», и на его фоне взгляды деда выглядели даже умеренными.

Цель «Молодежи холмов» состояла в том, чтобы разрушить институты Израиля и установить «еврейское правление»: помазать на царство, построить храм на месте иерусалимских мечетей, священных для мусульман всего мира, и установить религиозный режим для всех евреев. Эхуд Ольмерт, занимавший пост премьер-министра Израиля с 2006 по 2009 год, рассказал в интервью, что участники «Молодежи холмов» «искренне, глубоко, эмоционально верят, что так будет лучше для Израиля. Это спасение. Это гарантия будущего Израиля».

Бывшая участница «Молодежи холмов», попросившая не называть ее имени из страха за свою безопасность, вспоминает, как она и ее друзья использовали незаконный форпост на одном из холмов на Западном берегу как базу, откуда они бросали камни в палестинские машины. «Палестинцы звонили в полицию, и мы знали, что у нас есть по меньшей мере 30 минут до их приезда — если они вообще приедут. А если приедут, никого не арестуют. Мы проделывали это десятки раз». Полиция на Западном берегу, говорит она, не проявляла ни малейшего интереса к расследованию этого насилия. «Когда я была подростком, я думала, что я хитрее и умнее полиции. Позже я поняла: они либо даже не пытаются, либо очень глупы».

Бывшая участница «Молодежи холмов» говорит, что начала отдаляться от группы, когда их методы стали еще более радикальными, а Эттингер начал открыто говорить об убийстве палестинцев. Она предложила себя полиции в качестве информатора, и на встрече с сотрудниками полицейской разведки в 2015 году рассказала о планах группы совершать убийства и причинять вред любым евреям, которые встанут у них на пути. По ее словам, она сообщила полиции, что участники группы заранее изучали дома палестинцев, прежде чем выбрать цель для нападения. Полиция могла начать расследование, утверждает она, но ее сотрудники даже не проявили любопытства и не спросили, как зовут людей, готовивших нападение.

В 2013 году Эттингер и другие участники «Молодежи холмов» создали тайную ячейку под названием «Бунт», чтобы организовать мятеж против правительства, которое, по их словам, «мешает построить храм и преграждает путь к истинному и полному избавлению».

Во время обыска одного из конспиративных убежищ группы следователи ШАБАКа обнаружили учредительные документы «Бунта». «Государство Израиль не имеет права на существование, а значит, мы не обязаны соблюдать правила игры», — гласил один из них. В документах содержался призыв покончить с государством Израиль, а также недвусмысленно говорилось, что в новом государстве, которое возникнет на его месте, не будет места неевреям, и особенно арабам: «Если эти неевреи не уйдут, их можно будет убивать, не делая различий между женщинами, мужчинами и детьми».

Это были не пустые слова. Эттингер и его товарищи разработали план с четкими сроками и этапами действий. Один из членов группы даже составил учебное пособие с инструкциями о том, как создавать террористические ячейки и поджигать дома. «Чтобы жители не смогли убежать, — советовало пособие, — можно оставить горящие покрышки у входа в дом».

В феврале 2014 года «Бунт» совершил первое нападение: участники группы забросали бутылками с зажигательной смесью пустующий дом в небольшой арабской деревне Сильвад на Западном берегу. За этим последовали новые поджоги, вырубка оливковых рощ и уничтожение палестинских зернохранилищ. Члены группы поджигали мечети, монастыри и церкви, в том числе церковь Умножения хлебов и рыб на берегу Галилейского моря. Один полицейский застал самого Эттингера за нападением на стадо овец, принадлежавшее арабскому пастуху. По словам этого офицера, Эттингер забил одну из овец камнями, а затем зарезал ее на глазах у пастуха. «Это было шокирующе, — сказал он. — В этом было что-то безумное».

Внутренняя записка ШАБАКа определяла «Бунт» как организацию, стремившуюся «подорвать стабильность государства Израиль посредством террора и насилия, включая причинение телесных повреждений и кровопролитие». Служба попыталась поместить нескольких его членов, включая Эттингера, под административный арест, — меры, которую часто применяли к арабам. Однако государственный прокурор отклонил запрос. Управление ООН по координации гуманитарных вопросов в 2014 году зафиксировало 323 случая насилия со стороны поселенцев против палестинцев. В 107 из них палестинцы получили ранения. К следующему году «Бунт» перешел к еще более жестоким мерам, открыто призывая к убийствам арабов.

