Мы сделали это, покинули
«Дикси», на выходе,
среди многоэтажек зеленого цвета,
стояли и слушали, как кто-то играет
бодрый джаз на четвертом, и я
вдохнул воздух свободы, тогда казалось,
что нам вечно будут попадаться
счастливые лотерейные билеты
(это метафора
наших умов, столь чутких
к золотистому свечению на перекрестках),
даже если весь мир — зарезанный
петух. Однако
мы недооценили запутанность,
квантовую, кармическую и просто
запутанность.

11 комнат, что я сменил, продвигаясь
через оттенки бедности и
аддикции. Кто бы
мог подумать, что вдруг захочется
вернуться в квартиру на Гарегина Нжде —
там елочные игрушки
еще были возможны.

Не знаю,
где ты проебала свечение,
ты сказала, что случилось что-то, о чем
не следует говорить,
я, скорее, не понимаю пропорций:
наркотики точно в деле, но также —
то, что мне позволили так
сильно полюбить тебя.

Я видел умирающего младенца, его
выселили из заброшенного
здания Минобороны. Проблемы с легкими,
кашель, который теряет смысл болезни,
становится просто знаком
больших неприятностей.

Странно, когда
из-за сложностей с т. н. анахатой
я еще не знал Бога,
когда Он был закрыт
(не скрыт Тайной, а именно
закрыт — для меня —
светскостью травм),
было больше свечения в доступе,
лотерейные билеты счастливого будущего
постоянно выпадали из т. н. мерцающего
кармана пальто. Всё изменилось
во время поездки на Сахалин, и думаю,
многие участники кинофестиваля
тоже чувствовали что-то неладное
на уровне хоры, бродили под алкоголем
как бы в красном (мусорском) метавигваме.

Так что, можно сказать, мы встретились,
когда Решение уже вызрело,
не полностью, в самых общих
чертах, не в секретных отчетах разведки,
а в тех коридорах Истории,
куда никто не заходит и где иногда
я прячусь от своих кураторов
из детского садика «Чувство
Родины»,
свихнувшийся окончательно —
«о, тебе до этого еще далеко!» —
сочинитель
анаграмм, только
ты не знала об этом Решении, начиная
взрослую жизнь,
я должен был беречь тебя, но опять же
из-за сложностей с т. н. анахатой
не смог.

Тем не менее подмигиваю, как в старые добрые,
ведь мы всё же покинули чертов диксон.
Кто-то бродит в природе Воронежской области,
смотрит на остов дрона.
Или вот, говорят, дрон над дачным участком,
где я читал Гоголя в восемь.
Отшучиваюсь типа так и кончается детство.

И неважно, кто где. Ветер — тоже сигнал;
x-буддизм и наперекор всему открытое сердце.
(Тот умирающий младенец — наверное,
он вразумил меня.) Светскость
свободного города, от которой першит.
Набирает
буквы твое руинизированное живое.
Бомбер бордового цвета.
Антигэбэшные завещания.
Видео «как начиналась война,
минута в минуту».
Пересмотри его.
Полная катастрофа памяти.
Магазинные воришки глазированных
трансцендентных сырков.