ШАБАК и полиция установили личность одного из видных участников «Бунта» — Амирама Бен-Улиэля — и взяли его под наблюдение. Но предотвратить волну насилия, которую он развязал, служба не смогла. В ночь на 31 июля 2015 года Бен-Улиэль отправился убивать людей в Думе — палестинской деревне в центральной части Западного берега. Он собрал сумку, положив туда две бутылки с зажигательной смесью, тряпки, зажигалку, коробок спичек, перчатки и черную в аэрозольном баллончике. Согласно обвинительному заключению, Бен-Улиэль искал дом с явными признаками жизни внутри, чтобы убедиться, что поджигаемый дом не пустует. В конце концов он выбрал дом Рихам и Саада Давабше — молодых родителей. Бен-Улиэль открыл окно и бросил внутрь бутылку с зажигательной смесью и скрылся. Вспыхнувший пожар нанес супругам травмы, от которых они впоследствии умерли. Их старший сын Ахмад выжил, но их младший ребенок, полуторагодовалый Али, сгорел заживо.

По словам Акермана, бывшего сотрудника ШАБАКа, всегда было ясно, «что эти дикие группы перейдут от издевательств над арабами к уничтожению имущества и деревьев и в конце концов начнут убивать людей». Он до сих пор возмущен тем, как служба работала с еврейским терроризмом. «ШАБАК умеет работать с такими группами: применять чрезвычайные постановления, административный арест и особые методы допроса, пока подозреваемый не сломается, — говорит он. —  Но если в расследованиях арабского терроризма служба охотно прибегала к таким методам, то в отношении евреев она проявляла куда больше сдержанности. Она позволяла им подстрекать к насилию, затем они переходили к следующему этапу и начинали поджигать мечети и церкви. Так и не получив отпора, эти люди вошли в деревню Дума и сожгли целую семью».

ШАБАК сначала заявлял, что не может установить личности убийц, хотя, как предполагалось, все они находились под постоянным наблюдением. Когда Бен-Улиэля и других исполнителей наконец арестовали, правые политики выступили с яростными речами против ШАБАКа и встретились с семьями обвиняемых, чтобы выразить им поддержку. Бен-Улиэля приговорили к пожизненному заключению, а Эттингера наконец поместили под административный арест. 

Но раскол в обществе продолжал углубляться. В декабре 2015 года участники «Молодежи холмов» распространили видеоролик, на котором члены «Бунты» в экстазе танцуют с винтовками и пистолетами, распевая песни, полные ненависти к арабам. Один из них при этом колет ножом фотографию убитого полуторагодовалого Али Давабше, а затем поджигает ее. Нетаньяху осудил видео, заявив, что оно показывает «истинное лицо группы, представляющей угрозу для израильского общества и безопасности страны».

Американские друзья

Расширение поселений долгое время оставалось источником напряженности в отношениях Израиля с Соединенными Штатами. Американские чиновники годами регулярно предупреждали Нетаньяху о последствиях его поддержки поселенческого проекта — как публично, так и на закрытых встречах. Но с избранием Дональда Трампа в 2016 году все изменилось. Политику новой администрации в отношении Израиля во многом определял зять Трампа Джаред Кушнер, которого с Нетаньяху связывали давние личные отношения: тот дружил с отцом Кушнера и останавливался в доме их семьи в Нью-Джерси В рамках более широкой региональной стратегии, во многом совпадавшей с планами Нетаньяху, Трамп также намеревался сорвать ядерную сделку с Ираном, заключенную при Бараке Обаме, и выступить посредником в дипломатических соглашениях между Израилем и арабскими государствами. При этом вопрос о создании палестинского государства оставался нерешенным и фактически исключался из повестки.

Если у кого-то еще оставались сомнения относительно позиции новой администрации по вопросу поселений, они рассеялись после того, как Трамп выбрал посла США в Израиле. Им стал Дэвид Фридман — юрист по делам о банкротстве, который много лет помогал руководить американской некоммерческой организацией, которая собирала миллионы долларов для Бейт-Эля, одного из первых поселений движения «Гуш Эмуним» на Западном берегу. Именно там вырос и получил образование Бецалель Смотрич. Эту организацию поддерживала и семья Трампа: она помогала финансировать школы и другие учреждения в Бейт-Эле.  Вскоре после прихода Трампа к власти Фридман заговорил о «так называемой оккупации» палестинских территорий и отступил от давней позиции США, заявив, что «поселения — часть Израиля».

Шварц был кадровым офицером подразделений специального назначения «Зеленые береты»: он участвовал в боевых операциях в Афганистане и Ираке, а также занимал пост заместителя командующего Объединенным командованием специальных операций — военной структуры, в ведении которой находятся подразделения специального назначения США, выполняющие специальные задачи по борьбе с терроризмом. Опыта работы на Ближнем Востоке ему было не занимать.

Но Шварца сразу потрясла картина на Западном берегу: поселенцы действовали безнаказанно, за пределами поселений полиции практически не было, а израильская армия своими операциями лишь раздувала напряженность. Шварц вспоминает, как сильно его возмущала тактика «коллективного наказания», в том числе снос палестинских домов. Он считал такие действия неоправданными и контрпродуктивными. «Я говорил: “Ребята, профессиональные армии так себя не ведут”». Шварц воспринимал Западный берег как своего рода американский Юг 1960-х годов. Но в любой момент ситуация могла стать еще более взрывоопасной и привести к новой интифаде.

Вспоминая о взаимодействии с Фридманом, своим бывшим начальником, Шварц старается соблюдать дипломатичность. По его словам, Фридман был «хорошим слушателем», однако, когда Шварц поднимал вопрос о поселениях, тот часто переводил разговор на другую тему, указывая на «неблагодарность палестинского народа за то, что американцы для него делают». Шварц утверждает, что обсуждал свои опасения по поводу насилия со стороны поселенцев и напрямую с представителями ШАБАКа и армии. Однако, насколько он мог судить, Фридман не обращался по этому вопросу к политическому руководству. «У меня никогда не складывалось впечатления, что он ходил к Нетаньяху, чтобы обсудить это».

Сам Фридман смотрит на ситуацию иначе. «Думаю, мой взгляд на акты насилия в Иудее и Самарии был гораздо шире, чем у Шварца», — говорит он теперь. По его словам, было очевидно, что насилие со стороны палестинцев против израильтян встречалось значительно чаще. Он утверждает, что его «не беспокоила “неблагодарность” палестинцев, а беспокоила поддержка терроризма со стороны их руководства и нежелание пресекать насилие». От обсуждения каких-либо своих разговоров с израильскими чиновниками он отказался.

Через несколько недель после поражения Трампа на выборах 2020 года госсекретарь США Майк Помпео приехал в Израиль и сделал Нетаньяху и поселенческому движению несколько подарков. Кроме того, Помпео прилетел на вертолете в Псагот — винодельню на Западном берегу, став первым госсекретарем США, посетившим израильское поселение. Семья Фалик из Флориды, один из крупнейших акционеров винодельни, пожертвовала миллионы долларов на различные проекты в поселениях.

Во время своего обеденного визита Помпео нашел время, чтобы оставить запись в гостевой книге винодельни. «Пусть я не окажусь последним госсекретарем, посетившим эту прекрасную землю», — написал он.

Поселенческая коалиция

Стремление Биньямина Нетаньяху в шестой раз занять пост премьер-министра обошлось ему дорого: ради этого ему пришлось заключить союз с движением, которого он прежде сторонился, но которое на фоне устойчивого сдвига израильской политики вправо уже вошло в политический мейнстрим. 

Нетаньяху, которому сейчас предъявлены обвинения во взяточничестве и других коррупционных преступлениях и который предстал перед судом, неоднократно терпел неудачи при попытках сформировать правительственную коалицию: большинство партий заявили, что больше не готовы войти в правительство под его руководством. В итоге он лично вел переговоры о союзе с партией «Оцма Йехудит» Итамара Бен-Гвира и партией «Религиозный сионизм» Бецалеля Смотрича, превратив их в ключевых игроков, от которых зависело формирование коалиции. В ноябре 2022 года ставка сыграла: заручившись решающей поддержкой ультраправых, Нетаньяху вернулся к власти.

Двое политиков, которым этот союз открыл дорогу во власть, стали одними из самых радикальных фигур, когда-либо занимавших столь высокие посты в израильском правительстве. ШАБАК наблюдал за Бен-Гвиром в годы после убийства Ицхака Рабина. Его неоднократно арестовывали по различным обвинениям, в том числе в разжигании расизма и поддержке террористической организации. По некоторым делам его оправдали или обвинения сняли, но несколько раз его все же признавали виновным, и он отбывал тюремный срок. Во время Второй интифады Бен-Гвир возглавлял демонстрации с призывами  с требованиями радикальных мер против арабов и преследовал израильских политиков,  чьи взгляды считал недостаточно жесткими.

Затем Бен-Гвир резко изменил стратегию: он пошел учиться на юриста и стал помощником Михаэля Бен-Ари, депутата Кнессета от партии «Национальное единство», которая привлекла к себе многих бывших сторонников движения «Ках». В 2011 году, после длительных юридических разбирательств, связанных с его судимостями, Бен-Гвиру разрешили заниматься адвокатской практикой. Он сменил прическу и стиль одежды, чтобы выглядеть более респектабельно и соответствовать мейнстриму, и начал действовать изнутри системы. В какой-то момент он заявил, что представляет интересы «военных и гражданских лиц, оказавшихся в юридических затруднениях из-за ситуации с безопасностью в Израиле». Нетаньяху назначил его министром национальной безопасности, наделив полномочиями по руководству полицией.

Смотрич тоже вышел на политическую сцену после того, как в 2005 году ШАБАК арестовал его по подозрению в заговоре с целью блокировать дороги и замедлить вывод Израиля из Газы. Он неоднократно выступал с критикой Еврейского отдела ШАБАКа, обвиняя его в том, что тот тратит время и деньги на расследование преступлений, совершенных евреями, тогда как настоящие террористы — палестинцы. Его ультраправые соратники иногда называют еврейский отдел «хамахлака ха-йехудит» — так на иврите называлось подразделение гестапо, отвечавшее за реализацию гитлеровского «окончательного решения еврейского вопроса».

В 2015 году, во время предвыборной кампании в Кнессет, Смотрич заявил: «Каждый шекель, вложенный в этот отдел, — это шекель, который не вложили в борьбу с настоящим терроризмом и спасение жизней». Семь лет спустя Нетаньяху назначил его министром финансов и одновременно министром при Министерстве обороны, поручив ему курировать гражданские вопросы на Западном берегу. С тех пор Смотрич последовательно добивается передачи полномочий по управлению этими территориями от военных — ему. В рамках коалиционного соглашения с Нетаньяху Смотрич получил право назначать одного из высокопоставленных административных чиновников на Западном берегу, который участвует в надзоре за строительством дорог и соблюдением строительных норм.

Выборы 2022 года также привели в Кнессет Ави Маоза — бывшего чиновника Министерства строительства и жилищного хозяйства, которого Талия Сассон когда-то выделила как одного из тех, кто скрытно обеспечивал поддержку незаконным поселениям со стороны израильского правительства. К тому времени Маоз вступил в ультраправую партию «Ноам» и использовал ее как платформу для продвижения расистской и гомофобной политики. При этом он так и не забыл Сассон и не простил ее. В декабре 2022 года, в Международный день борьбы с коррупцией, Маоз выступил с трибуны Кнессета с резкой критикой доклада Сассон, опубликованного почти 20 лет назад. По его словам, доклад был написан «из ненависти к поселениям и желания навредить им». Это, заявил Маоз, было «коррупцией в высших эшелонах власти, за которую таких людей, как Талия Сассон, следует привлекать к ответственности».

Через несколько дней после вступления в новую должность Бен-Гвир приказал полиции убрать палестинские флаги из общественных пространств Израиля, заявив, что они «подстрекают к терроризму и поощряют его». Смотрич, в свою очередь, распорядился резко сократить выплаты Палестинской национальной администрации — шаг, который заставил ШАБАК и военную разведку армии выразить обеспокоенность тем, что эти сокращения помешают собственным усилиям Палестинской автономии по сдерживанию и предотвращению палестинского терроризма.

Через несколько недель после присяги нового кабинета 877-я территориальная дивизия Иудеи и Самарии распространила среди военнослужащих одного из подразделений, которому предстояло отправиться на Западный берег, учебное видео под названием «Оперативный вызов: фермы». Оно изображает поселенцев как мирных фермеров, ведущих пасторальную жизнь, кормящих коз и пасущих овец и коров в опасных условиях. Незаконные форпосты, которые множатся по всему Западному берегу, представлены как «небольшие, изолированные поселения, в каждом из которых живет всего несколько человек, лишь у некоторых из них есть оружие, а средств для самообороны мало или нет вовсе».

Согласно видеоролику, постоянной угрозе нападений подвергаются именно поселенцы. Речь идет о таких угрозах, как «проникновение террориста на ферму, нападение на пастуха на пастбище, поджог» или «уничтожение имущества». Защищать поселенцев от этих угроз должны солдаты израильской армии. Как говорится в ролике, командир каждой армейской роты, охраняющей ферму, должен «наладить взаимодействие с ответственным за безопасность и поддерживать с ним связь». Солдатам и офицерам рекомендуют выстраивать с поселенцами тесные, почти личные отношения. «Неформальное, — объясняют зрителям, — гораздо важнее формального».

Видео затрагивает множество вопросов безопасности, но ни разу не касается вопроса закона. Когда мы спросили командира дивизии, выпустившей это видео, бригадного генерала Ави Блута, почему армия оказывает военную поддержку поселениям, незаконным по израильскому закону, он прямо заявил, что фермы действительно легальны, и предложил организовать для нас экскурсию по некоторым из них. Позже представитель армии извинился за слова генерала, признал, что фермы незаконны, и объявил, что армия больше не будет продвигать это видео. Тем не менее в мае этого года Блута повысили до командующего Центральным командованием Израиля, отвечающим за все израильские войска в центральной части Израиля и на Западном берегу.

В августе Блут сменит генерал-майора Йехуду Фукса, который за последние месяцы на посту командующего силами на Западном берегу стал свидетелем практически полного краха правопорядка в зоне своей ответственности. В конце октября Фукс написал своему непосредственному начальнику — начальнику Генерального штаба армии. В письме он предупредил, что всплеск еврейского терроризма в отместку за нападения 7 октября «может охватить Западный берег пламенем». Хотя армия является главной силовой структурой на Западном берегу, высший армейский командующий прямо возложил ответственность на полицию, которая в конечном счете подчиняется Бен-Гвиру. Фукс сообщил, что создал специальную оперативную группу для борьбы с еврейским терроризмом, однако расследование таких преступлений и арест виновных «полностью находятся в руках израильской полиции».

«И она не выполняет свою работу», — добавил он.

«Только один путь вперед»

Когда в начале января настал день слушания в Верховном суде по иску жителей Хирбет-Зануты, вынужденных покинуть свою деревню, они опоздали на целый час. Хотя Координационное управление по делам территорий выдало им разрешения на въезд для участия в заседании, силы безопасности задержали их еще до того, как они добрались до контрольно-пропускного пункта между Израилем и Западным берегом. Их адвокат Куамар Миширки-Асад указала, что уже сами трудности, с которыми жители столкнулись, пытаясь попасть на собственное слушание, наглядно демонстрируют суть их иска. Она настояла, что заседание не может начаться без них. Судьи согласились подождать.

Наконец жителей деревни провели в зал суда, и Миширки-Асад приступила к изложению дела. Заседание проходило на иврите, поэтому большинство жителей не могли следить за ходом разбирательства, в котором речь шла о повседневном терроре со стороны поселенцев и о том, что правоохранительные органы даже не пытаются пресечь и привлечь виновных к ответственности.

Адвокаты, представлявшие армию и полицию, отвергли обвинения в насилии и в неисполнении закона. Когда один из судей спросил, какие оперативные меры будут приняты, если жители деревни захотят вернуться, один из государственных адвокатов ответил, что они уже могут это сделать — никакого распоряжения, препятствующего этому, не существует.

Следующим выступил полковник Рои Цвейг-Лави, офицер Оперативного управления Центрального командования. Он сказал, что многие из этих случаев основаны на ложных заявлениях. На самом деле, сказал он, некоторые жители деревни, вероятно, сами разрушили свои дома из-за «внутреннего конфликта». Теперь они обвиняют поселенцев, чтобы уйти от последствий собственных действий.

Собственные взгляды полковника Цвейг-Лави на поселения и его роль в их защите были хорошо известны. В речи 2022 года он сказал группе учащихся ешивы на Западном берегу, что «армия и поселения — это одно и то же».

В начале мая суд обязал государство объяснить, почему полиция не остановила нападения, и признал, что жители деревни имеют право вернуться в свои дома. Суд также обязал государство представить подробности того, как оно обеспечит безопасное возвращение жителей деревни. Теперь государству предстоит решить, как оно будет выполнять это решение. Или будет ли выполнять вообще.

К тому времени, когда Верховный суд вынес свои решения, США наконец предприняли шаги, чтобы оказать прямое давление на правительство Нетаньяху из-за насилия со стороны поселенцев. 1 февраля Белый дом издал указ о введении санкций против четырех поселенцев, в частности за «террористическую деятельность» на Западном берегу.

Одним из них был Инон Леви, владелец фермы Мейтарим близ Хеврона. По мнению американских и израильских официальных лиц, именно он организовал кампанию насилия и запугивания жителей Хирбет-Зануты. Вскоре собственные санкции ввело и британское правительство. В своем заявлении оно указало, что власти Израиля создали «условия практически полной безнаказанности для радикальных поселенцев на Западном берегу».

Решение Белого дома ввести санкции против отдельных поселенцев — первый подобный шаг со стороны американской администрации — вызвало у министров правительства Нетаньяху смесь возмущения и насмешек. Смотрич назвал обвинения администрации Байдена в адрес Леви и других поселенцев «совершенно беспочвенными» и заявил, что будет сотрудничать с израильскими банками, чтобы добиться отказа от соблюдения санкций. 

В одном из сообщений, распространившихся в открытом WhatsApp-канале «Молодежи холмов», говорилось, что Леви и его семью не бросят на произвол судьбы. «Народ Израиля мобилизуется в их поддержку», — гласило сообщение.

Американские чиновники раздражаются, когда их спрашивают, не являются ли действия правительства лишь символическими мерами со стороны ослабленного президента США, который теряет поддержку внутри страны из-за своей политики в отношении Израиля (президента Байдена — прим. Точки встречи). Эти меры, говорят они, не остановят насилие, но они служат сигналом правительству Нетаньяху о позиции Соединенных Штатов: Западный берег может выйти из-под контроля и стать еще одним фронтом расширяющейся региональной войны на Ближнем Востоке, начавшейся после 7 октября.

Но, возможно, война и является целью. Эхуд Ольмерт, бывший премьер-министр Израиля, сказал, что, по его мнению, многие представители израильских ультраправых «хотят войны». Они «хотят интифаду, — говорит он, — потому что это окончательное доказательство того, что мира с палестинцами достичь невозможно и есть только один путь вперед — уничтожить их».

Дополнительные материалы: Natan Odenheimer.

Фото на обложке: участник движения «Молодежь холмов», выступающего за демонтаж израильских государственных институтов и установление «еврейского правления». Фото: Peter van Agtmael / Magnum, для The New York Times.

Над текстом работала: Anna Diamond

Peter van Agtmael — фотограф агентства Magnum, с 2012 года освещающий события в Израиле и на палестинских территориях. Он также наставник в рамках программы Arab Documentary Photography Program.

Ronen Bergman — штатный автор The New York Times Magazine, работающий в Тель-Авиве. Его последняя книга — Rise and Kill First: The Secret History of Israel’s Targeted Assassinations («Восстань и убей первым: тайная история целенаправленных убийств, совершаемых Израилем»), вышедшая в издательстве Random House. Подробнее о Ronen Bergman.

Mark Mazzetti — журналист-расследователь из Вашингтона, специализирующийся на вопросах национальной безопасности, разведки и внешней политики. Он написал книгу о ЦРУ. Подробнее о Mark Mazzetti.

Подписаться на телеграм | Подписаться на инстаграм | Задонатить Точке Встречи